Глава 28

Утро в день питчинга началось с того, что Катя обожгла язык горячим чаем и случайно ткнула щеточкой от туши прямо в глаз. Чертыхнувшись, она бросилась к раковине, чтобы умыться, но глаз все равно предательски покраснел. Может, ей надеть пиратскую повязку? Это точно произведет впечатление на членов жюри!

Потом Катя сто миллионов лет выбирала, что надеть, и, наконец, остановилась на пастельно-зеленой толстовке. Вот только утюг выбрал именно этот день, чтобы вместо пара начать плеваться какой-то желтой жижей! И, словно этого было мало, челка никак не желала укладываться и теперь торчала под каким-то странным углом, несмотря на все Катины усилия.

Может, судьба намекала, что ей лучше остаться дома?

Таби, увидев Катю, раскрыла от удивления рот, и та предупреждающе выставила вперед палец.

– Ни слова. – В ее голосе смешались ярость тысячи демонов преисподней и убийственный холод открытого космоса. Таби примирительно подняла руки вверх. Сама она в черной свободной рубашке и светло-серых, выцветших почти до белизны джинсах выглядела такой красивой! А высокий хвост и черные стрелки добавляли образу строгости и элегантности.

– Ненавижу тебя, – буркнула Катя, плюхаясь в кресло рядом. – Нельзя одновременно быть такой талантливой и иметь такие длинные ноги.

– Жизнь боль, – с довольным видом кивнула Таби.

Катя громко фыркнула и, вытянув из рюкзака смятые бумажки с речью для питчинга, принялась повторять их в стотысячный раз. За прошедшие десять дней она вызубрила все до последней запятой и все равно ужасно боялась что-нибудь забыть. Было бы гораздо – ГОРАЗДО – легче, если бы рядом был Захар, потому что он всегда знал, как снизить градус ее тревожности до приемлемого: «Я провалюсь! Мы все умрем!»

Но Захара рядом не было.

В малый актовый зал в этот раз пропускали по студенческим билетам и только тех, кто мог похвастаться принадлежностью к факультету Дизайна и актуальных искусств, так что им пришлось попрощаться у входа.

– Эй, ты же не на казнь идешь, – пошутил Захар, пока Катя усилием воли пыталась перестать так сильно потеть. Она уже успела заглянуть в зал и поразиться тому, как много народу пришло на питчинг. Не так много, как на объявление десятки финалистов, но свободных мест все равно почти не было. Полупустыми оставались только первый и второй ряды кресел, предназначенных для участников питчинга и членов жюри. Их было четверо, но Катя узнала только Полину и Глеба, которые громко над чем-то смеялись. И еще, пожалуй, толстый мужик в пиджаке показался ей смутно знакомым.

Ее сердце испуганно сжалось и задрожало. Может, еще не поздно эмигрировать в Мексику и заняться продажей тако?

Катя почесала щеку возле носа и нащупала бугорок прыща. Естественно он решил выскочить возле крылышка носа в самый важный для ее карьеры (и жизни) день. Еще утром его не было, а теперь оп, здрасте! Все-таки она невезучая. Микрофон точно сломается, пока она будет на сцене. Или она ошибется и вместо «комикс» скажет «комкис». Все рассмеются и больше не будут воспринимать ее всерьез.

– Катя, – позвал Захар. А потом повторил громче: – КАТЯ!

Она перевела на него заторможенный взгляд, и Захар с тяжелым вздохом положил ладони ей на плечи, слегка придавив к земле.

– Ты займешь первое место или не займешь, – его глубокий голос звучал предельно серьезно. Сосредоточенно и… да, сексуально. Катя слегка покраснела. – Но гораздо важнее то, что ты выложилась для победы на миллион миллионов процентов. Ты сделала все, что могла! И даже чуточку больше. Я это знаю. Ты это знаешь. И, надеюсь, гордишься собой хотя бы вполовину так же сильно, как я горжусь тобой.

