Глава 10

Таби почти бежала домой, тихо матерясь себе под нос. Холодный ветер забирался под укороченный бомбер и тыкал ледяным пальцем в пупок, заставляя ежиться и вспоминать пророческое мамино: «А он не коротковат?» Эй, бабье лето! Сентябрь скоро закончится, так что пошевеливайся давай!

Таби пнула кучку опавших листьев у подъезда и погрохотала вверх по лестнице, не желая ждать лифт. Ей нужно было выпустить пар, а никто из случайных прохожих как нарочно не пожелал стать ее боксерской грушей. Что ж, придется довольствоваться кардионагрузкой.

По правде, она и сама не знала, почему ее так взбесила Катина неуверенность в себе. Может, из-за того что ей эти муки были отлично знакомы? Иногда Таби отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то подошел к ней и, схватив за плечи, хорошенько встряхнул, а потом строго посмотрел в глаза и уверенно сказал что-то в духе: «Ты офигенная. Да, Глеб тебя не замечает, но дело точно не в тебе!»

Вот только в чем тогда? Или в ком?

Мысли об этом не давали Таби покоя весь вечер. К ужину она так издергалась, что даже мама заподозрила неладное.

– У тебя все в порядке? – осторожно спросила она, понаблюдав пару минут за тем, как Таби свирепо пилит ножом кусок мяса. – Просто эта индейка совершенно точно мертва. Незачем убивать ее во второй раз.

Таби раздраженно отбросила нож в сторону и постаралась успокоиться. Еще не хватало, чтобы мама из-за нее переживала.

– По учебе кое-что не получается, – уклончиво буркнула она. Илья, не отрываясь от телефона, громко хмыкнул, и Таби пнула его под столом.

– Может, помощь нужна? – Мама подняла трясущуюся руку, чтобы поправить воротничок на черной шелковой пижаме Таби. – Хочешь, поговорю с Глебом? Вставлю ему по первое число, если он обижает мою девочку.

– Не бери в голову, правда. – Таби опередила маму и отогнула краешек воротника. – Справлюсь сама.

Воцарилась неловкая тишина. Мама вымучила улыбку и медленно опустила руку на стол, сжав пальцы в кулак.

– Не сомневаюсь.

– Кстати, – внезапно подал голос Илья, облизывая тарелку и с вожделением поглядывая на недоеденное мясо в тарелке старшей сестры. Таби показала ему язык и снова схватилась за нож. – Папа разве не сегодня должен был приехать?

Оп, еще одна пауза! Таби почувствовала, как от напряжения начинает болеть голова.

– Он… – мама запнулась. – Он задерживается в командировке, начальник не отпускает. Просил передать, что любит и скучает.

Таби сильно в этом сомневалась, но комментировать не стала, и ужин они закончили под монотонное нытье Ильи на тему огромной домашки по английскому.

Оставив братца убирать со стола и загружать посудомойку, Таби сбежала в свою комнату. Сунула в уши наушники с грохочущей музыкой и принялась отвечать на комменты в личной группе. Новые арты в стиле бодихоррора набрали больше сотни лайков и почти тридцать восторженных отзывов против одиннадцати негативных, так что настроение у нее немного поднялось, а к ночи и вовсе стало отличным. Около полуночи на «Бусти» прилетел новый заказ с солидной прибавкой за срочность: какая-то девчонка из Твери хотела, чтобы Таби нарисовала ее в объятиях русала с лицом Райана Гослинга.

Райана Гослинга!

Первые полчаса Таби просто каталась по полу в истерике. А потом принялась за рисунок, хихикая и зажимая рот правой рукой. Таби была левшой.

– У тебя что, обострение осеннего обострения? – съязвил Илья, заглянув к ней в комнату. – Че ты ржешь тут одна?

Таби не удостоила его ответом и царственным взмахом руки отправила восвояси, дав себе слово разобраться с полуночными прогулками братца по квартире. Маме она, конечно, жаловаться не будет, у нее и без того полно проблем. Но Илью однозначно нужно приструнить: Таби заметила, что он прячет за спиной джойстик от приставки. По ночам играет, зараза!

