Глава 29

Женя говорила не так и не то.

Она не знала, не понимала, о чем говорила, и все внутри Кати корчилось и вопило от того, что происходило прямо сейчас. С ее комиксом. С ее собственной историей. С ее сердцем!

– Катя? – в голосе Таби смешались недоверие и злость. Она определенно злилась. Но Катя просто не могла найти в себе силы соврать что-нибудь правдоподобное. Даже просто повернуть голову и улыбнуться, потому что шею будто заклинило. А руки и ноги… хм. Катя не могла точно сказать, что с ними произошло, потому что перестала их чувствовать.

И как она могла не замечать раньше, насколько Женя фальшивая?

Все в ней – от прически до мимики – было как плохая театральная постановка в бесплатном любительском театре. Фальшь и пафос вместо искренности и доброты!

– Это моя… моя личная история. – Голос Жени драматично сорвался, и Катя закрыла глаза. Боль была физической. Ощутимой. Слишком реальной! Такой, словно всю ее целиком засунули в камнедробилку. – Но по статистике каждая пятая девочка в нашей стране подвергается сексуализированному насилию. Только вдумайтесь в эти цифры!

По статистике… При чем тут вообще статистика?!

А Катя бы сказала: «У таких историй вообще не бывает по-настоящему счастливых финалов. Но если девочки отважатся о таком говорить, есть надежда, что будет хотя бы справедливый».

– Я – женщина. Мой голос должен быть услышан в толпе!

Еще минута, и у Кати кровь пойдет из ушей. Просто фонтаном начнет хлестать! Пыщ-пыщ-пыщ! Ледяные пальцы Таби сомкнулись на Катином запястье, и знакомый голос тихо, но угрожающе прорычал:

– Либо ты прямо сейчас говоришь мне, в чем дело, либо я встану, и тогда ляжет Женя.

Заклинание сработало. Катя с трудом проглотила слюну, будто колючку, и яростно замотала головой. Каким-от чудом ей хватило сил даже на то, чтобы схватить Таби за руку и умоляюще посмотреть ей в глаза.

– Нет.

Ого. Это что, ее голос?

– Благодаря таким историям, – Женя заговорила громче и обожгла Катю предупреждающим взглядом, – мир становится лучше. Спасибо за внимание.

В зале раздались аплодисменты, но они не принадлежали Жене. Они были Катиными! И от этого что-то внутри нее переполнилось, потекло из глаз, и сил хватило только на то, чтобы отрывисто шепнуть:

– Карина, пожалуйста. Если наша дружба хоть что-то значит…

Катя не договорила, а Таби дернулась от удивления и уставилась на нее, открыв рот.

– Спасибо… Женя. – Катя почувствовала на себе взгляд Глеба, но смотреть могла только вниз, на странной формы пятно возле ножки кресла, похожее на утенка с тремя ногами. – Вопросы? Нет? Что ж, тогда… все тайны раскрыты, все авторы известны, питчинги прослушаны, поэтому члены жюри уходят на перерыв. Минут пятнадцать, Полин? Нет? Ладно. На двадцать минут, потому что мы все тут гуманитарии и за пятнадцать, очевидно, не успеем сложить все баллы. В общем, встречаемся через двадцать минут, чтобы узнать победителей челленджа!

Зал наполнился шумом отодвигаемых кресел и нарастающим гулом возбужденных голосов. Катя слышала свое имя, произнесенное десятки раз. Видела боковым зрением насмешки, косые взгляды, телефоны…

Хуже и быть не могло.

– Катя!

О-о-ох… У Кати перехватило дыхание. Она быстро заморгала, а Глеб спрыгнул вниз со сцены и устремился к ней. Полина тоже подошла. Катя узнала ее по классным туфлям, потому что не могла поднять взгляд выше. Не могла и не хотела. Ее сердце и так уже было разбито. Их разочарования оно бы просто не выдержало.

– Честно, удивлен. Сильно. – Глеб согнул ногу в колене и нервно постучал носком кроссовка по полу. – И, кажется… гм, в замешательстве.

– Вы вообще в курсе, что Евгений Геннадьевич планирует поднять вопрос о вашем отчислении с бюджета? – Голос Полины звучал резко. – Что это было вообще? Заигрались в хакера?