Кате пришлось очень быстро заморгать, чтобы не заплакать.

– Все! – Захар схватил ее за плечи и легонько встряхнул. – Иди уже и хватит так трястись. Все остальное от тебя уже не зависит, так есть ли смысл переживать?

Катя кивнула, а Захар быстро поцеловал ее в губы (при всех!) и обнял так крепко, что ее ребра определенно треснули в нескольких местах. Впрочем, Катя была не против. Пусть ломает все, лишь бы прижиматься к нему вот так и чувствовать себя защищенной. Спокойной. Ну, насколько это вообще возможно в ГЛАВНЫЙ ДЕНЬ ЕЕ ЖИЗНИ.

– Вы с Таби случайно не в одном ашраме проходили обучение? – нервно рассмеялась она и, поймав вопросительный взгляд Захара, пояснила: – Она уже говорила мне что-то подобное.

– Нет, – едва заметно улыбнулся Захар. – Но я определенно ее должник.

Катя не успела выяснить подробности. Краем глаза она заметила, что Глеб поднимается на сцену, и поспешила занять свое место возле Таби.

Кстати, питчинг должен был начаться еще восемь минут назад. Может, что-то случилось?

Покрутив головой, Катя нашла взглядом Женю и мысленно послала в ее сторону лучи поноса и плохого запаха изо рта. Кто знает, вдруг у нее в роду были ведьмы, и это сработает? Женя рассмеялась какой-то реплике соседа, с обожанием ловившего каждое ее слово, и заправила волосы за уши. Кате почему-то показалось, что она почувствовала ее взгляд и нарочно не обернулась.

Удивительно, но Стас тоже сидел возле Жени. Вместо парных костюмов они на этот раз выбрали подчеркнуто разные оттенки: Женя была вся в красном, а Стас – в голубых джинсах и темно-зеленом пиджаке. В целом он выглядел как обычно, разве что цвет кожи был слегка… зеленоват. Может, это специально в тон к пиджаку?

– Интересно, что он тут делает? – шепнула Катя. – Первый ряд же только для финалистов.

– Понятия не имею. – Таби равнодушно пожала плечами. – Может, он у нее что-то вроде собачки для эмоциональной поддержки?

Катя снова осторожно наклонилась вперед, но, поймав взгляд Стаса, тут же выпрямилась и поспешно уткнулась в свои заметки. Им совершенно точно не о чем было говорить. И незачем переглядываться.

Не сейчас уж точно!

Длинный патлатый парень вынес на сцену стойку с микрофоном, но Глеб все так же остался стоять в тесном кружке судей. Странно… Катя бросила взгляд на экран телефона. Теперь они опаздывали уже на пятнадцать минут. Шестнадцать. Семнадцать.

Что-то точно случилось.

Полина вдруг повысила голос почти до крика, и Глеб нетерпеливым жестом махнул в сторону сцены. Судьи, тихо переговариваясь, быстро исчезли за кулисами.

В зале воцарилась тишина.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем они вернулись. Полина, полыхая от ярости, почти рухнула в кресло, да и остальные выглядели… растерянно. Или, скорее, подавленно?

Глеб медленно подошел к микрофону. Между его бровей залегла глубокая складка, а вокруг поджатых губ собрались недовольные морщинки. В лице не осталось и капли привычной веселости и клоунады.

Да что, блин, случилось-то?

– Так, – хмуро начал он и сделал такую длинную паузу, что уровень Катиного беспокойства вырос до критического максимума, – кто-то взломал базу с паролями от внутреннего портала МИМИ и, судя по всему, поделился этими паролями с друзьями, чтобы те смогли зайти на сайт и проголосовать за один конкретный комикс.

Катя ахнула.

– Это плохие новости, – продолжил Глеб. – Причем для всех нас, потому что подобные происшествия бьют по репутации не только преступника, но и всего факультета в целом. Что в перспективе может привести к весьма печальным последствиям. – Он с силой потер шею. – Как бы то ни было, приношу искренние извинения Полине и редакции Dragon Fly.

