Глава 21

Диван в доме Семена располагался около окна, открывающего вид на центральный вход в дом и ворота. Разместившись на мягких подушках, я спокойно попивала горячий ромашковый сбор, который своими руками набирала еще бабуля. Семен же орудовал с телевизором, что-то там активно настраивая. Но тишина и идиллия продлились не долго. В дверь постучались, и я напряглась всем телом, прекрасно понимая, что сейчас будет.

— Можно? — Оля сама открыла дверь, не дожидаясь приглашения. Просунула голову в щель, поймала взглядом Семена и елейно промурчала, совершенно не своим обычным голосом: — Семочка, ты звал меня? Неожиданно, правда, но для тебя я всегда свободна!

— Да, да. Заходи, Ольга… — не поворачиваясь, дальше занимаясь своими делами, мужчина позвал ее в дом. — Располагайся.

Как только девушка оказалась в поле моего зрения, я потеряла дар речи. На ней были туфли на высоченных каблуках. Я даже представить не могла, как она дошла от них от дома к Семену по песку и сухой рассыпчатой земле. Дальше шли длинные ноги, намазанные розовыми блестками, и экстремально короткое розовое платье, украшенное камушками. Оно больше наминало мне эластичную тунику, потому что при любом резком движении обнажало трусики. Оле приходилось каждую секунду нервно оттягивать его вниз.

Улыбка девушки спала, когда она заметила сидящую в кресле меня:

— А она тут что делает??!

Я и рта раскрыть не успела, как Семен грубо отрезал, поставив точку в диалоге:

— Она у себя дома, а ты — в гостях!

На губах моих появилась непроизвольная улыбка, хоть я знала, что Семен лукавит.

— Ладно… — Оля прищурила глаза, подведенные толстой черной линией, и молча села на диван, но достаточно далеко, чтобы мы никак не соприкасались. — Так зачем ВЫ меня позвали?

Я молча прикусила язык, Семен умолял меня сделать все самому. Подперев лицо ладонью, я лишь пожала плечами. А мужчина взял слово:

— Катя рассказала мне о твоей беременности.

Оля резко зависла, как будто в ее компьютере произошел системный сбой. Интенсивно моргая длинными густыми ресницами, она заставляла сухоцвет в вазе шевелится.

— Я… Я не понимаю, почему тогда… — промямлила та. Собираясь к Семену, она явно готовилась не к разговорам.

— Так же она мне сказала, — присев на край мощного широкого кресла, Семен сложил руки перед собой, — что ребенок от меня. Это правда?

Оля замерла статуей, медленно повернувшись в мою сторону. Изучала реакцию, пыталась по выражению лиц понять, как ей лучше ответить. Наконец поняв, что мы ничего о данной ситуации не знаем, расслабилась и с улыбкой заявила:

— Да, Семочка… Ребенок твой.

— Но, — мужчина многозначительно вздернул бровь и поджал губы, — я ведь не помню, чтобы между нами что-то было.

— И не удивительно, — хмыкнула та саркастично. — Помнишь, пили вместе? Ты все остановиться не мог… А потом вдруг переклинило, начал мне в любви клясться, приставать и в ноги падать. Ну, я не выдержала и ответила на твои чувства. У нас была бурная ночь. А на утро я решила, мол, не хочу вашу с Катюшей идеальную жизнь рушить и лучше мне уйти. К тому же, мой Костик за такое тебя бы просто убил!

Каждое слово Оля смаковала с радостной улыбкой, изучая мое выражение лица с нездоровым энтузиазмом. Было больно слышать слова бывшей подруги. Той, кто была мне ближе остальных в школе. Я не сдерживала эмоций, позволяя слезам выступить на щеках.

— И, все же, — Семен развел руками, — я так и не вспомнил процесс… создания ребенка, Ольга. Как так?

— У моего Костика тоже такое бывает, — Оля махнула рукой. Мол, какая ерунда. — Главное, теперь всем все известно и можно больше не держать камень на душе.

Отхлебнув целебного чая бабушки, я смочила себе губы и предала сил, после чего решительно спросила:

— Чего же ты хочешь теперь?

— Простой и посильной помощи… — деловито встав с места, Ольга принялась ходить по комнате. На столике разместилось наше с Семеном фото. Его Ольга отвернула в сторону. Зато ароматическую свечу с запахом ванили оценила и прибрала к рукам. — Во-первых, Кате лучше вернуться поскорее к себе в Москву. На моего ребенка плохо влияет ее присутствие.