Катины губы задрожали.

– Так жалко… Зря ты, конечно. – В поле ее зрения появились красные лоферы Жени. – Я голосовала за «БЕЗ | МЯТЕЖНИЦУ», кстати.

– Не мой фаворит, но комикс неплохой, хотя и не совсем в вашем стиле. Я бы сказал, он, скорее, в стиле… – Голос Глеба теперь доносился до Кати немного иначе. Так, словно он повернул голову вбок и теперь смотрел на кого-то другого.

– Я тоже удивилась! – эмоционально подхватила его реплику Женя. – Мы, наверное, переобщались с Катей в этом семестре. Вот и нахватались друг от друга.

Она рассмеялась, а Катя даже не смогла разозлиться. Это было слишком… Это было уже слишком!

– Извините, мне надо… У меня там… – замямлила она, пятясь к двери и чувствуя подступающую истерику. Черный ботинок Таби шагнул в ее сторону, и Катя, струсив, бросилась наутек.

Она успела добежать до лестницы и с бешено колотящимся сердцем скатиться вниз, едва не подвернув лодыжку. Даже на улицу выскочила, забыв о теплой одежде. Но Таби все равно ее догнала.

– Ты что творишь? – рявкнула она, дернув Катю за водолазку на спине. Хорошо хоть не за волосы… – С ума сошла?

Рот у Кати вдруг наполнился слюной, колени задрожали, и ей пришлось опереться на колонну, чтобы не упасть.

– Катя, блин, ты меня пугаешь! – завопила Таби.

На улицу, на ходу доставая из карманов сигареты и телефоны, хлынули студенты. То ли пара закончилась, то ли это зрители с питчингов наконец добрались до крыльца. Им-то не нужно было торопиться и убегать от лучшей подруги, чтобы случайно не выболтать правду… Катя не замечала их взглядов и вместо связных реплик слышала какие-то обрывки звуков и слов.

– Что происходит? – Схватив Катю за предплечье, Таби подтолкнула ее к нише за колонной и загородила своей спиной. – Рассказывай. Рассказывай, говорю!

Катя отчаянно замотала головой.

– Отлично, тогда пойду спрошу у Жени. – Таби повернулась, собираясь уйти, но Катя обеими руками вцепилась в ее рубашку и потянула обратно в нишу.

Что же делать? Как же…

– Послушай, – нетерпеливо сказала Таби, – если ты попала в беду, мы будем искать выход вместе. Я же твоя подруга!

Наверное, нужно было что-то соврать. Или просто сказать, что ее это не касается! Порвать отношения, поссориться, наговорить гадостей – что угодно, лишь бы Таби отстала. Но Катя не смогла бы с ней так поступить.

– Я заслуживаю знать правду, – упрямо добавила Таби, и Катя сдалась.

– Только никому не говори, – побледневшими губами пробормотала она и вывалила Таби все. Вообще все, начиная с совместной жизни с Захаром и заканчивая Жениным шантажом…

– Вот же дрянь! – прошипела Таби, стукнув кулаком по бедру. – А ты идиотка. Боже, Катя, ты такая идиотка! Ничего страшного бы с твоим Захаром не случилось! Мы, блин, в двадцать первом веке живем! Какой только дичи не… бывает. – Она запнулась и понизила голос, услышав за колонной голоса. Судя по всему, дискуссия с той стороны тоже была жаркая.

– Рофлишь? А-а-а, реально? – загоготал низкий голос. – Тот, который с иняза?

Катя побледнела. О чем… о ком они говорят?

– Нельзя ради парня ставить свое будущее под удар! – продолжала вполголоса бушевать Таби. – Мы должны сейчас же пойти к Глебу, поняла? Ты меня слушаешь?

Катя умоляюще прижала палец к губам и, положив чуть дрожащие пальцы на колонну, прислушалась к разговору по ту сторону.

– Реально чулки и все такое, – взвизгнул все тот же голос. – Я тебе отвечаю, сам посмотри видос! – Кто-то громко сплюнул. – Черт, ты реально офигеешь сейчас.

Вжикнула молния.

– Думаешь, Ринц в курсе? Может, переслать ему? – Второй голос тоже был мужским, но более хриплым, будто простуженным.

