Глава 14

Сияя улыбкой и платьем, Женя подскочила к Захару и слегка подтолкнула Катю вперед, точно пропуск.

– Ты ведь Захар, верно? Ой, Катюша нам столько про тебя рассказывала!

По лицу Захара пробежала тень беспокойства, которая тут же сменилась маской скучающего равнодушия. Даша и Ринц с любопытством переводили взгляды с Твинсов на Катю и обратно.

– Вот как? – холодно переспросил Захар. – И что же она рассказывала?

– Ну, знаешь, всякое забавное про то, как вы вместе росли, – рассмеялась Женя, отцепившись наконец от Кати и кокетливо заправляя волосы за уши.

– Всякое? – голос Захара похолодел еще на несколько градусов, и Катя начала мечтать о каком-нибудь стихийном бедствии. Всего одно крошечное землетрясение или захудалый смерч, и вот она уже далеко-далеко – обнимает земное ядро или парит в облаках в окружении коров и деревянных домиков. По крайней мере, в мультиках смерчи рисовали именно так.

«Ну, зато хуже вечер уже не станет», – подумала она за секунду до того, как Стас обнял ее за талию и прижал к себе. Катя испуганно взглянула на Захара, и ее душа с немым воплем покинула тело.

– Всем привет, я Стас. – Парни обменялись рукопожатиями, причем Захар пожал руку Стаса с явным неудовольствием, а потом и вовсе вытер ладонь о бедро. От Стаса это не укрылось, и Катя почувствовала, как он напрягся. – Слушай, раз уж вы с моей девочкой друзья, может, позависаем сегодня вместе?

– Ой, идея супер! – Женя с энтузиазмом захлопала в ладоши. – Но мы не навязываемся, конечно! Если что, в очереди постоим. Правда, Катюша совсем замерзла.

Катя ненавидела, когда ее называли Катюшей.

Повисла пауза. Ринц, вопросительно подняв брови, посмотрел на Захара. Тот ответил ему угрюмым взглядом и поджал губы, а Даша завертела головой, пытаясь вклиниться в их мысленный диалог.

– Почему бы и нет? – наконец решила она. – Паш, ты не против?

Ринц пожал плечами, и охранник наконец пропустил их внутрь.

Грохот музыки едва не сбил Катю с ног. Испуганно дернувшись назад от неожиданности, она споткнулась о Женю и вцепилась в руку Стаса, который, естественно, оказался рядом. Тот что-то прокричал ей, с энтузиазмом покачивая головой в такт, но Катя его не расслышала. «Интересно, – отстраненно подумала она, – зачем вообще назначать свидание там, где невозможно друг с другом поговорить?»

Мимо, свирепо стрельнув взглядом на их соединенные руки, протиснулся Захар, и вся компания вышла из коридорчика в зал.

Катя завертела головой по сторонам. В свете неоновых вспышек она разглядела темную барную стойку и огромную репродукцию картины «Звездная ночь», выполненную не то из мозаики, не то из деталек «Лего». За стойкой заправлял рыжий бармен с зачесанными назад волосами, которому Ринц помахал рукой, будто старому знакомому. Не останавливаясь, они двинулись через танцпол в заднюю часть просторного зала, где стояли столики, окруженные желтыми и синими диванчиками. Единственным свободным оказался угловой стол возле запасного выхода. Музыка и там долбила, но по крайней мере не заглушала мысли. Катя немного расслабилась.

Все окей, здесь с ней не случится ничего плохого.

Ринц и Даша отправились к бару за напитками, Стас увязался с ними, и Катя осталась наедине с Захаром и Женей. Та безостановочно о чем-то щебетала и смеялась, откинув голову назад. Чему именно она смеялась, Катя так и не поняла. Вряд ли редкие ответы Захара, который с утомленным видом смотрел в одну точку, были такими уж смешными.

Женя не ослабляла напор. К ее нервному тику – привычке заправлять волосы за уши – кажется, добавился еще один: она постоянно и как будто случайно трогала Захара. Катю это почему-то разозлило. Причем настолько, что, когда Стас поставил перед ней запотевший бокал с каким-то оранжевым пойлом, она сердито подхватила его и поднесла ко рту, намереваясь опрокинуть в себя залпом. Гулять так гулять! Живем один раз и все такое.

Рука Захара просвистела мимо ее лица. Его теплая ладонь задела Катины губы, накрыла бокал и с силой надавила на него, вынудив Катю опустить оранжевое нечто обратно на стол. Три пары удивленных глаз уставились на Захара в немом молчании.