Семен дернулся вперед, но я остановила его жестом руки, безмолвно умоляя: «Потерпи, дай ей договорить!». Сжимая зубы до хруста суставов, он нехотя кивнул. Вдохнул поглубже и отвернулся в противоположную сторону от гостьи.

— Это посильно, — ответила ей я. — Что дальше?

— Хочу жить до родов в доме Семена. С ребенком старшим, конечно. Ко мне может Костик подселиться, но это не точно. Я пока не решила, нужен он мне или нет, — мечтательно вздохнула та. — Уход мне нужен… Массажист там, врач самый крутой, самые дорогие роллы каждый день хочу есть!

Замолчав ненадолго, она оценила лицо Семена. Видимо, ей показалось, что он на все согласен, посему она вытянула руку перед собой и принялась загибать пальцы:

— Твоему ребенку нужен новый дом, круче этого! Построй его к родам.

— Дальше, — Семен с прищуром уставился на брюнетку. Я же предпочитала разглядывать листики чая, Ольга вызывала резкие приступы негатива.

— Хочу половину твоего бизнеса в Мариновке. А что? Наследник вырастет, будете вместе руководить!

— И, — Семен нервно вздернул бровь, — это все?

— Миллион хочу! — выпалила та и икнула. Видимо, поняла, что помелочилась и импульсивно выкрикнула: — В месяц! И это только для начала!

Семен уже с трудом сдерживал рвущегося наружу зверя:

— Конец?!

— Ты сильно не расслабляйся, — самодовольно хмыкнула та, гордо вскидывая подбородок, и демонстративно положила руку на живот. — Ты меня почти что изнасиловал! Считай, до конца жизни на крючке. Иначе пойду и заявление в ментовку на тебя накатаю. А если спросят, чего так долго ждала, скажу, запугивал меня! Понятно?

— Понятно-понятно… — горько вздохнула и многозначительно повернулась к Семену. — Может, пора уже с этим заканчивать?

— Думаешь? — прикинул тот, после чего оценочно посмотрел на Олю и благосклонно кивнул. — Ты права. Этого с головой хватит…

— Вы о чем?! — размечтавшаяся о безбедной счастливой жизни девушка растерялась, занервничала. Наши переглядки ей совсем не понравились. — Выкладывайте! Я беременна, мне нельзя нервничать.

— Как скажешь, — пожав плечами, Семен поднялся на ноги и включил телевизор. — Дело в том, Ольга, что этот дом оснащен не только передовой охранной системой, но и камерами видеонаблюдения. Первоначально они устанавливались для поимки потенциальных воров, но… В нашем случае очень помогли. Веселое шоу, правда?

В гробовой тишине мы трое смотрели события того самого рокового вечера. Оля лишь дважды всхлипнула в негодовании: когда подливала свое странное «нечто» в алкоголь и когда своими руками раздевала спящего без задних ног Семена. Было жутко видеть, как девушка сама прыгает мужчине в постель и нагло обнимает. Семен на этом моменте скривился, неуютно поежившись.

Стоит сказать, о камерах я ничего не знала. Они оказались маленькими, как горох, и удачно вмонтированными в стены.

— Когда Катя сказала, мол застала меня с тобой в постели, я рассмеялся. Подумал, неудачная шутка. Но она не смеялась… — перестав играть роль доброго самаритянина, хозяин дома посмотрел на Ольгу холодно и пронзительно. Так, что мурашки вихрем скользнули по спине даже у меня, а брюнетка и вовсе сжалась, выпучив глаза словно загнанная в угол мышь. — Тогда на помощь пришли камеры. Но никто из нас даже подумать не мог, что увидит там такое.

— Какое «такое?» — Оля вскочила с места. Размахивая руками, ругаясь, она пробиралась к выходу из дома. — Подумаешь, повеселились… Ну, не твой ребенок и радуйся! Тоже мне, сопли развели… Все такие нежные стали! Спасибо потом еще скажите, что я вас вновь помирила.

— Если бы ни ты, — грустно процедила я, — никто бы и не поссорился…

Семен мягко приземлился рядом со мной на диване. Его вес заставил прогнуться подушки, а меня буквально повалиться к нему в бок. Теплая тяжелая рука упала на мою руку и крепко сжала. Этого хватило, чтобы теплота волнами скользнула по моему телу, вновь наполняя силой.