– Да он уже видел, без вариантов. Смотри-смотри!

До Кати донеслись звуки (очевидно, один из парней включил видео на телефоне), слишком тихие, чтобы можно было хоть что-то разобрать.

Но Женин смех она узнала безошибочно.

Обогнув Таби, которая, нахмурившись, прислушивалась к разговору вместе с ней, Катя выскочила из-за колонны, едва не врезавшись в троих парней, склонившихся над телефоном.

– О ком вы говорите? Что происходит? – она ухватила ближайшего парня за рукав черной кожаной куртки. Тот с недовольным видом дернул рукой и скривился, явно планируя отшить Катю, но увидел что-то (кого-то?) за ее спиной и тут же сдулся. Даже, кажется, покраснел, из чего Катя сделала единственно возможный вывод: Таби вышла из-за колонны и встала рядом.

Она постоянно производила на парней такое впечатление.

– У тебя что, телефона нет? – буркнул он, заинтересованно зыркая Кате за спину. – Кто-то вкинул в группу пост про одного из дружков Ринца, не помню, как зовут…

– Фамилия точно Гордеев, с иняза, – вставил простуженный.

– …он, короче, извращенец. У него там целая комната всяких блестящих крылышек, колготок, юбок… – заржал первый, затягиваясь электронной сигаретой. – У него там такая коллекция!

Таби положила руку Кате на плечо и стиснула пальцы. Катя не поняла, что она пыталась выразить этим жестом. Поддержку? Или просто боялась, что Катя набросится на парней с кулаками? Онемев, она смотрела видео, которое Женя уже показывала ей сегодня в туалете, но… но…

Катя стиснула кулаки. Она же выполнила ее условия! Она отдала ей свой комикс!

– Че, не веришь? – подозрительно хмыкнул простуженный, неверно истолковав Катино молчание. Его друг продолжал поглядывать на Таби с возрастающим интересом. – Я тебе так скажу, такие, как он, – кто вечно о себе воображает – всегда в итоге оказываются больными отморозками!

– Слушайте, девчонки, может, ну его в жопу и пошлите выпьем по кофейку? – предложил первый и, хохотнув, выдул другу в лицо белую струю дыма. – Серый тоже сейчас успокоится. Просто они с этим челиком в одном клубе дебатов и вечно бодаются, вот и… Серый, кстати, умный. И я умный. Любите умных парней?

– Да при чем тут дебаты? – разозлился Серый, закашлявшись. – Просто бесит, что перед ним вечно все стелятся! А он…

– Вы с какого факультета, кстати? – не унимался первый.

– О! Вспомни говно, оно и всплывет! – обрадовался Серый, махнув кому-то рукой. – Эй, Гордеев, сними рубашку, а? – заорал он во весь голос. – Тут девчонки хотят проверить, вдруг на тебе там лифчик! Аха-ха-ха!

Кате показалось, что мир рухнул ей прямо на голову. Придавил к земле, вышиб воздух из легких, оставил раздробленными все кости до одной. Будто в замедленной съемке, она обернулась и увидела – сердце пропустило удар – Захара. Тот быстро спускался по лестнице с равнодушным и даже скучающим выражением на лице.

Услышав окрик Серого, он вообще никак не отреагировал. Окинул Катю безучастным взглядом и просто продолжил спускаться.

– Захар… – пролепетала она.

– О! Точно! – обрадовался Серый. – Захар Гордеев! А ты откуда знаешь?

– Ну так че там по кофе, девчонки? – Первый парень оперся на колонну возле Таби и поиграл бровями.

– Захар! – крикнула Катя. Ноги стали такими тяжелыми, что она с трудом смогла сделать несколько шагов в его сторону. – Захар, подожди!

Свернув на стоянку, Захар распахнул дверцу черной машины с тонированными стеклами. Катя мельком увидела за рулем Ринца.

– Захар, это не я! – завопила она, срывая горло.

Он не обернулся, но Кате и не нужно было видеть его лицо, чтобы все понять. Захар уже сложил два и два и сделал единственный возможный вывод: раз кроме Кати никто о его секрете не знал…

Значит, она его и растрепала.

Взвизгнув шинами, машина рванула с места.

* * *

Знаете, что из всего этого поняла Таби? Ни-че-го.