Таби рисовала почти до четырех, не выспалась и утром еле-еле спихнула себя с кровати. Даже впервые с начала учебы забила на макияж. Едва не вывихнув челюсть широким зевком, она стянула волосы в простой низкий хвост и втиснула попу в узкие джинсы, которые валялись на полу возле кровати. Ансамбль «кому-не-нравится-идите-далеко» дополнили рваный черный лонгслив и пара стареньких, но удобных, словно домашние тапки, кроссовок.

Конечно, Таби не планировала в таком виде встречаться с Глебом. Пар по комиксам и иллюстрации в расписании не было, но закон подлости никто не отменял, так что, пока она искала в сумке ключи, прикусив зубами зеленое яблоко, соседняя дверь распахнулась и на лестничную клетку выскочил…

Твою мать!

Таби громко втянула слюни в рот, а Глеб окинул ее удивленным взглядом:

– Все хорошо?

Таби хотела ответить что-нибудь эдакое, но не успела. На плечо Глеба легла узкая бледная ладонь с холеными ногтями и выпирающими венами, а следом выплыла и их обладательница. Ее обманчиво простое (явно дорогое) трикотажное платье с крошечными пуговками по всей длине подчеркивало скорее спортивную, нежели стройную фигуру. Короткие пепельные волосы, зачесанные набок, лежали безупречным каре, а два умеренно мясистых пельменя на узком лице покрывала вишнево-красная помада.

Незнакомка печатала что-то на ходу, но, бросив на Таби беглый взгляд, нахально ухмыльнулась.

– Что за поросенок с яблоком во рту?

Таби с громким хрустом сомкнула зубы и спрятала яблоко за спину.

– Соседка, – отмахнулся Глеб, разбив ей сердце. – Идем?

Он даже не заметил. Даже не понял, какую глубокую рану оставил в ее душе. А вот незнакомка, будто почуяв чужую кровь, прикусила нижний пельмень и послала Таби полный жалости взгляд.

– Увидимся в универе! – Глеб пропустил незнакомку в лифт и подмигнул Таби. Словно это не из его квартиры только что вышла другая. Словно ничего особенного не случилось!

Таби чуть не метнула ему в голову надкушенное яблоко и, дождавшись, пока двери лифта закроются, начала медленно спускаться по лестнице. Черт возьми, насколько же проще было бы жить, сумей она разлюбить.

Погрузившись в мрачные мысли, Таби на автомате добралась до нужной станции метро и едва не споткнулась о Катю, которая ждала ее на выходе из подземного перехода.

– Ты видела? – выдохнула она, подскочив к Таби и едва не сбив ее с ног. Катя излучала восторг, причем такой силы, что он казался несовместимым с жизнью. Как там говорят? Капля никотина убивает лошадь? В таком случае капля Катиного оптимизма могла бы как минимум отправить Таби в кому. – Алина прислала в чат объявление. Вместо первой пары по типографике идем в актовый зал. – Катя сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха в грудь. – Сегодня объявят челлендж этого года!

Радость-то какая.

Таби равнодушно пожала плечами (наверное, у нее напрочь отсутствовал ген, отвечающий за соперничество) и позволила Кате затащить себя сначала в универ, затем в буфет за дозой дешевого кофеина и, наконец, в актовый зал. Тот был почти полностью заполнен, но Женя и Стас любезно заняли им места во втором ряду. Таби громко скрипнула зубами, а Женя оглядела ее с головы до ног и шепнула с притворным сочувствием:

– Одолжить тебе косметичку? А то ты, кажется, забыла нарисовать лицо.

– Манеры себе нарисуй, – также притворно улыбнулась в ответ Таби.

И как только Катя могла не замечать, какие они оба лицемеры? Двуличная парочка, Ланнистеры недоделанные. Женя, кажется, воображала себя ангелом небесным, а о том, что творилось в мозгах у Стаса, Таби даже думать не хотела. Скорее всего, там по кругу катается и бьет в тарелки игрушечная заводная обезьянка. А ключик завода, без сомнения, держит в своих цепких пальчиках Женя.

Катя о чем-то увлеченно рассказывала Стасу и не обратила внимания на маленькую перепалку между Женей и Таби. Зато Таби заметила, что Стас тайком печатал что-то в телефоне, притворяясь, будто слушает. Нет, ну что за мудак?!

