Глава 6

Но километр оказался позади, затем второй. За спиной уже не было видно клуба, с обеих сторон крылась беспроглядная ночная тьма. Ноги ныли, пока каблуки снова и снова подворачивались на каменистом поле.

Шла и плакала от собственной ничтожности. Оля была не виновата и Макс тоже. Я сама загнала себя в проблемы. Я виновата, мне и выбираться. Шла и плакала, как последняя неудачница. Вдруг позади, со стороны клуба послышался рев автомобиля.

Замерев, ощутила биение сердца: «Вдруг это Макс? Могла я случайно пройти его машину? А он не дождался меня и поехал искать вдоль всего пути…».

Но мечты и сказки рухнули по мере приближения автомобиля. Рев двигателя был иным, авто ехало тяжело и разваливалось по пути.

«Нет, — пятое чувство в груди окутало страхом, — это точно те отморозки!».

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что со всех сторон чистое беспроглядное поле. Ни одного дерева или даже кустика, чтобы скрыться. Юркнув в сторону от дороги, я просто упала на землю и закрыла лицо руками. Сотрясаясь в беззвучных рыданиях, тайно отсчитывала секунды до того, когда машина проедет мимо.

Но они остановились.

— Ушла что ли? — один из них вышел и огляделся.

— Нет, — фыркнул тот, — я ее точно видел. Значит, прячется.

Секунда, вторая, третья… Я не дышала, боялась. Пялилась в затянутое облаками небо и тряслась, молясь проснуться от жуткого сна.

Вдруг телефон, который все это время отказывался ловить связь, волшебным образом среагировал. Наверное, я больше не отвечала за себя. Я сделала то, что не отвечает логике, и за что буду жалеть всю жизнь. Среагировала на звук, достала сотовый из кармана. Он разблокировался с помощью моего лица, экран озарился сообщением от Макса: «Мы уехали пораньше, скучно стало. Попроси кого-то тебя подвезти».

И все. Это был конец.

— Вот она! — закричал один из них. Я вскочила на ноги и бросилась бежать куда глаза глядят. Уже плевать было на каблуки, ямы, камни. За мной гнались четверо. Для них, пьяных и веселых, это была охота на живца. — Держи.

«Дура, дура! — повторяла, пока бежала так быстро, как только могла. — Как я могла такое вычудить?! Зачем достала телефон?».

Но они бы все равно услышали громкий сигнал об СМС, поэтому корить себя было бессмысленно. Что есть, то есть.

Секунда сменяла другую. Они приближались. Шансов и так было мало и тут… Я подвернула ногу. Больно, опасно, по ощущениям будто ломая.

— Веселая ты, — один из них поймал меня за ногу и протянул к себе за плечо. Я была рада, что одежда защищает меня от трения о сухую почву. Закинув на плечо вырывающуюся, кричащую призывы о помощи меня, он радостно отвесил мне шлепок по пятой точке. — Интересно, в постели ты такая же суетливая? Проверим.

— Мы все проверим, — с обидой и предвкушением в голосе повторил парень, что шел бок о бок. Остальные в предвкушении похихикивали. — Не забывай! Я второй!

Они делили очередь, открывая для меня дверцы машины. Все казалось нереальным. Не со мной. Плохой ужастик, где конец известен с первоначальной заставки.

Все были настолько эмоционально возбуждены, что не заметили машину, едущую навстречу. Вместо того, чтобы проехать мимо, она остановилась.

«Друзья подонков подъехали!», — поняла я и начала потихоньку умирать изнутри. И все же так просто сдаваться не собиралась. Кусалась, дралась и не давала засунуть меня в авто. В конечном итоге они решили затолкать меня в багажник. Но не дошли. Что-то произошло.

Заплаканная, с черными кругами перед глазами от ослепляющего ужаса, я потерялась в криках и стонах вокруг. Парни пропадали один за другим. Последним оказался тот, кто держал меня на плече.

Теплые знакомые руки вырвали меня у незнакомца и нежно поставили на пол. Кратко оглядели. Это был Семен. Он не мог смотреть мне в глаза и сделал вид, что засмотрелся в пол:

— Постой пока тут, Катюш. А лучше отвернись.

Что я и сделала. Слышать крики и хруст костей было просто невыносимо. Не знаю, как и что сделал Семен парням, но те все лежали вокруг своей «Лады» в бессознательном состоянии, держась руками за причинное место.