— Я не поняла, а это кто?! — путь девушке перегородили два мужчины. Как бы она не пыталась выйти, ее они не выпускали. — Что им надо?!!

— Мне очень жаль… — тихо шепнула я, слова эхом разнеслись по комнате. — Но ты сама выбрала свой путь.

— Нельзя делать людям гадости и рассчитывать, что тебе все простят, Ольга. Катюша просила отпустит тебя мирно, но не считаю это возможным. Сегодня ты мне подсыпала какую-то гадость и устроила этот цирк. А завтра что-то сделаешь с ребенком? Нет, такую ответственность на себя я не возьму, — деловым учительским тоном спокойно произнес Семен, а после кивнул органам правопорядка. — Можете забирать.

Оля громко кричала, что ее подставили. Вырывалась. Сломала нам комод и даже выбила челюсть каблуком одному полицейскому. Все же, девушку погрузили в машину и увезли.

— Проблемная… Но, не переживайте, вы ее не скоро увидите. Если вообще увидите… Ей столько обвинений впаяют… — покачал головой капитан, друг Семена, пожимая ему руку напоследок. — А мне пора! Не прощаюсь особо, мы с женой и детками у вас коттедж на выходные сняли, скоро приедем и зовем на шашлыки. Ответ «нет» не принимается!

Я молча стояла на крыльце, глядя на то, как спрятанные в гараже автомобили полиции разъезжаются. Войдя в дом, я снова вернулась на диван, попивая сбор. Не прошло и пяти минут, как Семен вернулся в дом и сел рядом.

— И что будет теперь? — было страшно посмотреть на мужчину. Боялась растаять, потеряться в его бездонных черных глыбах. Но даже бешеное мужское дыхание волновало, заставляя против воли дрожать. — С нами?

— С нами все будет замечательно, Катюш, — его сильная, шершавая и мозолистая от работы рука нежно скользнула от локтя к ладони и мягко сплела наши пальцы. С тяжелым надрывистым дыханием, замиранием сердца я пыталась перестать дрожать, но ничего не выходило. Семен действовал на меня по-особому. Лишал воли, заставлял мысли растекаться в розовую жижу.

— Я не хочу, как раньше… — нервно замотала головой я, а после и вовсе прикрыла глаза. Воспоминание вернуло кадры прошлого, и стало не по себе. — Ты никуда меня не пускал, Семен. А если и пускал, то только с тобой за ручку. Я была заложницей, даже не могла сама на пляж сходить.

— Это так глупо, прости меня… — надрывный голос вызвал рой мурашек, а мягкие губы, скользящие по щеке, скрутили внутренние органы в тугой жгут. — Сложно признавать свои ошибки, но я готов. Ревновал тебя до помешательства. Видел, что не любишь, и это с ума сводило. Боялся отпускать. Не доверял.

— Это не нормально, — только и смогла пискнуть я, потому что дыхания просто не хватало. Каждой клеточкой я ощущала мужское мускулистое тело, вжимающее меня в подлокотники.

— Согласен, — кивнул тот, ныряя носом в копну моих волос и вдыхая аромат полной грудью. Я сделала вывод, что запах шампуня ему очень понравился, потому что грудь мужчины будто завибрировала от удовольствия. — Обещаю, родная, такого больше не повторится. Ты свободный человек и сама выбираешь, где тебе быть и с кем. Ни я. Ни бабушка. А только ты, Катюша.

На эмоциях, в порыве радостного удивления, я резко повернулась к мужчине лицом:

— Что, даже не против отпустить меня учиться в Москву?

Мы столкнулись носами, стало нечем дышать. Мир сузился до маленькой комнаты и узкого дивана. Только он, властно сжимающий мои щеки, обдувающий клубами горячего пара, и я, боящаяся пошевелиться и нарушить момент.

— Повторюсь: жизнь твоя, — хрипло проурчал он, пока большой палец неторопливо изучал мою нижнюю губу. — Да и столица у нас под боком. Долго в разлуке не будем.

— Правда? — с надеждой воскликнула я. — Ты не шутишь сейчас?

