Глава 18

Открываю дверь, и, словно вор-домушник, захожу в собственную квартиру. Уже поздно, и Быков, наверняка, спит. Если разбужу его, то он начнет приставать с вопросами. Не хочу видеть его наглую физиономию с блудливой ухмылкой.

Тишину квартиры нарушает лишь тиканье часов.

Сняв верхнюю одежду, выхожу из прихожей и отчетливо слышу голос мужа. Голос доносится из спальни. Макс не спит. Он уверен, что меня нет дома, и с кем-то разговаривает по телефону. Голос интимный, даже слишком...

Делая несколько шагов вперед, на автомате тянусь к телефону и нажимаю запись. Подойдя ближе, я прижимаюсь к двери спальни и внимательно вслушиваюсь в отрывки фраз:

«Да, да… Я тоже от тебя без ума…» «… Он тебя точно не слышит? Да? Ну, отлично…» «…Конечно, смогу… С женой без проблем…» «Ты хоть ничего не ляпнула? Она хоть и наивная, но… Если что, накажу тебя… Да, как ты любишь…»

Голос Быкова мягкий, ласковый. Со мной он давно не говорит так. Давлю в себе желание уничтожить Макса прямо сейчас, немедленно, не ожидая правильного момента.

Ненависть разливается во мне, пропитывая душу и окрашивая её в черный цвет. Ну, давай, назови её имя, иначе эта запись будет почти бесполезна.

И тут, как по заказу:

«Маша, милая, ты не представляешь, как я жду… завтра, да? Твой точно тебя отпустит»? «Что? Ты у меня умница. Гениально… Пурневу он терпеть не может, даже звонить, проверять не будет…»

Эти слова врезаются в меня, как острые иглы...

Внезапно у меня кружится голова. Слегка пошатнувшись, я делаю шаг в сторону. Пол скрипит. Быков резко замолкает, а через пару секунд я слышу торопливые шаги.

— Света? Ты дома? — увидев меня у спальни, Быков изумленно замирает. — Дома, как видишь, — произношу с легким раздражением. — А что? Ты меня не ждал? — захожу в спальню, стараясь казаться невозмутимой. Но, черт возьми, как же это сложно… — Почему? Просто не слышал, как ты вошла, — рассеянно выдавливает он из себя. — Я думал, ты еще едешь… — А с чего ты взял, что я еду? — спрашиваю с легкой иронией.

Интересно, как гад начнет изворачиваться…

На мгновение Быков замирает, потом быстро скользит пальцем по экрану телефона, скидывая звонок любовницы. — Не знаю, просто так подумал, — бормочет он. Пытаясь скрыть волнение, он подходит к кровати и поправляет подушку. — Ясно… Тебе звонил кто-то? — Да, по работе, — смотрит мимо меня. — Так поздно? Что-то случилось?

— Да. Нет… Ерунда, — мнется он. — Потом расскажу… Поздно уже, давай спать. Ты, наверное, устала. Мать Машки со своими разговорами кого угодно достанет, — с тревогой заглядывает мне в глаза. Тут и к гадалке ходить не надо — Быков мучительно соображает, слышала ли я его разговор с «красоткой», а если слышала, то почему не устроила сцену.

— Слушай, — неспешно надеваю пеньюар и беру из шкафа полотенце. — Я билеты на Ротманского достала. Заплатила двойную цену. Ты же его обожаешь.

Услышав про любимого певца, Быков мгновенно преображается.

— На Ротманского? — переспрашивает он, словно не веря своим ушам. — Жена, ты у меня лучшая! — В радостном порыве пытается меня обнять. — Спасибо! Когда пойдем?

— Завтра вечером.

Услышав, что концерт будет завтра, бедолага мрачнеет на глазах: брови сдвигаются, губы сжимаются…

Делаю вид, что не замечаю, какая буря разразилась в его жалкой душе. Разумеется, никаких билетов я не достала. Просто хочу поиздеваться над Быковым, увидеть его реакцию…

— Да? А во сколько?

— В семь.

— В семь? Вот черт, — мученически выдыхает он. — У меня же завтра… Дела срочные.

Поворачиваюсь к нему, изображая удивление: — Дела? — переспрашиваю, подходя ближе. — Какие дела? Ты же Ротманского обожаешь... Я специально двойную цену заплатила, Макс. Ладно, если не хочешь, продам. Время есть…

Быков подходит ко мне, пытаясь взять за руку, но я грациозно отстраняюсь, якобы поправляя пеньюар.

— Дело не в том, что не хочу… Просто завтра вечером встречаюсь с Угловым. Помнишь, я тебе про него рассказывал? Тот ещё козёл. Перенести не получится.

Я едва сдерживаю усмешку: — Жаль. А уже столик в итальянском ресторанчике забронировала. Думала, поужинаем потом. Ну, дела есть дела, — пожимаю плечами.

Быков бледнеет. Он садится на край кровати и взволнованно проводит рукой по волосам. Он бормочет что-то себе под нос, потом спрашивает с надеждой: — Слушай, а если я приду позже? Ты пойдешь одна, посидишь в зале, а я после встречи с Угловым приеду.

Я фыркаю: — Позже? Макс, ты серьёзно? Ты же знаешь, как я ненавижу сидеть одна в толпе. И потом, билеты на лучшие места — в первом ряду.

Он встаёт, начинает ходить кругами, бормоча: — Чёрт, Свет, ну подумай сама. Углов этот… Встречу нельзя отменить.

Делаю вид, что задумываюсь, и сажусь на кровать напротив него. — Нет, так не пойдёт. Билеты я продам. На Ротманского в другой раз сходишь.

Если ещё желание будет после того, что я тебе устрою.