Погодите, они что… все отменят?

Судя по поднявшемуся шуму, такая мысль пришла в голову не одной только Кате. Она прочитала комиксы еще в самый первый день, когда финалистов только-только объявили, но с тех пор каждые три-четыре часа заглядывала на сайт, чтобы проверить, не выросло ли количество голосов под ее историей. Это было так глупо! Но каждый раз, когда циферка росла, внутри нее зажигалась новая лампочка. В конце концов их стало так много, что Катя вся светилась изнутри.

Двести двенадцать человек проголосовали за «НИЧЕГО ТАКОГО». Двести двенадцать! Больше было только у комикса «БЕЗ | МЯТЕЖНИЦА». Но это же не значит, что его автор накручивал голоса? Или значит?

– Самое смешное во всем этом то, что мы даже не можем дисквалифицировать автора, – продолжил Глеб. – Потому что знаем, за какой комикс голосовали с фейковых аккаунтов. Но благодаря системе шифрования сами не знаем, какой комикс какому автору принадлежит. Для нас это тоже должен был быть… сюрприз.

– И что теперь? – взволнованно выкрикнула Женя. – Никакого питчинга не будет? Как же тогда те, кто все сделал честно?

И снова воцарилась напряженная тишина.

– Дыши, – тихо сказала Таби, легонько хлопнув Катю по спине. Та сделала короткий вдох и только тогда поняла, что и правда затаила дыхание в ожидании приговора от Глеба. Тот посмотрел на Полину. Вообще все в зале посмотрели на Полину! Она сидела, положив ногу на ногу, и быстро дергала ступней. Выглядела Полина очень-очень злой.

– Ситуация, конечно, беспрецедентная, – тяжело вздохнул Глеб. – Но спасибо Полине и остальным членами жюри, что согласились все-таки продолжить питчинг. И вы, и я надеялись, что это будет вроде как праздник. Но, как говорится, что имеем, то имеем. А имеем мы вот что: сегодня будем слушать топ-девять, а не топ-десять, как планировали ранее. Никаких больше вопросов, ребят! Напомню, это уже второй этап челленджа: и члены жюри, и вы все проголосовали и выбрали своих любимчиков, теперь нас ждет серия питчей: коротких презентаций с жестким регламентом – пять минут на выступление, пять – на вопросы из зала. И, предвосхищая ваши вопросы, комикс, который мы дисквалифицировали, – это «БЕЗ | МЯТЕЖНИЦА». Он в питчинге не участвует.

Спрыгнув со сцены, Глеб подошел к членам жюри и дал возможность зрителям справиться с потрясением. Большинство студентов быстро что-то печатали в телефонах или эмоционально переговаривались, но Катя была настолько выбита из колеи произошедшим, что просто молча пялилась в пустоту. Единственное, на что ее хватило, – бросить на Женю быстрый взгляд. Признаться, сначала Катя подумала, что обманщицей точно должна быть она, но Женя выглядела такой же шокированной, как и все остальные. Повернувшись лицом к двум девушкам на втором ряду, она качала головой и нервно накручивала на палец прядь волос.

Катя неловко кашлянула. Стыдись, Сиротина!

Глеб вернулся на сцену.

– Коротко представлю вам жюри: Макар Курыгин, выпускающий редактор издательства Dragon Fly, автор комиксов «Кто не спрятался», «Тише-тише» и «Территории», изданных суммарным тиражом почти в пятьдесят тысяч экземпляров.

Молодой мужчина в очках рядом с Полиной встал и отвесил залу что-то вроде короткого неуклюжего поклона.

– Савельев Евгений Геннадьевич, заведующий кафедрой Дизайна и актуальных искусств.