— В-все? — спросила я у мужчины, когда вокруг появилась гробовая тишина. — Это конец?

— Нет, не все. Не конец! Я договорюсь, их посадят куда надо. А ты напишешь заявление. Только без сочувствия, поняла? — сжав мои щеки, Семен повернул мое лицо к себе. Никогда ранее я не слышала мужчину таким яростным, пугающим. Не видела такого пронзающего своим холодом взгляда! Мурашки скользнули по телу от непонятного ужаса. А ведь он меня спас! Чего, спрашивается, теперь бояться? Я кивнула. — Молодец, Катюш.

Чмокнув меня зачем-то в лоб, он облегченно протяжно вздохнул. Так много читалось в этом обычном жесте — страх, тревога, облегчение, злость и «я же говорил». Наконец, отшагнув в сторону, он сжал мою руку так сильно, словно боялся побега, и потянул к своей машине. Я сделала шаг и закричала.

— Нога! — из глаз брызнули слезы. — Я ее подвернула!

Без лишних слов Семен мягко подхватил меня на руки, после чего усадил к себе в авто. Сам пристегнул, совершенно не стесняясь прикосновений. Я видела, как его руки, сбитые и кровавые, дрожат при виде моей порванной рубашки и грязной юбки.

— Я грязная. Вымажу твою дорогую машину. Давай помою? — спустя пять минут гробовой тишины я первая ее нарушила. Семен стрельнул в меня таким взглядом, что взяла оторопь. Я сразу поняла, это его совершенно не беспокоит. И даже оскорбляет. Тогда, сглотнув ком, решилась на главные слова: — Спасибо, ты только что спас меня от изна…

— НЕ ЗА ЧТО! — резкий удар по рулю и рычащий рев из его груди заставил вжаться в спинку. Он не дал мне договорить. Слова больно резали по ушам.

— А как ты тут оказался? — все же спросила я, любопытство мучило. — Оля сказала?

Он злобно хмыкнул:

— Нет.

— Тогда?.. — не давала ему замолчать я.

— Гулял, — саркастично хмыкнул тот.

Он так и не ответил. Но я почему-то решила, что именно из-за меня он поехал к клубу. Может, бабушка заставила проверить, не натворила ли бед ее внучка? А может и сам хотел удостовериться, что все хорошо. Может, машину Макса увидел, а меня в ней не застал?.. Кто уж теперь узнает. Семен явно подробностями делиться не собирался.

По пути от морального перенапряжения я незаметно для себя отключилась. А когда открыла глаза, ослепила освещенная улица большого города.

— Мы где? — в ужасе я бросила испуганный взгляд на Семена. — Это же?..

— Да, — подтвердил он совершенно спокойно, будто мы действовали согласно плану. — Подмосковье.

— Но?.. — я снова начинала бояться.

— Хочу удостовериться, — он сжал руль до хруста и сцепил зубы в ярости, — что ты здорова. Эти уеб… Парни могли успеть тебе навредить.

— Семен, — мягко взмолилась я, — вам не стоит больше так обо мне переживать.

— «ТЕБЕ»! Я же просил, Катерина, — рявкнул он, и я замолкла. Выдохнул, явно с трудом выдал из себя спокойный тон: — Стоит, не стоит… Ты о бабушке своей подумала? Мы уже тут, пусть врач все решит, не сопротивляйся.

После этого мне было страшно называть его на «вы». В ту ночь я впервые увидела, каким монстром бывает Семен, если захочет. И, упаси господь, попадаться под его тяжелую руку не собиралась.

***

— Семен, — шепнула я, словно нас кто-то мог подслушивать в автомобиле, — ты не туда приехал. Это — платная клиника!

Платная, да еще какая! Огороженная высоким электрическим забором с пропускным пунктом. Его Семен успешно прошел по какой-то личной золотой карте. Сама клиника напоминала стильное хайтек здание, где двери людям открывал специально обученный человек, робот надевал людям бахилы, а отдельная женщина бесплатно предлагала воду, чай, перекус…

— Знаю, Катюш, — он посмотрел на меня с нежностью, как на ребенка. — Тут мой доктор работает, он сегодня в ночную смену и нас сразу примет.