Раздался мерзкий звук, какой обычно издают микрофоны в самый неподходящий момент, и Глеб, смешно кривясь, вышел на сцену из-за кулис. На лице Таби не дрогнул ни один мускул, зато сердце привычно пустилось галопом.

Вот же глупое.

– Раз-два, раз-два, проверка связи, – проговорил Глеб в микрофон, глядя поверх собравшихся на звуковика за пультом. – Начинаем? Окей! Приветствую вас, дамы и господа! И, конечно, котики. На случай, если мы с вами не знакомы, зовут меня Глеб Сысоев, я художник, комиксист и преподаватель кафедры Дизайна и актуальных искусств в нашем с вами любимом МИМИ. Как вы знаете, ежегодно в конце сентября мы объявляем новый челлендж для всех, кто знает, какой стороной держать карандаш. И этот год – не исключение. Без ложной скромности скажу, что челлендж будет очень сложный и крутой. В конце концов, это я его придумал. Но зато и приз настолько крутой, что за него определенно стоит побороться.

Глеб глянул за кулисы и, кивнув кому-то, с широкой улыбкой приглашающе махнул рукой.

– Конечно, как и всегда, у нашего челленджа будет партнер.

Таби окатило нехорошим предчувствием.

– Полина, прошу сюда к нам под бурные аплодисменты!

Зал возбужденно зааплодировал, а Таби с ненавистью уставилась на Полину и ее пельмени. От нее так и веяло властью, породой и той особой, непоколебимой уверенностью в себе, какая бывает только у тех, кто родился с золотой ложкой во рту. А то и целым набором столовых приборов.

Что такой, как она, вообще может быть нужно от Глеба? Ее Глеба, живущего в «однушке» на восьмом этаже панельки в спальном районе на окраине Москвы? Может, Таби зря так переживает? Может, они просто коллеги?

– А что, нормально меня нельзя было представить? – недовольно поморщилась Полина, шутливо натягивая шапочку Глебу на лоб. Ревность внутри Таби подняла зубастую черную морду и глухо зарычала.

Почему эта дамочка все время трогает ее будущего мужа?

Глеб отступил в сторону, и Полина наконец завладела микрофоном.

– Привет-привет, детки, – она махнула рукой. – Меня зовут Полина Вагнер, я художница, дизайнерка и, что самое важное для вас, креативная директорка издательства Dragon Fly. Мы самое крупное в России независимое издательство, специализирующееся на комиксах и настольных играх. Поднимите руки, кто нас знает… О, лес рук! Как приятно!

Таби, конечно, тоже знала о Dragon Fly, но не подняла руку из упрямства. Зато Катя, едва не лопнув от энтузиазма, вскинула вверх сразу обе.

– А кто знает, какой первый комикс мы напечатали? – лукаво улыбнулась Полина.

– Глебушек-хлебушек! – выкрикнул кто-то из зала.

– В точку! – Полина щелкнула пальцами, и Таби только теперь заметила, что цвет ее платья совпадает с цветом шапочки Глеба. Зверь внутри нее хищно оскалился и нервно забил по полу хвостом. – Если вдруг вам интересно, у нас с Глебушком-Хлебушком общая альма-матер, только я училась на три курса старше. К счастью, это не помешало нам… скажем так, подружиться. Я была первой, кому он показал свои комиксы, и именно я сделала ему имя год спустя, когда убедила тогда еще крошечное издательство Dragon Fly опубликовать их тиражом в десять тысяч экземпляров. Чтоб вы понимали, на тот момент цифра была просто немыслимой.

– От скромности не помрешь, а? – фыркнул Глеб, на мгновение склонившись к микрофону.

– Скромность? Что это? – звонко рассмеялась Полина. Она на мгновение прижала ладонь к щеке Глеба, и от того, насколько привычным выглядел этот интимный жест, у Таби защемило в груди. Черный зверь, сорвавшись с цепи, с оглушительным ревом бросился на сцену. Мощным толчком повалил Полину на спину, придавил тяжелыми лапами и сомкнул свои мощные челюсти у нее на запястье. Брызнула кровь. Раздался визг и…

Таби поежилась. Моргнула, прогоняя ужасное видение, и сглотнула горькую слюну, а Полина отняла руку от лица Глеба и обхватила пальцами стойку с микрофоном.