Так вот почему этот грузный толстяк показался Кате знакомым! Он единственный из всех был одет в строгий черный костюм и белую рубашку с галстуком. Впрочем, вероятнее всего, он всегда так одевался по долгу службы, а не вырядился ради объявления финалистов челленджа.

– И, наконец, Полина Вагнер, директор издательства Dragon Fly!

В отличие от обоих мужчин, Полина вставать не стала. Даже к залу не обернулась. Вместо этого она подняла вверх указательный палец, обозначив себя. Спасибо, что не средний…

– Питчинг будет состоять из двух частей: послушаем первую пятерку, уйдем на короткий перерыв и затем послушаем оставшихся четверых. После этого члены жюри оценят ваши питчи, мы суммируем баллы и назовем двоих победителей. Автор комикса, занявшего первое место, получит вечную славу и место в сборнике с топовыми комиксистами Dragon Fly, а для счастливчика, которого выбрали читатели, будет особый приз – стажировка в издательстве на зимних каникулах. Что-что? – Глеб нагнулся к одному из студентов в первом ряду и, выслушав вопрос, коротко кивнул. – Да, выступаем в том же порядке, что и на объявлении десятки финалистов. Так что, авторы, теперь вы знаете очередность и можете не волноваться слишком сильно. Поехали.

Поначалу Кате казалось, что возможность выступить последней – огромное везение! Однако с каждый новым питчем ожидание и волнение становились только сильнее. Вдобавок из-за всех этих переживаний – и, вероятно, огромной чашки кофе, выпитого с утра, – ей ужасно хотелось в туалет. Так что, когда Глеб объявил перерыв, она бодренько вскочила и…

– Да чтоб вас! – застонала Катя, только теперь осознав все минусы первого ряда. Обзор, конечно, отличный, но шансов быстренько выбраться из зала практически никаких. К тому моменту, когда она наконец протолкнулась к выходу, перед ближайшим женским туалетом уже выстроилась очередь. Так что пришлось Кате бочком пробираться к лестнице на верхний этаж.

Уборщица уже выключила освещение в коридорах. Оно и не удивительно: из-за панорамных окон большинство аудиторий здесь использовались в качестве мастерских, где студенты творили во время (или вместо) дневных пар. Катя проскользнула мимо и щелкнула выключателем возле туалета.

Да будет свет!

На все про все у нее ушло не больше пары минут, и Катя, прикрыв за собой дверь кабинки, спокойно вымыла руки. Придирчиво осмотрела припухший глаз, ополоснула лицо водой… И едва не завопила, увидев в зеркале лицо Жени!

– Тише ты, дура! – зашипела она. – Надо поговорить.

Ого. Звучало как-то не по-ангельски.

Обогнув Катю, Женя с брезгливым выражением на хорошеньком личике принялась одну за другой распахивать двери в кабинки туалета. Это было похоже на эпизод из шпионского фильма, и Катя рассмеялась. Однако Женя, резко обернувшись, обожгла ее таким злобным взглядом, что смех застрял в горле.

Удостоверившись, что кабинки пусты, Женя снова повернулась к Кате и сложила руки на груди. Ее пальцы дрожали.

– «НИЧЕГО ТАКОГО» – это твой комикс.

Катя попятилась к выходу, но Женя, опередив ее, сделала несколько быстрых шагов к двери и встала на пути. Она нервно облизнула губы, и Катя невольно поразилась ее сходству со Стасом. Просто удивительно, насколько похожими они становились, когда теряли самообладание.

– Не думаю, что… – осторожно начала Катя.

– Я тебя не спрашивала, – грубо перебила Женя. От волнения ее голос стал визгливым, будто скрежет ножа по стеклу, а движения – дергаными и неуклюжими. Может, переживает из-за питчинга? Странно, ведь кому-кому, а Жене точно не впервой выступать перед публикой. – Скажешь всем, что он мой, поняла?

Э-э-э…

А почку ей не отдать? Катя настолько оторопела от Жениной наглости и напора, что могла только молча открывать и закрывать рот. Женя скривила губы.