Когда Семен вышел, я последовала его примеру. Быстро оббежав авто, он поймал меня на руки и строго покачал головой. Мол, тебе наступать на ногу никто не разрешал. Я виновато потупила взгляд. Но, если быть совсем честной, имело место и смущение. На руках до Семена меня носил только отец в раннем детстве.

— Ты болен? — стараясь не обращать внимания, как на нас таращатся проходящие мимо люди, я затаилась. Семен издал сконфуженный звук. Мол, с чего я это вообще решила? — Зачем тогда тебе личный врач?

— Катюш, — он усмехнулся, позволяя швейцару пропустить нас внутрь, — доктор нужен любому ответственному человеку, чтобы не болеть. По-твоему, идти надо, когда уже что-то отваливается?

Собственно, так я думала. Врачей за всю свою жизнь видела пару раз. И то, когда зубы мудрости удаляли. Мягко скажем, встреча была не из приятных и оставила «шлейф воспоминаний» на полгода вперед.

Федор Семенович был другой. Обходительный, осторожный, дотошный и не смеялся, когда я рассказывала ему, казалось бы, незначительные или стыдные подробности своего здоровья.

— А теперь вашему молодому человеку нужно выйти. Не бойтесь, вашу любовь никто не украдет. Тут решетки на окнах, — громко объявил врач, многозначительно покашлял в сторону Семена. Тот, по-детски растерявшись, встал и быстро потопал к выходу. Мне показалось, что еще и щеки запылали. Выглядело это довольно комично. Особенно, когда Семен не успел захлопнуть дверь, а Федор Семенович насмешливо добавил: — Ревнует, бедолага… Куда мне-то, на старости лет, соревноваться с таким красавцем?

Я поправлять врача не стала, хоть и сама мысль об отношениях между мной и Семеном казалась нереальной и абсурдной. Десять лет разницы — какая может быть любовь? И хоть после спасения мое отношения к нему кардинально поменялось, и вражеский настрой испарился в воздухе, я все равно воспринимала его, как старшего брата или потерянного отца. Ни больше и ни меньше.

***

— …Растяжение, парочка ушибов, ссадин и легкий испуг, — подвел итог доктор под конец обследования, — Вот ваш итог после встречи с отморозками. Довольно неплохо!

— Особенно если учесть, что им досталось куда больше, — повернулась к Семену, стоящему за спиной, с широкой улыбкой, — Правда?

Он ничего не ответил, просто посмотрел на меня так… Странно. Почему-то сердце в этот момент сжалось до боли, и голова вновь закружилась.

— Ох, молодежь… Весна вроде еще не скоро… Идите, отдыхайте, — мечтательно пролепетал доктор. — Ближайшее время ногу не нагружать. Соблюдаем второй стол, Катерина!

Семен не воспринимал мои просьбы о самостоятельном передвижении, словно вовсе не слышал. В конечном счете я просто смирилась. Уже в авто по пути домой мужчина вдруг уточнил:

— Зачем соблюдать второй стол? Какие-то проблемы с животом?

Я промолчала, было стыдно до одури. Все равно, что признаться отцу о курении за гаражами. Не хотелось поймать на себе «тот самый» родительский взгляд, а ля «я в тебе разочарован».

— Катя! — буквально потребовал он, поворачиваясь ко мне на светофоре и сверля гневным взглядом. — Отвечай, живо.

Ну, мне и пришлось ему кратко рассказать про Олю, самогон и то, как Макс вел себя тем роковым вечером. Я старательно пыталась выставить друзей в розовом свете, но все равно Семен по итогу фыркнул:

— Вот ублюдки. Оля эта мне никогда не нравилась…

— А Макс нравился? — с сарказмом спросила я, многозначительно приподнимая бровь.

И снова этот взгляд. Обжигающе горячий! Многозначительный. Только знать бы, к чему он?

— Я промолчу, — буркнул Семен и отвернулся к дороге. Остаток пути мы промолчали. — Ни говори мне больше никогда о нем.

Когда Семен припарковался у ворот дома бабули, уже светало. Больше всего на свете я боялась, что она не спит. Утром я собиралась рассказать ей легенду, как упала со ступенек в клубе и отравилась пирожками, но если она заметит меня в порванной грязной одежде, то уже не поверит в эту чушь.

— Я сама! — взмолилась, когда мужчина снова взял меня на руки и, не слушая мольбу, понес в дом. — Прошу тебя, а если бабушка увидит?

