Глава 3
Веселье продолжается, но только не для меня. Хочется, чтобы все ушли. Исчезли. Испарились.
— Смотрю, ты ничего не ешь. Дочка, ты чего? Раньше тебя от этого салата за уши было не оттащить, — мама кладёт на мою тарелку несколько ложек «Оливье», колбасу, хлеб.
— Это когда было? В детстве? Мам, я слежу за фигурой, хлеб не ем, колбасу тоже, а майонезные салаты только по праздникам… Хотя сейчас праздник, так что можно немного расслабиться, — говорю я, бросая взгляд на мужа, который сидит рядом с моей подругой Машкой. Он наклоняется к её тарелке и отправляет в рот кусок шоколадного торта.
— Зря себя истязаю, — бурчу я. — Вот все кругом едят что хотят.
— Согласна. Поешь, — настаивает мама.
— Аппетита нет.
Макс что-то говорит Маше. Наклоняется близко-близко... Шепчет, а та в ответ заливается радостным смехом. Потом хлопает его по плечу.
В голове шевелится что-то гадкое: а вдруг это Машка? Она всегда смотрела на моего мужа как-то слишком восхищённо.
Но она носит одежду сорок шестого размера… Хотя кто его знает, сколько эти шмотки пролежали в шкафу.
Вдруг вспоминаю, что Машка похудела…
— Ты чего такая грустная? День рождения, Новый год. Веселиться надо! — мама обнимает меня за плечи и целует в щёку. — Впереди новогодние праздники… Чем займётесь? Рванёте куда-нибудь?
Из-за переживаний из головы совсем вылетело, что мы всей семьёй собирались ехать в Сочи. Красная Поляна, пять суток в одном номере.
Я не смогу столько времени притворяться, что у меня всё хорошо. Точнее, у нас всё хорошо.
Если отменю поездку, дочка расстроится — она ждёт, дни считает.
А если поеду, то не выдержу. Сорвусь. Испорчу дочке праздники…
— Да, на лыжах кататься будем, — отвечаю, ковыряя вилкой салат.
Макс вдруг перестаёт развлекать мою подругу и вспоминает, что у него есть жена. — Дорогая, пойдём потанцуем. Я уже со всеми дамами здесь перетанцевал, а с женой ещё нет. Непорядок, — он кладёт свою руку мне на плечо. Еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть его руку…
Он улыбается. Играет роль идеального мужа. И ему это удаётся — наши друзья, родственники смотрят на нас с умилением.
Как минимум двое из гостей в курсе, что семьи давно нет…
Хочется плюнуть в эту самодовольную, холёную рожу и заорать: «Я всё знаю!»
Чувствую на себе взгляд дочери. Она смотрит на нас и улыбается. Сестра держит в руках смартфон, хочет снять наш танец на видео. Она каждый год это делает…
Нет. Праздник я не испорчу.
Я встаю из-за стола и, стараясь не смотреть на мужа, иду танцевать.
Его рука обвивает мою талию, прижимает к себе
Его рука обвивает мою талию, прижимает к себе. Жест собственника.
Целует чуть ниже мочки уха. Раньше от такого прикосновения у меня всегда пробегали мурашки. Теперь хочется орать во всё горло.
— У тебя болит что-то? — интересуется он.
Нет, не болит. Меня трясёт от омерзения.
— Всё нормально.
— Светик, ты какая-то не такая. Что с тобой?
— Майонезных салатов поела, живот болит. Ты же знаешь, я такое не ем, — говорю первое, что приходит в голову.
Быков чуть снисходительно: — Ну, да, знаю. Фигуру бережёшь. Похудела… Хватит уже худеть, а то совсем грудь пропала.
Ловлю его взгляд. Муж будто оценивает или сравнивает меня с кем-то.
— Тебя моя грудь не устраивает? — спрашиваю я, отворачиваясь в сторону.
— Да всё хорошо, милая, я просто ляпнул ерунду, — он притягивает меня ещё ближе, прижимает губы к виску. — Ты красавица у меня. Когда вместе идём, все мужики головы сворачивают, завидуют мне.
Хочется крикнуть:«Так какого чёрта ты тогда мне изменяешь?! Чего тебе не хватает?!»
Но я молчу.
Пока молчу. Помогает воспитание… Мама с детства твердила, что женщине нужно сохранять лицо, не показывать негативные эмоции. Окружающие не должны знать о твоих проблемах…
Стараюсь держать спину прямо. Рука мужа на моей талии кажется раскалённым железом…
Чувствую на себе пристальный взгляд. Моя лучшая подруга Лена смотрит как-то не так…
Её взгляд не праздный, не умилённый, как у других. Он пристальный, анализирующий. В её глазах читается недоумение, смешанное с… осуждением? Будто ей неприятно видеть, как Макс прижимает меня к себе, целует в висок. Играет в любящего супруга...