– Ей еще нет восемнадцати, – невозмутимо пояснил он.

– Серьезно? – хохотнул Стас, разглядывая Катю с таким видом, словно она только-только выпустилась из детского сада. – Малыш, выходит, ты и правда малыш?

Катя вспыхнула от гнева, а Женя громко прыснула, прикрыв рот рукой.

– Я сама могу за себя решать, – Катя хлестнула Захара сердитым взглядом. – И восемнадцать мне будет меньше чем через две недели!

– Твое здоровье, – невозмутимо ответил Захар и, подхватив со стола Катин бокал, приподнял его в мрачном подобии тоста. Ему понадобилось не больше минуты, чтобы выпить коктейль до дна. Захар поставил опустевший бокал обратно на стол и вытер оранжевую капельку с губ, мазнув по ним большим пальцем.

– С тебя восемьсот рублей, папаша, – хмыкнул Стас.

Захар откинулся на спинку диванчика и улыбнулся одними губами.

– Ты угощаешь, сынок.

Между ними засверкали искры раздражения, но Катя, кипя от унижения, их не заметила. Даша как раз обратилась к Жене с каким-то вопросом, Стас, едва не улегшись животом на стол, присоединился к беседе, и Катя, откинувшись назад, обратила все свое недовольство на Захара.

– Хватит меня позорить, – громко зашептала она, шлепнув его под столом по коленке. Захар ответил ей ледяным взглядом.

– По-моему, ты и сама с этим отлично справляешься. Что за клоун? – Он едва заметно качнул головой в сторону Стаса и крепче стиснул пустой бокал из-под коктейля. Ее коктейля! – Твой репетитор?

– Чего?

– Ну, ты же сказала, что будешь сегодня учиться. – Выловив из бокала кубик льда, Захар сунул его в рот и принялся катать языком. – И чему же, интересно, он тебя учит?

Катя почувствовала, что достигла точки кипения, и, последовав примеру Захара, закинула в рот ледяной кубик. Он моментально обжег язык холодом, но раздражение внутри разгорелось только сильнее.

– А вот это уже не твое дело, – запальчиво произнесла она, ожидая, что Захар продолжит ссору. Но тот лишь стиснул челюсти и отрывисто кивнул.

– Ты права.

Не сказав ей больше ни слова, он повернулся к Жене и в одно мгновение из зануды и засранца превратился в образцового кавалера. Подложил ей под спину подушку, передал салфетку, засыпал вопросами… Женя от его внимания так расцвела и разнервничалась, что каждые две минуты заправляла волосы за уши. Чтоб они у нее оттопырились от этих бесконечных заправляний!

– Я в туалет, – громко сообщила Катя в пустоту и с мрачным видом протиснулась мимо Стаса, который рассеянно похлопал ее по бедру. Будто лошадь по крупу!

После шума и духоты, которые царили в клубе, тишина в туалете показалась Кате благословением. Сердито зыркнув на свое отражение, она побрызгала на лицо прохладной водой и промокнула капли бумажным полотенцем. И с чего, интересно, Захар так на нее взъелся?

Катя с ненавистью посмотрела на напольную вазу с гигантскими подсолнухами и мысленно написала разгромный отзыв на дизайнеров клуба, слишком буквально интерпретировавших творчество Ван Гога. Она бы не удивилась, если бы фирменным десертом тут был какой-нибудь манговый мусс в форме уха с малиновым соусом вместо кровищи.

Катя выскочила из туалета и принялась осторожно лавировать между танцующими, стараясь никого не задеть по пути к выходу. Она не собиралась ни минуты больше оставаться в этом дурацком клубе. Толпа вокруг подпрыгивала и извивалась под музыку. Громкие звуки больно ударяли по натянутым нервам, вызывая неприятный озноб. Какой-то парень на мгновение прижался к ней в танце и тут же отодвинулся, но Катя застыла, не в силах пошевелиться. Ноги будто вросли в пол, а голос застрял где-то в горле. Так бывает в кошмарах, когда кто-то гонится за тобой, а ты не можешь ни закричать, ни двинуться с места.

Окружающие звуки слились в один невнятный шум. Загнанно дыша и чувствуя себя до ужаса маленькой и потерянной, Катя затравленно огляделась и вдруг увидела в просвете между танцующими знакомую широкую спину. Захар стоял возле бара и, кажется, ждал напитки.