– До недавнего времени я жила в США, – продолжила она. – Работала с Marvel и DC, но сейчас ищу свежую кровь, нового автора, который станет звездой Dragon Fly. Надеюсь, что эта звезда среди вас, потому что в этом году победитель челленджа опубликует свой сингл в сборнике топовых авторов DF вместе с самим Глебушком-Хлебушком.

Катя рядом с Таби, кажется, перестала дышать.

– Так, вроде все сказала? – Полина обернулась на Глеба, который успел отступить на пару шагов назад.

– Про условия, – подсказал тот.

– Да, точно! – спохватилась Полина. – Во-первых, у нас жесточайший дедлайн. Привыкайте. Мы ждем ваши комиксы до двадцатого ноября. Первого декабря объявим шорт-лист, а десятого устроим питчинг и выберем победителя. И вот еще что: темой истории должны быть ваши личные страхи, так что поработать придется в жанре автофикшн.

– Сколько будет победителей? – выкрикнул Стас.

– Один. Лучший из лучших, – Полина эффектно тряхнула волосами, – или вообще ни одного, если мне никто не понравится.

– А кто будет выбирать победителей и какие критерии? – уточнил кто-то с последних рядов.

– Что-что? – не расслышала Полина.

«Старость – не радость», – подумала Таби с ехидной улыбкой, которая, впрочем, тут же увяла: чтобы повторить вопрос, Глеб непозволительно близко склонился к лицу Полины. Та кивнула, дав понять, что на этот раз услышала вопрос.

– Дайте подумать… – Она постучала пальцем по щеке. – Главный критерий – это должен быть отличный комикс, вот, пожалуй, и все. Следите за сюжетом, визуалом, динамикой, персонажами… Не больше десяти разворотов плюс обложка, хорошо? А, и давайте обойдемся без метафор. – Полина поморщилась. – Когда я говорю, что хочу комиксы о людях и их страхах, я именно это и имею в виду. Не нужно изображать себя в виде ложки или, не знаю, грустной горошины в стручке. Отбор будет анонимным, но я буду читать все комиксы сама, так что предупреждаю: детские мультяшки и истории не по теме – сразу мимо.

Из зала посыпались новые вопросы, но ответы Таби слушала вполуха.

«Да, участвовать можно, даже если вы с других факультетов».

«Нет, это должна быть законченная история».

«Конечно, традишку тоже можно. Оцифруем».

«Чем вы слушали вообще? Я же сказала, питчинг десятого декабря».

Глеб сиял как начищенный до блеска самовар. Идея с челленджем явно приводила его в щенячий восторг, а значит, – Таби выпрямила спину – она заставит его обратить на нее внимание. Она, черт побери, выиграет этот дурацкий челлендж!

А после он просто обязан в нее влюбиться.

* * *

Катя уставилась на Полину в немом шоке.

Она же не ослышалась? Комикс победителя и правда опубликуют в настоящем издательстве? Но это же… Бах! Внутри Кати взорвалась петарда с конфетти из надежды.

Память услужливо подкинула ей воспоминание о разговоре с мамой. Том самом, в котором она с неохотой разрешила Кате поехать в Москву, поставив два условия. Первое – жить у Захара, а второе…

«…докажи, что это не блажь какая-то – учиться на этого твоего комикиста!»

Кате тогда пришлось прикусить изнутри щеки, чтобы промолчать, хотя все внутри нее вопило: «Комиксиста, а не комикиста, мам!»

– Я знаю, ты меня прямо-таки монстром считаешь. – Мама поджала губы и поплотнее запахнула домашнюю кофту на груди. – Но я же не запрещаю тебе рисовать! Рисуй ты на здоровье, просто в свободное от учебы время. Получи хорошую профессию, найди работу…

– Мам… – перебила Катя, но мама повысила голос, не дав ей продолжить.

– А параллельно занимайся своими рисульками! Не получится с ними, и ладно, всякое бывает. Зато диплом и профессия у тебя останутся.

– Комиксист – это тоже профессия.