Точнее, почти ничего, кроме того, что случилось что-то ужасное. Возможно, непоправимое. И страшное настолько, что даже Катина мечта о первом месте в челлендже отошла вдруг на второй план и стала до смешного незначительной.

– Я должна… я… – залепетала Катя, растерянно глядя вслед умчавшейся машине. Ее губы так тряслись, что это могло бы быть даже смешно. Но не было. На самом деле смотрелось это чудовищно и гротескно. – Мне нужно домой.

Она сделала шаг вперед и едва не полетела с лестницы вниз, будто не заметила ступеньки. Чертыхнувшись, Таби поймала ее в полете и открыла рот с намерением разразиться гневной тирадой, но от выражения ужаса на Катином лице у нее перехватило дыхание.

– Мне нужно домой, – упрямо повторила Катя, едва восстановив равновесие. – Пожалуйста!

Конечно, Таби заслуживала объяснений получше, чем сбивчивый Катин рассказ. Подробных и ясных. Возможно, с табличками и инфографиками, потому что дело, судя по всему, было чертовски запутанным, но Кате сейчас явно нужен был друг, который просто отпустит. Без лишних вопросов. Без споров и уж тем более детских обидок.

– Вызову тебе такси, – быстро кивнула Таби, и Катя, коротко сжав ее пальцы, продиктовала адрес.

Беспокойство за подругу вытеснило из сердца Таби гнев на Женю, но стоило Кате сесть в машину, как тот вспыхнул с новой силой.

– Так пойдешь или нет? – недовольно пробухтел увалень с лицом землистого цвета, затягиваясь электронной сигаретой с таким видом, будто это кубинская сигара, а он местный наркобарон. Таби не удостоила его даже презрительным фырком (много чести!) и быстрым шагом вернулась в МИМИ.

Глеб стоял у дверей малого актового зала и крутил рукой на манер мельницы, загоняя всех внутрь. В коридоре осталось едва ли больше десяти человек. Таби быстро заглянула в зал, и, не увидев Жени, выскочила обратно в коридор. Где же, черт побери, прячется эта тварь…

– Ты не заходишь? – насторожился Глеб, когда Таби, крутанувшись на пятках, рванула к женскому туалету. – Эй!

Дернув ручку, Таби с силой толкнула дверь и едва не треснула Женю по носу. А жаль! Охнув, та отскочила назад, налетела спиной на раковину и ухватилась за нее обеими руками.

– С ума сошла? – рявкнула Женя в бешенстве. Оля-ля-ля, куда же делся ангельский голосок? Впрочем, Таби в ее «божественное» происхождение никогда и не верила.

– Ну ты и тварь.

Женя закатила глаза.

– Отойди в сторону и дай пройти, больная. – Она шагнула вперед, намереваясь обойти Таби, но та схватила ее за плечо и толкнула обратно.

– Либо ты прямо сейчас говоришь всем, что это комикс Кати… – угрожающе начала она.

– Про тебя я тоже все знаю, – хмыкнула Женя. – И про тебя, и про твой роман. Твой и Глебушка-Хлебушка. – Она дурашливо прижала палец к щеке и сделала вид, что размышляет. – Как думаешь, к ректору с этим идти? Или сразу куда-нибудь в СМИ? А может, в блоге сделать вирусный пост? Типа «Студентка МИМИ раздвинула ноги перед преподом за зачет». Нравится?

Таби не собиралась это слушать. Слова Жени ее не шокировали: скорее разозлили. Так что, вместо того чтобы орать и брызгать слюной, она от души влепила ей пощечину и вздернула подбородок.

– Мне стыдиться нечего.

В дверь забарабанили, и голос Глеба обеспокоенно произнес:

– Карина? Все хорошо?

– Да! – крикнула Таби. – Я сейчас.

Ухватившись за щеку, Женя отбросила от лица волосы.

– Тебе – может быть. А ему? Его уволят с работы, – зашипела она с ненавистью. – Хотя нет, он сам уволится, как самый настоящий благородный принц, чтобы только избежать скандала и защитить тебя! Лишишь его работы? Репутации? Ты же знаешь, сколько сил он вложил в этот челлендж. И тебе правда все равно? Еще один скандал Полина точно не простит. Она все свернет и ему самому даст пинка под зад. И будет он без издателя, без работы и даже без девушки, потому что не сможет с тобой встречаться из чувства вины!