— Я, когда узнал, что бабушка заставила тебя выйти за меня, сперва очень на тебя злился, а потом вдруг осознал: «Как же ты могла ей оказать?». Никак. Я бы тоже не смог. Она ведь родная, единственная и любимая. А ты просто луч доброты! — он тяжело вдохнул и поморщился, всячески пытаясь скрыть от меня внутреннюю боль. — Мало того, что бабушка Тося придавила, так еще и я сверху присел. Как ты, бедная моя, этот год не задохнулась? Моя маленькая сильная девочка…

— Не надо считать меня какой-то святой, Семен! — настала моя очередь морщиться, стыдясь прошлого. — Я ведь тебя во всех своих проблемах винила. Только на тебе всегда срывалась. А ты ни разу мне плохого слова не сказал, ни разу не обидел. Я все себе придумала. А ведь сама загнала тебя в брак без любви. Ума не приложу, как ты жил этот год…

— Счастливо, Катюш. Ты ведь была рядом, — он мягко усмехнулся, а потом вдруг поддел меня под ягодицы и пересадил к себе на колени. Семен явно собирался разместить меня боком, но я соскользнула и получилось, что оседлала мужчину лицом к лицу. По телу волнами прокатился жар. Семен снова улыбнулся, но тут же потускнел: — Скажи, мы ведь весь год спали. Тебе было сильно неприятно? Ты постоянно терпела?

— Нет-нет, что ты! — щеки покрылись густым румянцем и запылали. От стыда за себя и за саму ситуацию захотелось сбежать, спрятаться, но я сдержалась и лишь отвела взгляд к окну. — Мне очень нравилось. Ты был очень… И я… То есть… — вдруг пальцы Семена поддели мой подбородок и заставили посмотреть в его черные, искрящиеся любовью и теплом глаза. Я вдруг поняла, что могу сказать ему что угодно и не быть униженной и осмеянной. Это придало сил и решительности: — Мне очень нравился секс с тобой, Семен. В эти моменты я забывала обо всем на свете. Были только ты и я…

— Я очень рад это слышать, — прошептал он мне прямо в губы, акцентируя внимание на каждом слове. — И у меня никого не было, Катюш. Я бы не стал изменять себе и своему выбору. Ни с Олей, ни с кем-то еще.

— Удивительно, но в тот момент, когда Макс пытался приставать, я вдруг тоже поняла, что не смогу ни с кем другим. — растерянно повела плечами и тут же задохнулась. Потому что Семен вдруг так просиял, будто мир его заиграл новыми красками. Здоровый бугай, широкоплечий высокий мужчина с суровым взглядом, пугающий людей вокруг, превратился в ребенка. Я даже растерялась:

— Что?.. Что случилось?

— Ничего… — он прикусил губу, давя улыбку. — Просто…

— Что «просто?» — прищурившись, я старательно пыталась по мельчайшим деталям мимики прочитать мысли, но ничего не выходило. — Говори, ну же!

— Просто… — он подозвал меня к себе поближе пальцем. Мол чтобы лучше слышала. Любопытная, я долго не думала и уже секунду спустя придвинулась и жадно вслушивалась в каждое слово. — Поверить не могу, что мне досталась именно ты. После всего…

— Да-да! — я саркастично закатила глаза, корча театральную надменность. — Я такая! Самая-самая лучшая!

— Так и знал, что зазнаешься… — вдруг мужские пальцы проникли под блузу, быстро щекоча. — Получай по заслугам!

Я повалилась на диван хохоча и пытаясь вырваться, а он следом, не отставая. Я не заметила, в какой момент невинная детская игра стала взрослой, перешла на новый уровень. Блузка оказалась на полу, а я в одном бюстгальтере. Мужские губы усыпали дрожащий живот поцелуями, медленно поднявшись к бюсту и стянув лямки сомкнутыми губами.

— Красивая… — завис он надо мной, разглядывая голую грудь. Трудно было скрыть неловкость. — Моя сама красивая девочка…

Я не сдержалась и зажмурилась, пытаясь успокоиться и утихомирить бешенное дыхание. Слышала, как тикают часы в коридоре, и на кухне посудомойка сигналит о завершении работы. Как мимо дома проходит громкая компания маленьких детей, а на дереве во дворе каркает ворона… Вдох-выход… Вдох-выход…

Вдруг мокрые теплые губы осторожно обхватили сосок и едва ощутимо сжали. Меня будто ударила молния, пронзая насквозь! Прогнувшись в спине, я не сдержала рвущийся наружу стон наслаждения.

— Когда-нибудь, — тихо шепнул Семен, — ты привыкнешь ко мне и перестанешь прятаться. Правда?

От слов его внутри меня что-то переменилось. Я вдруг поняла, что не хочу прятаться. Не хочу быть робкой мышкой без голоса, не способной даже посмотреть своему мужчине в глаза во время занятия любовью. И я открыла их, встречаясь с Семеном. А дальше все помутилось, будто кто-то смешал все краски акварели.