На Катю вдруг накатило чувство безнадеги. Как можно спорить с человеком, который не хочет тебя слушать? Который пытается прогнуть тебя под себя, упрямо выдавая навязанное мнение за компромисс?

Мама разгладила на покрывале несуществующую складочку и обвела пальцем причудливый узор.

– Женщина должна уметь себя обеспечить сама. Всякое бывает.

– И что?

– А то! – распалилась внезапно мама. – Вот Захар, прежде чем поступить на иняз, шесть лет в школу английского языка ходил. И еще два года занимался китайским с репетитором. В олимпиадах участвовал, по городу первое место взял… По нему с детства видно было, что у него талант к языкам!

У Кати похолодели кончики пальцев, а к щекам хлынул жар.

– Намекаешь, что у меня талантов нет?

– Просто считаю, что ты должна адекватно оценить свои шансы, прежде чем сломя голову бросаться в Москву.

Катя почувствовала, как от обиды перехватило дыхание и защипало в носу. Подозревать, что родители считают тебя неудачницей – это одно. А вот знать…

– Ну, спасибо за веру в меня, – прохрипела она.

Вопреки маминым предположениям, Катя вовсе не была наивной дурочкой. Она прекрасно знала, что конкуренция в творческом мире просто бешеная и на каждого комиксиста – да что там, каждого художника! – чье творчество оценили по достоинству, приходятся тысячи ноунеймов, которые так и не добились успеха. Но разве это повод сдаться, так и не попробовав? Что, если именно Кате суждено стать одной из миллиона?

– Думай про меня как знаешь, – устало махнула рукой мама. – Вот станешь старше, тогда и поймешь, что я за тебя, дурочку, переживаю! Не хочу потом смотреть, как ты страдаешь от того, что столько сил и времени отдала, а добиться ничего не сумела. Так что вот тебе мое второе условие: докажи, что эти твои комиксы – не просто увлечение, что ты настроена серьезно. И что у тебя во всем этом есть хоть какое-то будущее.

Кате показалось, что мама опустила ей на плечи стопку гранитных плит и положила сверху фортепиано. Для надежности, так сказать. Чтобы Катя не только выбраться, но даже и пошевелиться не смогла.

– И как я должна это сделать?

Мама пожала плечами:

– Это уж ты сама решай. Но если до конца учебного года ничего не придумаешь, летом заберем твои документы и будешь на помощника стоматолога поступать, как и договаривались. Зря, что ли, столько денег репетиторам по химии и биологии отвалили?..

Вокруг зазвучали громкие аплодисменты, и Катя, вздрогнув от неожиданности, вернулась в актовый зал МИМИ. Внутри нее оглушительно завывала тревожная сирена, оповещая все органы и жизненные системы о критическом уровне адреналина в крови.

Пиу-пиу! Пиу-пиу! Пиу-пиу!

Если она выиграет этот челлендж…

Если ее комикс напечатают в настоящем издательстве…

Тогда даже мама не сможет притвориться, что Катя не выполнила ее дурацкие условия! Есть только одно чудовищное НО.

– Бли-и-и-ин, – тихо взвыла Катя, обеими руками потянув себя за косу.

Ну почему, скажите на милость, Полине из Dragon Fly нужны комиксы именно о людях? Тех самых, которых Катя совершенно не умеет рисовать! Мало того, что ей для победы нужно обойти не только первокурсников, но и ребят со всех остальных курсов, так тут еще и это!

– Срочно, – тихо и напряженно пробормотала Катя, схватив Таби за руку. Та покосилась на ее пальцы, но комментировать не стала. – Где ты научилась так круто рисовать людей? Вопрос жизни и смерти!

– Тебе короткую версию или длинную?

– Короткую.

– Порно.

Катин сдавленный писк потонул в новом шквале аплодисментов. Все вокруг, скрепя креслами, принялись подниматься со своих мест. Собрание, походу, кончилось. Упс, а Катя и не заметила.

– Ты же не серьезно? – пробормотала она. Таби не ответила. Вперившись в сцену и недобро прищурившись, она смотрела на… Катя обернулась, но так и не поняла на что. Полина, прикрыв рукой микрофон, что-то тихо говорила Глебу на ухо. Оно и понятно, они же старые друзья. А больше там никого и ничего интересного не было.