По телу Таби прокатилась волна тревожных мурашек. Женя так подробно и достоверно обрисовала психологический портрет Глеба, что стало жутко.

– Я не горжусь тем, что сделала, – запальчиво огрызнулась она. – И не могу рассказать всего, но для меня на кон тоже поставлено слишком многое! У меня не было выхода, понимаешь?

– Там Полина рвет и мечет, – в панике зашептал из-за двери Глеб. – Карина, мне очень нужно, чтобы ты прямо сейчас вернулась в зал. И ты, и Женя, если она там.

– Видишь? Ты ему нужна, – одними губами произнесла Женя, выразительно посмотрев на дверь. А потом весьма правдоподобно закашлялась. – Простите, это я виновата! – крикнула она. – Мне сегодня весь день нехорошо, вот девчонки меня и прикрывают! Минутку прям!

Отлепившись от стены, Женя скривилась и быстро перебросила волосы на одну сторону, чтобы скрыть покрасневшую щеку.

– Мы все здесь пострадавшие, – отчеканила она, и, больно задев Таби плечом, открыла замок.

Глеб отшатнулся, когда Женя вывалилась из туалета в коридор, и раздраженно отмахнулся от ее извинений. Он выглядел усталым и злым. И смотрел на Таби таким взглядом, словно она его в чем-то подвела или не сдержала какое-то важное обещание.

– Обязательно сегодня было устраивать разборки? – отрывисто спросил он. – Я весь семестр работал ради этого дня, ты это понимаешь?

Таби посмотрела на него исподлобья.

– Просто иди уже, пожалуйста, на свое место.

Кивнув, Таби молча прошла мимо, но отшатнулась, когда Глеб попытался поддержать ее под руку. Не позволила дотронуться. Стиснув зубы, он пропустил ее вперед и вошел в зал следом.

Катино место пустовало.

Таби тяжело опустилась в соседнее кресло, глядя строго перед собой, а Глеб поднялся к ожидавшей его на сцене Полине. Она, в отличие от Таби, не отстранилась. Напротив, Полина сама взяла его под руку и прижалась бедром к его бедру. Так привычно, словно делала это тысячу раз до этого дня. И намерена сделать еще тысячу раз после.

– Ура-ура, время подводить итоги! – воскликнул Глеб. Таби видела, слышала по голосу, что он выжимает из себя последние капли позитива и пытается казаться веселым, но на самом деле чудовищно устал. – Все, конечно, сегодня пошло не по плану, но во взрослой жизни так бывает в девяноста девяти процентов случаев из ста. Так что будем считать, что сегодня мы просто репетировали ваше непредсказуемое будущее, в котором все точно пойдет кувырком.

Ему все-таки удалось вытянуть из полупустого зала несколько смешков. Микрофоном завладела Полина.

– Прежде чем мы объявим победителя, хочу добавить еще ложку дегтя. Знаю, вы и так накушались, – мрачно пошутила она. – Но это правда важно. Вам, а не мне. – Последовала пауза. – Конкуренция в творческом мире не просто большая, она запредельная. Талантливых людей миллионы, успешных – единицы. И каждый ваш поступок либо приближает, либо отдаляет вас от успеха. Надеюсь, вы это понимаете. И сделаете из сегодняшнего дня правильные выводы.

Правильные… Таби вцепилась пальцами в подлокотники.

– Ну и давайте уже объявим победителя. – Забрав у Глеба пульт, она пощелкала кнопками и остановилась на… – Карина Манукян, «ТРЕЩИНЫ»!

Сердце Таби замерло.

Глеб нашел ее взглядом и, улыбнувшись, зааплодировал. Полина зааплодировала. Весь зал, черт побери, зааплодировал!

А Таби смогла только глупо хлопнуть ресницами.

– Прием-прием, есть кто дома? – громко сказал Глеб в микрофон, помахав ей рукой. – Карина, ты с нами? Если не возражаешь, мы бы позвали тебя к нам на сцену и поздравили с первым местом в челлендже от издательства Dragon Fly.

И… да, Таби снова глупо хлопнула ресницами.

Она что, выиграла?

