Глава 2
Альбина что-то шепчет Максу на ухо, и он улыбается чуть смущённой, но довольной улыбкой. Его рука лежит на её талии.
Замечаю, как взгляд мужа скользит по декольте жены Влада, и сжимаю бокал в руке так, что белеют костяшки пальцев.
Музыка меняется, и Макс выходит на балкон. А соседка с первого этажа уже там… Он наклоняется к ней, что-то рассказывает. Девушка слушает, широко раскрыв глаза, потом кивает и, смущённо потупив взгляд, поправляет прядь волос.
Я думала, что Ира не в его вкусе, но сейчас уже ни в чём не уверена…
Танцы заканчиваются, и гости рассаживаются по своим местам. Лера поднимает бокал и звонко стучит по нему вилкой: — Ну, давайте за нашу Светлану и её золотого мужа! Выпьем за именинницу и её золотого мужа! — поворачивается к Максу. — Бриллианты… Редкий мужчина так балует жену. Таких беречь надо, ценить и держаться за них обеими руками. А то вдруг уведут…
Гости улыбаются, кто-то хихикает. Застываю с полупустым бокалом в руках. Обычная болтовня. Она ничего не значит… Но почему внутри всё переворачивается от дурного предчувствия?
Андрей, сидевший рядом с Лерой, хмыкает: — А я что, не золотой? За меня держаться не надо? — Надо… Но ты же мне бриллианты не даришь, — она делает глоток и насмешливо добавляет: — Всё-таки я прогадала. Не того брата выбрала. — Может, хватит уже пить? — шипит он, стиснув зубы. — Несёшь хрень, позоришь меня. Если что-то не устраивает, я не держу. — Да я шучу! Ты обиделся, что ли? Ой, всё, всё, молчу! — добродушно смеётся она, обнимая мужа.
***************
В самый разгар праздника Альбина восклицает: — Ну что мы сидим, как пенсионеры? Давайте конкурс устроим! — Светуля, ты ближе всех сидишь. Позови Макса с Денисом… Они на балконе застряли, — тянет она.
Уже собираюсь толкнуть дверь, как до меня долетает восхищённый возглас Дениса: — Ошалеть! Макс, ну ты даёшь! Я удивляюсь, как ты в прошлый раз не спалился, — говорит друг мужа, и в его голосе смесь зависти и восторга. — Прямо перед носом у жены… Но сейчас вообще что-то с чем-то. Быков, ты бессмертный, что ли? — Почему бессмертный? Объяснял же тебе: жену дрессировать надо. Моя телефон не проверяет, не следит. Я идеальный муж: бабки зарабатываю, семью обеспечиваю. И на релакс имею право.
От шока я почти не дышу. Муж говорит о своих изменах так легко, даже с гордостью.
— Всё равно, это жесть, — настаивает Денис. — Я ещё в прошлый раз тебе говорил: ищи бабу на стороне, а ты далеко ходить не хочешь. Светка узнает — яйца тебе открутит. Она же у тебя не дура.
Да, я не дура. Я просто слепая, глухая, дрессированная…
— Не открутит. Выкручусь. Надо ловить кайф от жизни, пока есть возможность. Скоро полтос, ниже пояса как часы работать не будет, — слышу ухмылку в его голосе.
Знакомый тон. Быков так говорит, когда считает себя умнее всех, когда уверен, что держит ситуацию под контролем…
— Ну, эта у тебя, конечно, зачётная, — с завистью в голосе. — Попка, дойки… Дженнифер Лопес в лучшие годы. У меня аж слюнки потекли. Я бы с такой и сам замутил. Сочная… Но я не могу так палиться. Галька узнает — мне в фирме кислород перекроет. Всего лишусь. Ну, его на фиг.
Я держусь за косяк двери, чтобы не упасть. Ногти впиваются в ладонь, но боли нет. Есть только ледяная пустота, растекающаяся изнутри…
Муж переспал со всеми из нашего окружения? Они сидят за столом, пьют, едят, улыбаются, а сами мысленно хихикают, глядя на меня.
— Сам виноват, — философски замечает Макс. — Жену в фирму пустил. Она про все твои махинации знает. Конечно, крутит тобой, как хочет. А моя Светка скромно сидит себе в больнице, болезных лечит.
— Не, ну ты всё-таки поосторожней, — вдруг, уже серьёзно, говорит Денис. — А вдруг она лишнего выпьет, ляпнет что-нибудь не то, проговорится? Скандал будет.
— Не ляпнет. Она у меня умница. Пошли уже. Холодно здесь.
Я отскакиваю от балкона, как ошпаренная. Одним движением, бесшумно. Сердце неровно бьётся и рвётся из груди.
Дверь открывается, и из балкона выходит радостный муж:— О, вот и моя любимая жена! — роняет он, увидев меня. На его лице счастливая улыбка. Он подходит ближе, обнимает за плечи, целует в висок. — Заскучала без нас?
Я смотрю на мужа, пытаясь увидеть хоть тень раскаяния и вины.
Ничего! Только абсолютная уверенность в своей неуязвимости и в моём доверии.