– Господи, ты хотя бы рот закрой… Выглядишь как умственно отсталая. – Она дернула плечом и нервно постучала телефоном по бедру, не отрывая от Кати напряженного взгляда. – Я знаю кое-какой секретик. И знаю, что ты тоже его знаешь.

Катя надеялась, что ее лицо осталось непроницаемым, несмотря на то что сердце испуганно загрохотало по ребрам.

– Не понимаю, о чем ты.

Женя отреагировала на ее реплику, слегка наморщив носик, и продолжила с того же места, на котором остановилась:

– Либо ты говоришь, что комикс мой, либо в моем блоге появится видео про кринжовое хобби нашего общего знакомого. Знаешь, как такие истории выстреливают? У меня там контента на несколько недель.

– Но…

– Ах да, и во все чаты МИМИ тоже выложу! – осклабилась Женя. – Включая официальный. Мы со Стасом с сентября их модерируем по личной просьбе ректора. Ну и чтобы не затягивать…

Она быстро разблокировала телефон и повернула экраном к Кате, которая и так уже знала, что сейчас увидит. Вот Женя на экране, хихикая, прижала палец к губам и, повернув голову назад, крикнула кому-то:

– Не знаю, что случилось. Она просто сломалась, и вода начала во все стороны брызгать!

Откинув в сторону знакомую Кате занавеску, она толкнула дверь на балкон, включила фронтальную камеру и заправила волосы за уши.

– Вы просто не поверите, где я, – зашептала она. – И что я тут обнаружила! Черт, как холодно… Если заболею пневмонией, то это только ради вас, мои хорошие. И ради правды. Если помните, я обещала вам горячий контент и новые разоблачения. В МИМИ много богатеньких мажоров, и один из их – хорошо известный вам Паша Ринц, сыночек бывшего депутата Московской городской думы Аркадия Ринца, которому теперь принадлежит сеть московских ресторанов и лакшери-клубов. Так вот, мне удалось подружиться с его дружком, Захаром Гордеевым, который оказался… извращенцем! – Женя гнусно захихикала. – И я не шучу! Он запал на меня и затащил к себе домой в надежде на секс, но я жестко его обломала и кое-что обнаружила. – Она переключила камеру и, дотянувшись до ближайшей коробки, принялась потрошить ее. – Вы только посмотрите!

В ушах у Кати зашумело. Женя, хохоча и отпуская издевательские комментарии, вытащила из коробки пушистый ободок с кошачьими ушками и круглыми колокольчиками.

– А-а-а, какой кринж! – взвизгнула она. – А это… боже, это же костюм горничной! Могу поспорить, он сам его носит! Так и знала, что парни, которые выглядят как мачо, на самом деле латентные геи. Есть даже такое научное исследование, точно вам говорю. О, смотрите-смотрите, это швейная машинка! Кажется, он и шьет их тоже сам, это просто капец. Ой, кружевные чулки! И это только одна коробка, аха-ха-ха!

– Хватит! – не выдержала Катя. Женя, фыркнув, выключила видео и снова открыла рот, но сказать ничего не успела. Дверь туалета распахнулась, и в него, громко переговариваясь, зашли две высокие девушки. Увидев Катю и Женю, они с недоумением переглянулись и разбежались по кабинкам.

Женя раздраженно поджала губы, быстро напечатала короткий текст и снова повернула экран к Кате:

«Так что?»

Катя негодующе замотала головой, и Женя снова застучала пальцами по экрану.

«Я это опубликую. Подпишу его имя, группу, домашний адрес. Телефон тоже».

Одна за другой хлопнули дверцы кабинок. Девушки вымыли руки и, стряхивая капли воды на пол, повернулись к Жене.

– Ты идешь? – спросила блондинка с короткой стрижкой. – Хлебушек сказал, через пару минут начинаем.