– Ау, вы до вечера будете трепаться? – прошипел Стас.

Катя бросила на него удивленный взгляд, а Таби огрызнулась: «Подождешь, не переломишься», – но все-таки поднялась и двинулась к выходу. Не сговариваясь, они спустились во внутренний дворик МИМИ, чтобы поговорить без лишних ушей. Первая пара еще не успела закончиться, так что кроме них там была только парочка студентов, поглощенных телефонами.

Таби смахнула с качелей капли воды и рухнула на них, поджав под себя ноги, но, вместо того чтобы оттолкнуться от земли, прижалась лбом к одной из холодных цепей.

– Все просто. – Ее голос звучал отстраненно, будто Таби витала где-то в своих мыслях. – Есть натура – рисуешь с натуры. Это лучше всего. Нет натуры – включаешь фильмы для взрослых. Сложные позы, красивые тела. Если повезет, еще и ракурсы интересные. Но, главное, видно, как мышцы двигаются в динамике, когда они… ну, ты понимаешь.

Катя покраснела.

– Господи, ты такая миленькая, когда смущаешься, прямо ути-пути, – умилилась Таби, потянувшись, чтобы ущипнуть Катю за щеку.

Фыркнув, Катя отшатнулась и уселась на соседние качели, сосредоточенно пытаясь разложить по полочкам полученную информацию. Вытереть с сиденья дождевые капли она не догадалась, так что все пары в этот день так и просидела в мокрых джинсах, а дома первым делом бросилась к верному красному чемодану. Нет, Катя так спешила не для того, чтобы переодеться: просто именно там, под грудой комиксов, носков и футболок со смешными принтами, хранилась Катина папка с рисунками. Некоторые из них она уже фотографировала для портфолио, но большая часть этого айсберга так и осталась на дне чемодана.

Напряженно нахмурившись, Катя начала перебирать рисунки и наброски. Не то. Не то. Агр-р-р, все не то!

Перед ее мысленным взором возникло ухмыляющееся лицо Таби.

– Тварь я дрожащая или право имею? – задумчиво пробормотала Катя, поглядывая на свой старенький, обклеенный стикерами ноут со смешанным чувством стыда и любопытства.

Подтянув ноут поближе, Катя уселась по-турецки прямо на пол возле кофейного столика. Положила на колени этюдник с твердой обложкой. Постучала карандашом по полу. Ой, да боже ж ты мой! Она ведь сильная, независимая, взрослая и вот это вот все! И потом, ей почти восемнадцать. Конечно, она уже видела, кхм, всякое-разное, но начинать свой путь к всемирной славе с чего-то настолько сомнительного все же не хотелось.

Подумав, Катя набрала в поисковой строке «Фильмы с эротическими сценами» и кликнула по первой же ссылке.

Ну вот, ничего такого! Хотя постойте-ка…

О.

О-о-о…

Ее и без того помидорно-красные щеки превратились в свекольно-бордовые. Катя на мгновение прикрыла глаза.

– Ты профессионал, Сиротина, – строго сказала она самой себе и, поставив видео на паузу, решительно принялась зарисовывать обнаженный торс какого-то итальянского красавчика. Затем его кисть в момент шлепка по округлой женской ягодице. Потом запрокинутую голову…

Катя с любопытством щелкнула по иконке нового видео. Поморщилась, включила другое и тут же замерла, не донеся карандаш до листа бумаги, потому что парень на экране – тот, что в порыве страсти порвал на своей подруге рубашку (Катя бы за такое убила) – был… был…

Немного похож на Захара.

Россыпь мурашек прокатилась по спине снизу вверх и запуталась в волосах. Выдох получился странно рваным, и на мгновение Катя представила, что это она лежит там, распластанная на постели, зацелованная до бордовых засосов на нежной коже, а парень на экране – не просто парень, Захар! – стягивает с нее трусики. Проводит языком по внутренней стороне ее бедра, подхватывает под колени, рывком притягивая к своему рту, и…

– Сиротина, ты охренела? – произнес шокированный голос у Кати за спиной.

Воцарилась долгая тишина, а потом что-то с грохотом упало на пол.

Наверное, челюсть Захара.