Глава 8

Глава 8

- Хран, нет!

Риш и Лар жалобно скулили и огрызались. Их трепыхания никак не могли навредить велькару, плотная шкура надежно защищала от мощных зубов, а рост от поползновений на морду и шею.

Коснуться питомца – секунда. Передать образ – еще пара. И вот уже тот, кого недавно считала малышом, виновато отпускает обоих волкодавов. Стоило ему это сделать, бросилась к Риш, с лапы которой текла кровь.

Темная, горячая, густая, она окрашивала шкуру волкодава, но рана, к счастью, была не глубокой, довольно поверхностной. Лар тоже повезло, ребра, да и другие кости, на мой взгляд, не треснули и не сломались, хотя треск был пугающим.

- Катнора? Дочка, это ты?

Услышала родной голос. Все произошло так быстро, стремительно. Я еще выдыхала, а ко мне уже спешил дядюшка Готрек.

Объятия вышли неловкими, я боялась замазать гнома в крови Риш. Хран притаился, он видел мои боль и переживания за волкодавов, но искренне не понимал, в чем виноват, ведь он просто защищал меня от нападения.

Улица полнилась какофонией звуков. Вой и скулеж волкодавов, причитания дядюшки и вышедшей следом тетушки, злые крики Торина, чьи-то еще голоса… У меня голова пошла кругом, даже едва не упала, настолько вдруг накатили слабость и усталость.

Подхватил Хран. Питомец легко схватил меня за шиворот и придержал.

- Катнора? Дочка, ты в порядке? – метнулась ко мне тетушка, с опаской сторонясь Храна.

- Это велькар, тетушка, - слабо улыбнулась я, все еще чувствуя тошноту и слабость. Мушки перед глазами стали такими густыми, что я уже почти ничего не видела. – Устройте его, пожалуйста, с комфортом. Хран, вокруг друзья…

Это было последним, что я успела сказать. Голова пошла кругом, тошнота накатила с новой силой. А после пришла еще большая слабость. И я все же погрузилась во тьму.

Пришла в себя в знакомой кровати, заботливо укрытая мягким шерстяным пледом. В домике пахло жареным мясом и свежим хлебом. Я слышала голоса, приглушенные, сдержанные, родные.

- Катнора, дочка, - присел на край топчана тетушка Дора. Взяла за руку, прижала к груди. Во взгляде любовь и тепло. Вот оно то, ради чего стоит жить! Моя семья. Родные пусть не по крови, но по духу. – Слезки? – вздохнула старая гнома. - Дочка, ты чего? Болит где? Скажи тетушке, скажи, милая.

И обняла, и прижала к груди. А слезы текли и текли, промачивая простую рубашку доброй гномы. Со слезами выходили тревога и переживания последнего года. Страх перед высшим, усталость и перенапряжение. Как мне этого не хватало! Этих мягких знакомых рук, этого запаха дома, родных существ.

- Будет, дочка, будет, - гладила меня по голове и спине тетушка. – Волкодавы не пострадали, зверье, что им сделается? Страшилище твое за домом, спит поди. Торина Гаррим окоротил. Все хорошо, дочка, все справно. Ты не переживай, живы-здоровы, остальное все устроится, непременно устроится.

- Как я тебя люблю, тетушка Дора! Как скучала! – шмыгая и хлюпая носом, отозвалась я. – Как мне вас не хватало! Очень!

- Ну иди сюда, дай тоже обниму, - с другой стороны подсел Готрек. – Ох и выросла-то, ох и вымахала!

Прошло немало времени, как я успокоилась и смогла осмотреться. В небольшом домике гномов, кроме нас, были еще Филик, сын Готрека, Сирха, жена Филика и трое их детей.

Насколько я знаю, таким составом к отцу они приехали впервые. Хотя, может, пока я была в Академии и наведывались, но при мне ни разу.

Детишки смотрели на меня с опаской, взрослые тоже молчали, лишь переглядывались между собой. Первым никто не заговаривал, пришлось мне. Слово за слово, потихоньку разговорились. Напряжение мало-помалу сходило на нет.

- А что это у тебя? – подсела ближе самая маленькая гнома. Лисочка.

Малышка мягко касалась пальчиком чего-то у меня на лице. Подняла ладонь, коснулась. Чешуйки. Они не пропали, некоторые так и остались на лице.

Взрослые тоже смотрели вопросительно, каждый хотел задать тот же вопрос, но отважилась только ничего не понимающая малышка.