– Однокурснице моей нехорошо стало, – Женя сочувственно кивнула на Катю. – Сейчас умоется и придем.

Блондинка с сомнением посмотрела на Катю.

– И правда бледная… – пробормотала она.

– Спасибо, заюш. Вы идите, встретимся там. – Женя помахала в воздухе пальчиками, прощаясь, и девушки наконец вышли из туалета. Хлопнула дверь. – Ну так что, мы договорились?

Кате пришлось несколько раз моргнуть. Как такое вообще возможно? Только что Женя расточала дружелюбные улыбки, была заботливой и встревоженной, а теперь с перекошенным лицом буравит ее ненавидящим взглядом. В этом было что-то до чертиков пугающее. Да и вся эта ситуация начинала казаться Кате полнейшей нелепицей! Ну зачем, скажите на милость, Жене понадобился ее комикс, если она тоже в финальной деся…

До Кати дошло.

– Так это все-таки ты! – выпалила она. – Это тебя…

Подскочив, Женя с размаху зажала ее рот ладонью, больно ударив по губам.

– А еще громче орать можешь? – процедила она. – И дисквалифицировали тебя, поняла? Иначе кое-какое видео разлетится по чатам, группам и блогам, и все узнают, что твой драгоценный Захар извращенец, который носит костюм горничной.

– Он его не носит!

– Да мне без разницы, как вы там развлекаетесь, – Женя с явным раздражением дернула плечами и бросила недовольный взгляд на телефон. На экране высветился входящий звонок. – Он же тебе небезразличен, верно? Я это сразу поняла, еще тогда в «Ван Гоге». Могу поспорить, ты, идиотка, в него влюблена. Так вот, представь себе, как его закидают говном. Ты хотя бы представляешь, какой это позор? Его друзья узнают. Его драгоценная мамочка узнает! Вообще все. Я об этом позабочусь, уж поверь.

Экран снова засветился, и Женя, закатив глаза, поднесла телефон к уху.

– Да, моя хорошая, – заворковала она. – Ой, серьезно? Уже? Все-все, я бегу.

Женя поправила подол платья и, повернувшись к зеркалу, быстро покрутила головой, чтобы проверить, не размазалась ли помада. Катя остолбенело смотрела на нее.

– Я уйду первой. – Женя пригладила волосы и сделала глубокий вдох. – Но ты тоже не задерживайся, поняла? Мари говорит, Глебушек там уже пышет от злости. И еще… – Она покосилась на Катю. – Ничего личного.

Ничего личного? Серьезно?

Женя вышла, и Катя осталась одна. В голове было пусто и гулко, только одна мысль зудела на краешке сознания, будто надоедливый комар. Если она выполнит условия Жени, с мечтой об учебе в МИМИ придется распрощаться. А если не выполнит…

Чье-то сердце сегодня точно разобьется.

Катя перевела взгляд на свое отражение в зеркале и, покачнувшись, схватилась за раковину.

Вопрос лишь в том, чье именно. Захара? Или ее?

* * *

– Где тебя черти носят? – сердито шепнула Таби, когда Катя опустилась в кресло. – Глеб уже раз двадцать посмотрел на меня квадратными глазами!

– Я в порядке, – механически произнесли Катины губы.

Женя, перегнувшись через два кресла, протянула ей бутылочку воды. Ее пальцы задели Катину руку, и волоски на ней встали дыбом, будто от озноба.

– Тебе уже лучше? – сочувственно спросила она, заправив за уши волосы. – Вот, попей. Это новая бутылка.

– Тебе было плохо? – забеспокоилась Таби. – Почему ты не сказала, что тебе было плохо?

– Нет-нет, все хорошо. – Катя с неловким смешком покачала головой и невпопад добавила: – Живот заболел.

Брови Таби недоуменно поползли вверх, и Катя поняла, что бормочет какую-то чушь. Она понятия не имела, как из всего этого выкрутиться! К счастью, ей и не пришлось. Глеб, шелестя бумажками, вышел на сцену и снова завладел микрофоном.