– Или у вас есть дела поважнее? – Улыбка Глеба стала еще шире. В его серых глазах запрыгали смешинки, которые тонули в глубоком океане гордости и теплоты. На глаза Таби навернулись слезы. – Нет, правда, я себя чувствую как воспитательница в детском саду. Знаете что, дети? – шутливо обратился он к залу. – Давайте все вместе позовем деда Мороза! Ой, в смысле, Карину! Ка-ри-на! Ка-ри-на!

Кое-кто и правда принялся скандировать ее имя. Ошарашенная, Таби наконец поднялась на сцену, и Полина, поочередно поцеловав воздух возле ее правой и левой щек, вручила ей диплом и непонятный коричневый конверт.

– Там договор, – шепнул Глеб.

– Долго же ты поднималась, – фыркнула Полина, натянуто улыбнувшись. – Такая стеснительность и в такой эффектной девушке… Это, прямо скажем, редкость.

Таби сделала вид, что не заметила сарказма, и оскалилась.

– Комплименты? От женщины с вашим… опытом? Как приятно!

Глеб поспешно оттеснил ее плечом.

– Члены жюри высоко оценили целостность, динамику и оригинальное воплощение комикса «ТРЕЩИНЫ». Поздравляю, Карина! Горжусь, что ты моя… – Он осекся, и у Таби внутри вспыхнуло что-то золотое. Что-то сотканное целиком из крошечных искр и блесток. – …моя студентка, – торопливо договорил Глеб.

Искры упали на пол блеклыми кругляшками конфетти.

– И, наконец, приз зрительских симпатий! – засуетился Глеб. На Таби он больше не смотрел, но она заметила легкий румянец на его скулах. Нежно-розовый и… блин. Милый. Очень-очень милый. – Мы тут ни при чем, голосовал народ, и народ выбрал… – Он взял из рук Полины второй диплом и поднял его вверх. – «НИЧЕГО ТАКОГО» Евгении Калюжной.

Женя, вскрикнув, вскочила со своего места и запрыгала от радости. Ей потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы взлететь на сцену и обеими руками вцепиться в микрофон.

– Люди, вы такие… – Она театрально всхлипнула. – Спасибо, спасибо вам за эту честь! И всему издательству Dragon Fly, конечно, за этот невероятный шанс.

Вот только это был не ее шанс.

Метнув в Таби быстрый предупреждающий взгляд, Женя почти повисла на шее у смеющейся Полины. Вся такая из себя милая и непосредственная. Прямо как щеночек.

Женя снова подскочила к микрофону.

– Девчонки, вы снимаете? – крикнула она кому-то в зале, размазывая слезы по лицу. Дождавшись утвердительных возгласов, Женя всхлипнула и покачала головой. – Боже, даже не верится… Спасибо всем подписчикам, которые меня поддерживали. Всем девочкам, которые в комментариях под моим сегодняшним постом начали рассказывать свои непростые истории! И спасибо всем студентам МИМИ, которые честно голосовали за мой комикс, даже не зная, что он мой. Я… Я просто… вы лучшие!

Зал взорвался аплодисментами. Женю знали если не все, то очень и очень многие. Некоторые из них, вероятно, считали ее своей подругой. Другие же просто радовались окончанию челленджа, как радуются обычно счастливому финалу фильма.

Таби не относилась ни к тем, ни к другим.

Наверное, она сперва должна была оценить все логически. Взвесить все за и против. Испугаться. Засомневаться. Струсить! Но вместо этого она наклонилась к микрофону и отчетливо произнесла:

– Вот только этот комикс не твой.

И наступило форменное безумие.

* * *

Вот почему Глеб не любил сильные чувства.

И это он не про любовь, а про любые сильные чувства вообще, потому что из-за них все вечно шло наперекосяк. Прямо как сейчас.

Евгений Геннадьевич, заведующий кафедрой Дизайна и актуальных искусств, любезно предложил им разобраться в «неловкой ситуации» в его кабинете и поспешно ретировался, сославшись на неотложное совещание. Ха! Как же… Полина, ничуть не смущаясь, угнездилась в его кресле, а Женя и Карина заняли два стула напротив. Глебу места не хватило, так что он, сложив руки на груди, присел на подоконник. Рядом, уткнувшись в телефон, пристроился Макар, всем своим видом демонстрировавший агрессивное нежелание вмешиваться в скандал и расхлебывать его последствия. Глеб его прекрасно понимал и сам бы с удовольствием избежал этого мероприятия, но у него были свои причины остаться. Точнее, одна причина, которая с упрямым и независимым видом буравила Полину неприязненным взглядом.