- Кажется, я не совсем человек, - сообщила с извиняющейся улыбкой. – Вроде как полукровка.

И все. Никаких больше вопросов, никаких ахов и вздохов. Семья приняла мой ответ с уважением. Позволяя мне самой определять границы того, что могу и хочу рассказать.

Немного придя в себя, я, конечно же, пошла к Храну.

Сказать, что удивилась, увидев рядом с ним и обоих волкодавов, значит промолчать. Эта троица, подравшаяся при знакомстве, мирно спала, чуть ли не уткнувшись друг в друга мордами. При моем появлении все трое подняли головы, встрепенулись. Волкодавы завиляли хвостами, а Хран поднялся полностью, моментально шагая ко мне.

Велькар потянулся головой, а я с радостью коснулась его шкуры. Друг переживал. Он давал мне понять, что сожалеет. А я дарила ему силу и показывала, что не сержусь. Волкодавы выглядели здоровыми, рану Риш кто-то обработал, теперь, кроме повязки, ничто не напоминало о том, что недавно произошло.

Хотела сесть прямо на землю, но снег уже активно таял и под ногами образовывалась вязкая каша. Поэтому просто стояла и гладила лобастые головы, продираясь пальцами сквозь мокрую сваленную шерсть, а Хран прислонился ко мне лбом. Так и стояли – голова к голове с велькаром и два волкодава под руками.

Здесь, в клане было мое место силы. Дом. Ощущение, что все непременно будет хорошо, устроится наилучшим образом. Но было и особенное место, куда меня тянуло непреодолимо – моя мастерская.

Филик с семьей вскоре отбыли, они не стали оставаться на еще одну ночь. Слышала, как Готрек просил сына не распространяться обо мне и Хране, но видела и горящие глаза Сирхы. Эта гнома вряд ли удержится от того, чтобы не обсудить невероятное происшествие в клане Камнетесов.

- Дядюшка, Хран не сможет вернуться со мной в Академию, - выбрав момент, сообщила я.

А потом рассказала старому гному все, что случилось со мной после появления в Академии высшего. Не утаила ничего. Рассказала и про монеты, которые передали эльфы на содержание велькара, постаралась ничего не забыть. Мне нужно было с кем-то поделиться. Тетушка Дора непременно разнервничается, будет переживать, а вот дядюшка Готрек – тот, кому я могу доверять, тот, чье мнение для меня важно, тот, кого я ценю и уважаю.

- Да уж, дочка, - задумчиво выдал гном, снимая шапку и потирая голову.

Удивилась. Новый жест. Раньше дядюшка бороду потирал, теперь небольшую лысину на голове.

- Как же он останется, коли ты его силой кормишь? – кивнул на Храна.

- Он уже большой, может охотиться. Вырос просто на глазах! Высший сказал, только эльфы могут велькаров силой кормить, а к драконам они и не подходят. Хран очень дракона не любит, дядюшка, - делилась я. – Только я совсем ничего не понимаю тогда. Лир’Кадэн сказал, что я полукровка. Да и чешуйки эти, - показала руку, на которой они остались. – Но Хран меня не боится, и я действительно выкормила его силой. Что же это получается, мои родители – дракон и эльф?

Я впервые озвучила это вслух и со страхом ждала вердикта дядюшки. Его мнение играет для меня важную роль, я искренне боялась увидеть в его глазах страх или неприятие.

- Непростая ты человека, Катнора, сразу то было видно, как расти начала. Неуж мы с Дорой высшую в своем доме растили? – улыбнулся он, стараясь сбить неловкость момента, явно видя мои переживания.

- Да какая из меня высшая? – улыбнулась в ответ. – От высших только вот чешуя да досталась. Мелкая к тому же. Может я и вовсе рыба какая!

- Рыба? – расхохотался Готрек. – Катнора, ну даешь! Рыба! – едва не покатывался со смеху он.

Волкодавы игру охотно приняли. Стали прыгать вокруг нас, носиться, лаять. Погладила грязную сваленную шерсть, чувствуя, как немного отпускает.

- Дядюшка, тот высший, он скорее всего за мной прилетит, - выдохнула, решившись. - Сбежала я. Без спроса сбежала. Еще и ректора подставила перед высшим. Думаю, денек-другой, да и кончится моя свобода.

- Тогда первым делом велькара твоего спрятать надо! – хлопнул по коленям гном. - Идем к Гарриму, Катнора. Если кто место подскажет, так только староста.