Глава 17

Через час мы уже в баре и пьем коктейли. Я — легкие, а любовница моего мужа — ядреные, крепкие. Она еще в гостях у свекрови налегала на алкоголь, так что до нужной кондиции осталось совсем немного. Скоро она начнет откровенничать.

— Как я устала, — вздыхает она, бросая кокетливые взгляды в сторону мужчин за соседним столиком.

— Устала? От чего? — тянусь за бокалом, стараясь выглядеть расслабленной и участливой. — Боря тебя любит, всё вроде хорошо. Или нет?

— Боря любит, — хмыкает она. — Ну, да… А что толку? Он меня задавил своей любовью, контролирует каждый шаг. Но это еще фигня — достал он меня своими детьми. Мечтает о наследниках. Ну что за бред?

— Так скажи ему прямо, что не хочешь, что не готова. Думаешь, не поймет?

— Не поймет! Он вообще не понимает, как можно жить без детей. Ему плевать на мои желания, — возмущается «подруга», залпом выпивая содержимое бокала.

— Слушай, я всё понимаю, — осторожно начинаю я, подбираясь к главной теме. — Но так же может вечно продолжаться. Рано или поздно он узнает…

— Что узнает? — Маша резко выпрямляется, в её глазах появляется животный страх.

— Что ты противозачаточные пьешь, — произношу я. А после небольшой паузы добавляю: — И то, что год назад было…

— Да, знаю я, что он узнать может! Как же бесит это! — резко выдыхает она. — Ну, не рождена я для этого! Памперсы, крики, эта… Я видела, как это было с Ленкой с работы. Такая веселая, стройная была. А теперь как зомби. Носила сорок второй, а сейчас сорок восьмой, не меньше. Я так не хочу. Я люблю свою жизнь… Свою свободу.

Мою «подругу» прорвало на откровенность. Запись идет. Осталось только дожать её на более животрепещущий монолог.

— Слушай, а ты мужа любишь? Просто, если не любишь, то…

— Да, черт его знает… Люблю, не люблю! Иногда он меня так бесит, что даже хочется, чтобы он всё узнал, — зло усмехается она.

Она замолкает, осекается, потом пьет большими глотками, чтобы смочить внезапную сухость во рту. — Не понимаю, как можно быть таким слепым! Я постоянно пью противозачаточные, а он думает, что у нас сложности с зачатием. Да, для меня забеременеть проще простого!

— А не жалеешь, что год назад сделала? — наконец решаюсь я. — Сейчас бы у тебя малыш был. У меня дочка такая хорошенькая в год была. Сначала, конечно, сложно, но потом. В общем, это стоит того.

— Не жалею! — с вызовом смотрит на меня. — Вообще не жалею! Света, хватит давить на больное. Я понимаю, ты любишь детей, у тебя дочка, но я не такая. Если еще залечу, то снова в клинику пойду. И плевать мне на этого козла и его мамашу.

Кладу телефон на стол экраном вниз. Диктофон давно включен…

— Маш, перестань, я тебя не осуждаю. Это твоя жизнь. — Изо всех сил стараюсь казаться хорошей, понимающей подругой. Но, глядя на эту эгоистичную стерву, меня трясёт от злости. Убила своего ребенка, врёт мужу, который её искренне любит, обманывает, наставляет ему рога. У неё есть всё, что нужно для счастья, а её тянет в грязь. Как и эту гадину Леру. Также как и Макса.

— А год назад, — её голос становится совсем тихим, — я сказала, что у меня воспаление… ну, по женской части, и он поверил. Я легла в больницу, он переживал… Дурак наивный, — откровенничает она.

Она пристально смотрит на меня и берёт за руку. Хочется отдернуть руку, но я не двигаюсь. Терплю…

— Если он узнает, — шепчет она, — он возненавидит меня. Разведётся. Для него это самое страшное предательство. Он ни за что меня не простит, — бормочет она, как безумная.

— Он не узнает. Но тебе всё равно надо что-то решать.

Она кивает, утирая слезу тыльной стороной ладони. Любовница Быкова выглядит потерянной и жалкой.

— Спасибо, Свет, — всхлипывает она. — Что бы я без тебя делала? Так тяжело всё в себе держать. Тяжело, когда никто тебя не понимает…

Она улыбается сквозь слёзы, допивая остатки коктейля. А я зову официанта и прошу счёт. Я добилась, чего хотела. Больше терпеть общество этой лживой твари нет смысла.

— Уже уходишь? — спрашивает она с разочарованием. — Давай ещё посидим немного.

— Не могу. Завтра дел много, надо выспаться, — говорю чистейшую правду.

Завтра Бориса ждёт важный разговор…

— Ты же никому не расскажешь, да? Ну… про клинику и таблетки?

— Кому я расскажу? — пожимаю плечами, изображая лёгкую обиду. — Мы же подруги.

— Подруги, — она тянется через стол и хватает меня за руку. — Ты единственная, кто меня понимает. Все остальные — лицемеры.