– Я не собираюсь извиняться, – огрызнулась причина.

Глеб вздохнул. Он совершенно выдохся, не выспался и больше всего на свете мечтал сейчас дернуть Карину за хвост, чтобы она беспомощно откинула голову, и впиться в ее губы поцелуем. Вот чего ему хотелось. А не вот это вот все…

– По-твоему, это нормально? – холодно спросила Полина. Смотрела она на Глеба, но рукой указывала на Карину.

Глеб закрыл ладонями лицо. Нет, не нормально. Он определенно озабоченный маньяк, потому что думать о Карине сейчас – это точно ненормально! Пусть Полина и имела ввиду совсем другое.

Боже, какая он тряпка… И почему Карина вообще в него влюбилась? Или, может, он тут сидит и переживает, а она давно уже его разлюбила и теперь презирает?

ВОТ ПОЭТОМУ он не любил сильные чувства!

– Ничего не собираешься сказать? – холодно спросила Полина. – Например, что-то в духе «это недопустимо» или «ты вообще в курсе, сколько сил было вложено в это мероприятие, которое ты сорвала»!

– Конечно, собираюсь, – пробормотал Глеб, неохотно встречаясь с воинственным взглядом Карины. – Не хочешь объясниться?

– Я уже все сказала, – Карина отвернулась. – Это комикс Кати Сиротиной.

Конечно, Полина тут же посмотрела на него. Так, словно Таби была ребенком, а он – безответственным родителем, который не справился со своими обязанностями. Впрочем, наверное, так и было?..

– И почему же ты в этом так уверена? – Полина снова уставилась на Таби. Глеб прекрасно знал это ее выражение: раздраженное и нетерпеливое. Полина ненавидела, когда что-то шло не по плану, а происходящее иначе как «эпик фейлом» назвать было нельзя. Лишние проблемы ей тоже не нравились, так что Глеб не раз был свидетелем того, как она с пугающим равнодушием вычеркивала из своей жизни неугодных людей.

– Просто знаю.

– Просто… знаешь? – Полина скрипнула зубами. – Предполагалось вообще-то, что челлендж будет анонимным.

– Мы же лучшие подруги. Поняли все, когда попали в финал.

– Ах вот оно что… – Полина с облегченным и несколько утомленным вздохом откинулась на спинку кресла, которое больше походило на трон. Кажется, кое-кто на кафедре страдает манией величия. – Значит, подру-у-уги. А другие аргументы есть? Знаешь, только то, что Катя твоя подруга, не означает, что ты должна…

– Это здесь вообще ни при чем, – с прохладцей в голосе перебила Карина. – И почему вы Женю об аргументах не спрашиваете? Может, это не я тут предвзята, а вы?

Глеб едва не застонал. Черты бы побрал эту Карину! Ну почему ей вечно нужно лезть, куда не просят? Он прижал пальцы к вискам и закрыл глаза, ощущая скорое наступление головной боли. Впрочем, если бы она была другой, он бы ни за что в нее не влю…

Черт.

– А ты что скажешь? – Полина раздраженно бросила на стол колпачок от ручки, а тот, отскочив, угодил Жене прямо в лицо. Женя ошарашенно дотронулась до щеки.

– Мне не за что оправдываться, – сглотнула она. – Это мой комикс и…

– А где в таком случае наброски? Раскадровки? Хоть что-нибудь? – рявкнула Карина. – Дай угадаю, ты их рисовала на полях у Сиротиной в тетрадях, потому что… что?

– Ой, да я же вообще не рисую в традишке, только на планшете. – Женя закатила глаза. – А насчет Кати даже не знаю… Может, она видела мои рисунки и как-то попыталась их срисовать? У нее были проблемы с изображением людей, мы со Стасом все время ей помогали. Глеб может подтвердить.