– На будущее, девочки, – холодно произнес он, повернувшись к Кате и Жене. – Если вы опаздываете на реальный питчинг, никто вас ждать не будет. Никому не интересно, что у вас машина сломалась, или котик заболел, или что там еще случилось. Опаздывать. Просто. Нельзя, – отчеканил он.

Женя одними губами беззвучно произнесла: «Сорри», и вторая часть питчинга началась.

Катя слышала и видела все вокруг сквозь толстый слой комковатой ваты, в которую, очевидно, превратился ее мозг. Она будто проваливалась куда-то и внезапно выныривала обратно, с удивлением понимая, что прошло уже несколько минут и на сцене теперь другой человек. Она хлопала, улыбалась и, кажется, даже говорила что-то, но в зале не присутствовала. По крайней мере, не целиком.

– Я следующая, – шепнула Таби, стиснув Катины пальцы в тревожном рукопожатии.

– Ни пуха ни пера. – Катя растянула губы в улыбке, которую едва ли можно было назвать ободряющей, но Таби все равно на нее не смотрела: ее взгляд был прикован к Глебу.

– Что ж, спасибо, Олег! – Тот почесал затылок микрофоном. – Но, как твой преподаватель, я все-таки должен дать тебе один ценный совет. Хотя ты, как я уже понял, не слишком их любишь: не стоит спорить с издателями и уж тем более им хамить. Лучший из возможных ответов «Я над этим подумаю» или «Спасибо за обратную связь».

Со сцены, кипя от гнева, соскочил какой-то парень-коротышка с бордовыми щеками. Вместо того чтобы сесть на свое место, он промаршировал к выходу из зала и выскочил за дверь. Глеб вздохнул.

– Сложное это дело – принимать конструктивную критику… – пробормотал он. – Ну да ладно, еще научимся! А пока попрошу на сцену автора комикса «ТРЕЩИНЫ». И это… – Таби поднялась, и его голос потеплел: – Карина Манукян! Хо-хо, еще одно инкогнито раскрыто!

Глеб передал Таби пульт и микрофон, но ее выступление Катя тоже прослушала. Вероятно, это означало, что она ужасная подруга, но Катя просто не могла иначе. Ей казалось, что все вокруг смотрят только на нее. На нее и еще на Женю. Не нужно быть таким уж большим умником, чтобы посчитать, что из десяти финалистов остались только они двое. Как в самом финале детсадовской игры на выбывание: стульчик остался только один, и обе девочки, наворачивая круги, мечтают его занять.

Женя с безмятежным вниманием смотрела на сцену.

Так чье же сердце разобьется? Захара? Или ее?

Зал взорвался аплодисментами, и Катя больно прикусила язык, подпрыгнув от неожиданности. Уже все? Очнувшись, она с недоумением поняла, что Таби закончила свой питч и теперь отвечает на вопросы – уверенно, смело, аргументированно…

Интересно, что бы она сделала, если бы на кону стояло сердце Глеба?

– Спасибо большое, Карина! – Глеб захлопал в ладоши, и Таби, спрыгнув со сцены, с облегчением упала в свое кресло.

– Так и знала, что это Женя! – торжествующе шепнула она, пихнув Катю в плечо. – Кстати, как я тебе? Хороша?

Катя не нашла в себе сил даже на то, чтобы кивнуть. Переглянувшись с Полиной и бросив быстрый нахмуренный взгляд в сторону Жени, Глеб снова подошел к микрофону.

– Ну что ж… вот и наш девятый финалист, – напряженно объявил он. – Комикс «НИЧЕГО ТАКОГО».

Тихо стало настолько, будто все разом затаили дыхание. Тикали чьи-то часы. Полина нервно щелкала кнопкой на ручке. Скрипнуло кресло. А потом Женин голос мелодично произнес:

– Это мой.