Он молчал, не реагируя на мои просьбы. А я взглядом рыскала по окнам, надеясь не увидеть в них бабулю. В который раз мне привиделась ее тень, аккуратно выглядывая из-за занавески… Внутри все похолодело! Но когда Семен зашел внутрь, никто не вышел нам навстречу, в доме стояла гробовая тишина.

«Спит, — облегченно вздохнула я, когда, проходя мимо спальни бабули, увидела ее скрученное на постели тело. — И слава богу!».

— Теперь ты можешь идти, — мужчина положил меня на постель и завис сверху коршуном. Глядя в его распахнутые глаза, я боялась лишний раз вздохнуть. — Ну, слышишь? А если бабушка проснется и застанет тебя в моей спальне?

Он косо усмехнулся, в его глазах заплясали хитрые черти:

— И, что будет? Заставит жениться?

— А, — я растерялась, глаза забегали в разные стороны, — если и так!

— Значит, — он легко пожал плечами, будто даже не задумываясь, — поженимся.

Я захлебнулась воздухом. От возмущения? От шока? От неожиданности? Не знаю… «Он блефует. Расслабься. Выводит тебя на эмоции!», — поняла и немного успокоилась. Как минимум до того, как его рука упала на мою щеку и нежно провела костяшками по едва заметному порезу, оставленному жесткой травой. Так осторожно, будто это фарфор…

Семен нахмурился, его черные глаза окрасили боль и бессилие. Скрепя душой, он прошептал:

— Пообещай, что больше не пойдешь туда.

Куда «туда» я не спрашивала. Прекрасно знала, что речь идет о домике Максима. Но я не винила его в случившемся так яростно, как Семен. И все же считала, что нам СТОИТ выяснить отношения.

— Не могу, — не скрывая чувства вины, я скривилась. После того, что сделал для меня Семен, мне было тяжело делать ему больно.

Он разозлился, сжимая челюсти, и захрустел зубами. Сведя брови на переносице, играя желваками, плавно спустил ладонь к шее и верхней части блузы. Скользнул шершавыми пальцами по затяжкам шифоновой ткани, вызывая легкую дрожь. Он вспоминал то, что не мог поменять, и испытывал боль. И я вместе с ним.

— Почему?.. — то ли у меня, то ли у себя спросил он, но я не ответила, сама точно не зная ответ. Люди часто делают то, чего не могут объяснить. На все веление сердца.

Черный взгляд сфокусировался на моих губах. Завороженный, вдохновленный. Казалось, мир вокруг Семена перестал существовать. Он потянулся… Я резко отвернулась. Он понял, выровнялся и тихо ушел.

Поспать мне удалось всего пару часов. Переодевшись в кофту с длинными рукавами и джинсы, я мелкими перебежками доковыляла к домику Макса. Что-то внутри меня изводилось, требовало увидеть его здесь и сейчас, словно это вопрос жизни и смерти!

Мягко открыв дверь, я боялась его разбудить скрипом двери, но все прошло гладко. Только вот в полутьме не заметила, как наступила на что-то шуршащее. Пригляделась и потеряла дар речи. В горле застрял камень. Это было платье Оли. А дальше ее лиф, трусики и мужская одежда… Виновники событий лежали абсолютно голые на простынях. Мокрые, измотанные, а на полу в углу избушки валялось три использованных презерватива.

Меня снова начало мутить. Вырвавшись наружу, я пыталась опустошить желудок, только вот было нечем. Горечь душила, боль разрывала на части! Я умирала заживо! Моя первая влюбленность закончилась трагически, как в каких-то драмах. Разбитое сердце, потерянный смысл жизни и чувство полной никчёмности.

Я вышла за ворота дома Оли опустошенная, без слез и чувств. Как пустой бокал, треснутый и без ножки.

Семен стоял там со сложенными на груди руками и каменной миной. Словно точно знал, что я именно там увидела. Искал на моем лице… Что именно? Слезы? Желание смерти? Повыдергивать Оли все косы? Устроить истерику? Но ничего не было, и, кажется, его это напугало еще больше.

Только он промолчал на эту тему. Просто взял меня на руки и понес к дому бабушки:

— Тебе ведь сказали, не напрягать ногу, Катюш.

«Ногу… — с тоской подумала я. — Нога больше не болела. Болело лишь все остальное».