Глеб неохотно кивнул. Судя по убийственному взгляду Таби, в ее личном рейтинге этот кивок опустил его на уровень ниже плинтуса. Полина снова принялась щелкать кнопкой на ручке. Глеба этот звук всегда сводил с ума.

– Кстати, а где, собственно, сама Катя? – спросила она. – Почему за нее адвокат выступает? Она же была в зале, разве нет?

Глеб снова кивнул, а Таби недовольно поджала губы.

– У нее появились неотложные дела.

– Более неотложные, чем то, что сейчас здесь происходит? То есть для нас установить авторство комикса важнее, чем для нее? Глеб? – Полина бросила на него вопросительный взгляд. – Можешь, конечно, поделиться мнением, но я считаю, вопрос исчерпан.

Глеб застыл под перекрестным огнем двух требовательных взглядов. Боже, ну зачем они обе так на него смотрят… Он же чертов мирный житель! Практически NPC! И все же…

Вся эта ситуация и ему с самого начала показалась слишком странной, чтобы просто от нее отмахнуться. Стиль рисования, манера штриховки, страсть к нестандартному размещению фреймов… Он был уверен, что «НИЧЕГО ТАКОГО» – комикс Кати Сиротиной, пока Женя не поднялась со своего места там, в зале. С другой стороны, они обе много экспериментировали в этом семестре (Глеб был чертовски прав, когда разделил Стаса и Женю, потому что без него она совершенно иначе раскрыла свой потенциал) и много общались друг с другом. Могли и нахвататься…

И потом, он колебался, потому что не был уверен в своей объективности: Катя ему нравилась, а Женя – нет. Несмотря на все ее улыбки, было в ней что-то отталкивающее.

– Возможно, если бы Женя предоставила какие-то доказательства, – осторожно начал он. – То тогда…

– Да нет у нее никаких доказательств! – вспыхнула Таби, явно теряя терпение. Глеб перевел нерешительный взгляд на Полину и…

– Вообще-то есть, – внезапно подала голос Женя. – Я свой комикс отправляла со своего айпада. Можно в рабочей почте Твинсов посмотреть, в исходящих. И еще Стас, мой брат, может подтвердить, что это мой комикс. Он, кстати, должен ждать меня за дверью, так что, если хотите…

– Ну чего ты молчала-то тогда? – рявкнула Полина. – Вы меня убиваете, дети! Пусть уже войдет и давайте заканчивать! Я уже трижды прокляла этот ваш гребаный челлендж.

Стас и правда маялся за дверью. Бочком протиснувшись в кабинет и поминутно заикаясь, он промямлил, что, да, комикс и правда Женин. И да, он своими глазами видел, как она его рисовала и отправляла.

Глеб нахмурился. Ну, если так…

Полина раздраженным взмахом руки отпустила Стаса обратно за дверь и потерла лицо.

– Все, хватит с меня. Результаты остаются в силе. Дело закрыто. И отвезите уже меня кто-нибудь в ресторан, умираю от голода. – Отодвинув кресло-трон, она встала и закинула на плечо ремешок сумки, потеряв к Карине и Жене всякий интерес. – Макар, может, в «Поленце»? Или лучше на устрицы в «Марс»?

Таби тоже вскочила. Ее голос зазвенел от злости:

– Но это Катин комикс!

– Все-е-е, – протянула Полина. – С меня хвати-и-ит! Я убеждена, что если бы твою подругу и правда беспокоил этот комикс, она бы сейчас сама сидела передо мной. Но раз ей все это не интересно… У меня ни вопросов, ни сомнений больше нет. И научись держать себя в руках, пожалуйста.

В глазах Таби полыхнула такая ярость, что Глеб напрягся. В таком состоянии она была совершенно непредсказуемой! Перевернет стол? Набросится на Полину с кулаками? Начнет плеваться огнем, словно огнедышащий дракон?

Таби молча развернулась и выбежала за дверь, оставив ту распахнутой.

– Слава богу, этот день закончился, – буркнула Полина, потягиваясь. – Глеб, сядешь сзади, ладно? Мы с Макаром пока обсудим дела.

Глеб смотрел Карине вслед.

– Ау, Хлебушек?

– Без меня, – коротко ответил он и, не взглянув на изумленное лицо Полины, побежал за девушкой, которую любил.