Глава 4

Через пару часов гости уходят, оставив после себя гору грязной посуды, остатки салатов и хаос в моей голове. Убираю со стола тарелки. Остатки еды — в холодильник, грязные вилки, ложки, бокалы — в раковину.

Муж, напевая себе под нос, загружает посудомойку. Аккуратно, с какой-то показной хозяйственностью, которой в нем отродясь не было. Ложки — к ложкам, вилки — к вилкам.

— Ну вот, почти прибрались, — его бархатный голос врезается в тишину.

У Быкова явно хорошее настроение: лицо расслабленное, довольное, глаза блестят. Он подходит ко мне, обнимает, прижимает к себе.

От отвращения я почти не дышу.

— Пойдем в душ. — Иди, я попозже схожу. — Милая, ты не поняла, я хочу с тобой… Пойдем, а, — его губы касаются моего виска. Меня передергивает.

Как он так может? Если разлюбил, то почему не уходит?

— Я устала, — еле слышно бормочу я. — Давай в другой раз.

Макс смеется, продолжая прижимать меня к себе. Его дыхание обжигает шею.

— Светуся, ну ты чего? У меня хорошее настроение, и там всё, — он нарочито понижает голос, — всё нормально заработало. Давай, а то опять сбои будут. Не молодой все-таки, да и работа нервная. Бизнес, проблемы.

В памяти всплывает мерзость, которую Быков сказал приятелю на балконе: «Скоро полтос. Ниже пояса, как часы, работать не будет»…

Стресс тут не причем — он просто не хочет тратить силы на жену. А я себя винила, думала, что постарела, диетами себя изнуряла…

— А может, у тебя только со мной эти сбои, а с другими всё без проблем, а?! — бросаю ему в лицо предположение. Или обвинение…

Не важно.

Макс на секунду замирает, потом разжимает объятия, поворачивает меня к себе и берет за подбородок. Смотрит прямо в глаза.

Техника честного вранья. Мой муж владеет ею в совершенстве.

— Светуля, ты чего? — он трясет меня за подбородок, как ребенка. — Думаешь, у меня левая баба? Я и обидеться могу… Я тебе цветы, бриллианты, а ты мне, — театрально вздыхает он. Позер чёртов.

Достаю из шкафа пакет с женскими вещами и швыряю его мужу в лицо: — Чьё это?

Он не успевает поймать пакет, и он падает к его ногам. — Не той ли дамы, с которой у тебя, как часы, работает?

Я жду. Жду, что муж перестанет играть в идеального мужа и во всем признается.

Жду испуга, оправданий… Жду правды. Хоть ядовитой, горькой, но правды.

Макс медленно наклоняется, достаёт из пакета одежду, разглядывает её, будто видит впервые. Потом поднимает на меня глаза. В них — недоумение.

— Откуда это?— спрашивает он.

— А ты не знаешь? Это женские вещи… из твоей квартиры.

— Уверена? — Он чешет затылок, изображая усиленную мыслительную деятельность. — Наверное, квартирантка оставила.

— Это вещи не Тамары, — мой голос дрожит от напряжения. — Она сказала, что это не её.

— Ну, значит, другая какая-то оставила. Их же там десятки было. Я не смотрел по шкафам после каждой. Мало ли кто что забыл. Выбрось и всё.

Муж говорит ровно, спокойно, не оправдываясь. И в этот момент я понимаю: правды я не дождусь. Он будет врать до последнего.

Я с этим пакетом выгляжу наивно и глупо… И если скажу про тот разговор на балконе, то Быков отмахнётся от меня, скажет, что я не так поняла, что мне послышалось.

Надо притвориться, промолчать. Только так я смогу узнать имя змеи, которая пригрелась на моей груди. Смогу отомстить и вычеркнуть её из своей жизни.

Вспоминаю, что до сегодняшней любовницы была ещё. И тоже из ближнего круга…

— Я в душ, — роняю я.

— Составить тебе компанию? — оживляется он.

— Макс, я плохо себя чувствую, просто помоюсь и лягу спать, — отворачиваюсь в сторону, чтобы ненароком не выдать истинные чувства. Я ненавижу этого человека всем сердцем, но он не должен это знать. Пока не должен.