Его жадные поцелуи, тихие хрипы: «Наконец-то ты дома!». Засосы, рычащие покусывания: «Моя девочка!». Умелые поглаживания и, наконец, мужское достоинство, в бешенном темпе вбивающее меня в мягкие подушки дивана.

Новый толчок…

Еще один…

И еще…

Я мокрая, таю, не сдерживаю эмоций…

Он шепчет мне в ухо пошлости, руками жадно сжимая грудь…

Эмоции накрывают меня волнами экстаза, высший пик подступает…

Мужчина тоже на грани, все мышцы в теле напряглись, а взгляд стал пугающе одержимый и безумный…

Его взгляд ловит мой и случается взрыв… Мир вокруг взрывается фейерверками, и я проваливаюсь в пропасть!

— Я уже сейчас, Катюша… — рычит он, сжимая челюсти и краснея. На висках выступили вены, а капли пота с груди капают на меня, заставляя вздрагивать. Ведь последний час я — оголенный нерв, настроенный лишь на один прибор. — Куда?

Не сразу поняла, о чем он. Прошло пару секунд. А когда поняла, растерялась: что ответить? Если закончить внутрь, значит, я готова к детям. А если снаружи, то не готова. Такое важное решение принять за долю секунды не смогла.

— Все, не успела… — он вышел сам и расплескал свидетельство своего наслаждения мне на живот. Разглядывая, я вдруг стушевалась и почему-то расстроилась. — Сейчас принесу салфетки.

Придя в себя, отдышавшись, Семен чмокнул меня в щеку и встал на ноги, отправляясь на поиски салфеток. Я же ощутила внезапное желание заплакать. Казалось бы, чего вдруг? Странная сентиментальность нахлынула. Быстро обмахивая себя руками, едва успела спрятать следы до появления мужчины.

— Пойдем, покушаем? — в конечном итоге предложил он.

Мы жевали картошку фри, заказанную Семеном из кухни отеля. Он, видимо, только этой едой и питался. Мужчина рассказывал мне, как процветает Мариновка. Что обеспеченные люди вдруг начали выкупать старые избы и начинают перестраивать их в новые современные дома. Родители Оли, насколько я поняла, тоже продали свой участок и до конца месяца собирались съехать. А это значило, что никакой Оли и ее опасного мужа Костика больше никогда поблизости не будет.

— К концу сезона сетевые супермаркеты должны открыть свои магазины, — в конец ошарашил меня мужчина. — Хотели тут ресторан открыть, но я переманил спонсоров. Сам этим займусь. Только мне помощница для кофейни нужна. Поможешь? Есть одна идея.

Семен лукаво уставился на меня, а я с интересом загорелась. Мужчина попросил одеться, и мы отправились гулять по селу, которое теперь таковое мало напоминало. Новые дороги, асфальт, все ухоженно и окрашено. А самое главное: множество людей! Конечно, работы еще было много, лет на пять точно, но прогресс казался просто удивительным!

— Есть один дом, хочу его переделать под атмосферную ретро-кофейню. Место, где людям будет очень уютно и интересно, — я не сразу узнала то место, куда подвел меня мужчина. Ведь раньше напротив дома бабушки была развалюха, а теперь стоял красивый синий каркасный коттедж, где летом жила целая семья. Застыв перед домом бабули, Семен достал из кармана ключи и сам распахнул ворота: — Катюш, это я его купил. Надеюсь, не обижаешься? Хотел, как лучше. И деньгами тебе помочь, и за домом поухаживать. Пока тебя не было, я шифер поменял, все по мелочи починил. У меня даже проект кофейни уже есть. Взглянешь? Любые заметки приветствуются.

С широко распахнутым ртом я жадно слушала каждое слово мужчины и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Наконец, глаза снова наполнились слезами, и губы затряслись. Семен тут же напрягся, а я поспешила его успокоить:

— Моя бабушка всегда мечтала, чтобы Мариновка ожила. Ты исполнил это, Семен! И теперь ты мне говоришь, что этот старинный дом не будет снесен, а станет чем-то вроде музея? Боже мой, это лучшее, что можно было придумать!

Не осознавая себя, я радостно бросилась к мужчине в объятия. Слезы чередовались со смехом. Пока Семен радостно крутил меня вокруг своей оси, я снова и снова повторяла ему:

— Спасибо! Спасибо за все!