– Захар! – с облегчением крикнула Катя. Мимо нее, громко фыркнув, продефилировала Женя.

Странное оцепенение рассеялось, и Катя бросилась к бару, усиленно работая локтями и расталкивая танцующих. Вежливость ее больше не заботила. Выбраться. Ей нужно выбраться! Вытянув руку и едва не плача от облегчения, Катя почти ухватилась кончиками пальцев за рубашку Захара, но в ту же секунду чьи-то ладони легли ей на бедра и потянули назад, увлекая в толпу.

– Эй, малыш, давай потанцуем! – крикнул Стас ей прямо в ухо.

Катя дернулась из его объятий, но Стас, рассмеявшись, крутанул ее и крепко прижал к своей груди. Светлые волосы растрепались и упали на красивое лицо, но красные пятна на щеках и лихорадочный блеск в глазах явно указывали на то, что он выпил лишнего.

Стас закинул безвольные Катины руки себе на плечи, а потом снова резко крутанул ее, развернув лицом к Захару.

– Пусть смотрит, – хохотнул он.

Катя поймала горящий взгляд Захара. Он все еще стоял у бара вполоборота, словно как раз собирался уходить. Только теперь в каждой его руке поблескивал бокал с коктейлем, а на локте висела Женя. На Катю и Стаса она смотрела с каким-то брезгливым выражением, никак не вяжущимся с ее хорошеньким личиком. Темные губы делали его пугающе бледным и неестественным. Или это только казалось?

Руки Стаса заскользили по ее телу, пальцы юркнули под пояс сарафана и вдруг погладили обнаженную полоску кожи на боку.

Катя превратилась в оголенный провод. Внутри себя она закричала так громко, что в баре полопались все стаканы, но из приоткрытых губ не донеслось ни звука. Судорожный выдох вырвался из груди коротким рыданием, которого Стас не услышал или не захотел услышать.

– Захар, – умоляюще произнесла Катя одними губами.

Женя, смеясь, потянула Захара за собой, но он настороженно замер. Гнев во взгляде сменился тревогой. «Эй, ты как?» – словно спрашивал он Катю. Та не нашла в себе сил даже закричать. Паника и страх затопили ее по самую макушку, обездвижив и не давая сделать вдох. Воздух вдруг стал болезненно-твердым, непригодным для дыхания, и мир покачнулся.

Катя покачнулась вместе с ним. В глазах потемнело, а потом чей-то голос крикнул:

– Катя, дыши!

И в темноте появился лучик света.

* * *

– Засранец, дыши, – гнусаво велела Таби своему покрасневшему носу. Тот в ответ виновато хлюпнул, но дышать так и не начал.

Таби провалялась дома с гриппом целую неделю. Октябрь наступил и смыл дождями всякое воспоминание о лете. Почти каждый день на телефон прилетали эсэмэски от МЧС с тревожными предупреждениями: «Внимание! Гроза, ливень, шквалистое усиление ветра, возможен град». Короче, погода сошла с ума.

А вместе с ней, очевидно, и Глеб.

Сквозь картонные стены многоэтажки Таби время от времени слышала, что он дома не один и почти наверняка знала, кто составлял ему компанию – конечно же, Полина и ее пельмени. Пф, звучало как название сомнительной музыкальной группы, исполняющей матерные частушки и русские народные песни на ярмарках! Только это Таби и утешало…

Само собой, ничего конкретного она не слышала – только отголоски каких-то неясных звуков и смех, – но ей почему-то казалось, что Глеб и Полина непременно должны заниматься страстным сексом. В конце концов Таби так накрутила себя, что даже рисовать почти не могла. Еще и маме стало хуже. В субботу из-за плохого самочувствия ей пришлось отменить всех учеников, с которыми она еще занималась онлайн, натаскивая на ЕГЭ, и Таби видела, как непросто ей это далось. Мама почти не выходила из комнаты и возвращала тарелки с едой, которые ей по очереди таскали Таби с Ильей, нетронутыми. О том, чтобы поехать к врачу, она и слышать не хотела.

В общем, проблемы навалились скопом, а сверху похоронной вишенкой шмякнулся еще и этот мерзкий вирус. Таби ощущала себя сопливой тучей, внутри которой трещат горячие молнии. Дай только повод, и они стрелой рванут к земле, грохоча и с треском врезаясь в деревья!

И повод не заставил себя ждать.

Она как раз выползла в аптеку за лекарствами и, естественно, столкнулась на кассе с Глебом. Закон подлости, блин!

Увидев ее, Глеб торопливо спрятал свои покупки в карман, и Таби с ненавистью подумала, что это наверняка презервативы. Иначе почему у него такой виноватый вид? Ревность жаркой волной прокатилась по венам и ударила Таби в голову.

– Привет. Ты что, заболела? – с тревогой спросил Глеб.

Проигнорировав его, Таби протиснулась к кассе и продиктовала продавщице список необходимых лекарств – и для себя, и для мамы.

– Карина, – настойчиво позвал Глеб и вдруг прижал ладонь к ее горячему лбу. Такую прохладную и родную… Таби позволила себе замереть на одну – всего одну – блаженную секунду, а потом с раздражением отбросила его руку от лица.

– Сколько раз просила, хватит меня лапать. И не зови меня Кариной, это имя только для родных.

Глеб опешил.

– Я тебя не лапаю, – отрывисто проговорил он. Кажется, Таби его задела. – Я проявляю о тебе заботу.

– Серьезно? – с издевкой спросила Таби, приложив банковскую карту к терминалу и выхватив у продавщицы пакет с лекарствами. Та с беззастенчивым любопытством наблюдала за сценой, словно смотрела новую серию турецкого сериала. – И как, интересно? Тем, что все свое время проводишь с Полиной и ее пельменями?

– Полиной и ее кем? – недоуменно уточнил Глеб.

Таби надула губы и пошлепала ими, изображая, как, по ее мнению, выглядит Полина. Глеб, не сдержавшись, прыснул, но его смех только сильнее разозлил Таби. Прекрасно! Теперь он еще и смеется над ней!

Развернувшись на пятках, она бросилась к дверям аптеки.

– Да погоди ты! – крикнул Глеб, нагнав ее в пару широких шагов. Он протянул руку, намереваясь ухватить Таби за локоть, но тут же убрал и стиснул пальцы в кулак. Наверное, вспомнил, что Таби не любит прикосновений. – Почему не позвонила? Сказала бы, что заболела, я бы купил тебе лекарства.

– Мне не нужна твоя забота, – огрызнулась Таби, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы.

Нужна.

Ей нужна была его забота! Причем отчаянно, потому что это именно то, чего ей так не хватало теперь, когда мама больна, а папа далеко. Таби всегда вела себя по-взрослому и выглядела уверенной в себе, отстраненной, но это не значит, что внутри нее не сидела маленькая перепуганная девочка, которая просто не знала, как быть. Ей не хотелось ничего решать, ей хотелось на ручки. Причем желательно к Глебу.

У самого подъезда Таби вдруг резко затормозила и обернулась.

– Покажи, что у тебя в кармане, – осипшим голосом потребовала она. Глеб рефлекторно прижал руку к карману.

– Ты о чем вообще?

– Что. У тебя. В кармане, – отчеканила она, прожигая его взглядом. Глеб слегка побледнел. – Что ты купил в аптеке?

– Вообще-то тебя это не…

Потеряв над собой контроль, Таби бросилась вперед и, толкнув оторопевшего Глеба в грудь, сунула руку к нему в карман. Пальцы нащупали гладкую сторону и острый уголок картонной коробочки. Не помня себя от ярости, Таби рывком выдернула ее наружу и швырнула ему в лицо.

– Ах ты, козел! – завопила она.

– Ты чего? – изумился Глеб, едва успев поймать коробку.

– Как ты мог? – с болью в голосе выдавила она. – Как ты мог купить эти…

Таби бросила взгляд на коробку и запнулась.

– Витамишки? – осторожно договорил за нее Глеб. Он казался совершенно сбитым с толку. – Знаю, это не слишком по-взрослому, но витамины и правда веселее принимать, когда они выглядят как мармеладные мишки. – Он смущенно поскреб щеку с едва заметной щетиной. – Они вроде как для детей, но я…

Таби исподлобья смотрела на Глеба, стиснув руки в кулаки. Он просто… Невозможный. Непостижимый! Губы Таби задрожали, а из горла вырвался истеричный смешок. Она закрыла лицо ладонями и покачала головой, не в силах справиться с нелепостью ситуации.

– Да что с тобой такое? – опасливо уточнил Глеб.

Таби отвела руки от горящего лица.

– Вот что, – выпалила она, а потом качнулась вперед и прижалась к его губам в поцелуе.