Глава 4

Аминэт Накар приезжает на четвёртый день. Узнаю рокочущий звук его внедорожника, разрывающий тихую мелодию станичного утра. Сердце от страха уходит в пятки, замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Чувствую, как кровь отливает от лица. Становится трудно дышать. – Он нашёл меня! – я инстинктивно отшатываюсь от окна. Испуганным ребёнком вжимаюсь в стену. Двадцать три года повиновения сминают меня в комок одним звуком его мотора. Светлана смотрит на меня, потом на дверь. Лицо одноклассницы не бледнеет, а становится собранным, твёрдым. – Сиди тут, – коротко бросает она мне и выходит на крыльцо, хлопая дверью. Я слышу его шаги – тяжёлые, уверенные, властные. Так он ходит по нашему дому, обозначая своё право на любое пространство. – Где она? – низкий, привычно командный голос, не терпящий возражений. – Аминэт! Выходи немедленно! Хватит этого цирка! Я не двигаюсь. Ватные ноги подкашиваются. Во рту сушь. Чувствую тот же животный страх, что и в семнадцать лет. Страх не угодить. Ослушаться. Вызвать гнев. – Вы к кому? – спокойно, даже немного лениво спрашивает Светлана. – Не валяй дурака, Света! Ты знаешь, зачем я. Отдай мне мою жену. Она нагулялась, пора домой! Он мог отследить машину по камерам, или вообще по моему телефону. Почему не подумала об этом раньше? Уверена, он собрал всё, что можно на семью подруги. – Она не вещь, чтобы её «отдавать», – парирует Светлана. – Аминэт здесь гостья. И если она не хочет выходить, то не выйдет. Слышится короткий, издевательский смешок. – Что? Ты мне сейчас укажешь на дверь? В моём доме она делает, что я скажу, а уж здесь и подавно. Аминэт! Последний раз говорю! – его голос гремит, становясь опасным. Я делаю шаг. Потом другой. Сила привычки, вбитая в подкорку, сильнее страха. Я выхожу на крыльцо. Накар стоит передо мной огромной горой. Властное лицо искажено презрительной гримасой гнева. Он смотрит на меня так, будто я что-то неприятное, что прилипло к его подошве. – Ну, наконец-то. Собирай вещи. Поехали, – и поворачивается, чтобы уйти, абсолютно уверенный, что я послушно поплетусь следом. – Я никуда с тобой не поеду, Накар, – словно издалека слышу собственный голос. Он тихий, но чёткий. И абсолютно чужой. Он замирает. Медленно, очень медленно разворачивается ко мне. Чёрные глаза сужаются до щёлочек. Широкая бровь взлетает вверх. – Что ты сказала?..– говорит, презрительно приподняв уголки жёстких губ. В животе ледяной комок страха, но в душе разгоняется буря. – Я сказала, что не поеду с тобой. Я подала на развод. – Какой ещё развод? – он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. – С ума сошла, женщина?! Кто ты такая, чтобы подавать на развод со мной? Я тебя чуть ли не на помойке нашёл. Что ваш род против рода Тугушевых? Я тебя вырастил, поставил на ноги! Ты всем обязана мне! А теперь устраиваешь истерики из-за какой-то ерунды! Немедленно извинись, и поехали домой! Его слова бьют, как плети. Жаль, что отец не слышит этих слов. Мы никогда не были нищими! Я с отличием окончила школу. Могла поступить в любой университет страны. Он лишил счастливого будущего умную, тянущуюся к знаниям девушку. «Вырастил?» «Поставил на ноги?» Взрослый мужчина взял семнадцатилетнюю девочку и сделал из неё удобный аксессуар. А теперь требует вернуть бездушную вещь обратно? Лучше бы он этого не говорил! – Ерунды?.. – мой голос начинает дрожать. – Ты подло врал мне! Женился на подруге, ровеснице нашей дочери! – И что такого? – он разводит руками, и в его глазах искреннее недоумение. – Я мужчина, который может себе это позволить! Я её содержу. Построил ей отдельный дом! При этом тебя я ни в чём не ущемлял! Твой дворец ничем не хуже! Всё лучшее тебе отдавал! А ты вместо благодарности… – Чёрные глаза наливаются кровью. – Кто ты такая, чтобы мне указывать? Ты – моя жена! Твоё дело – молчать и слушаться! Он снова делает шаг вперёд. Крылья крупного носа хищно выгнуты. Мощная рука тянется, чтобы схватить меня за запястье. Я замираю, ожидая боли, привычного подчинения. – Накар, – вдруг говорит Светлана. Её голос холодный, как сталь. – Убери руку. И уезжай. Сейчас же! – А ты кто? – он поворачивается к ней, и его терпение лопается. – Не учи меня жить, женщина! Это моя жена! Я её заберу, когда захочу и как захочу! Твои угрозы меня не волнуют! Я здесь и Бог, и царь, и воинский начальник! Поняла? Вся полиция у меня на зарплате! Так что, иди на кухню, пеки пироги, а в семейные разговоры не лезь! Накар снова тянется ко мне. Сильные пальцы почти смыкаются на моём запястье. И тут во мне что-то щёлкает. Окончательно и бесповоротно! Страх сменяется ледяной, всепоглощающей яростью загнанного в угол зверя. – Тронешь меня – подниму такой шум, что тебе мало не покажется, – я чётко выговариваю каждое слово. Голос больше не дрожит, а звенит, как лезвие. Он замирает, поражённый: – Что?.. – Ты сказал – полиция у тебя на зарплате. Прекрасно. Света записывает наш разговор на диктофон. А с прессой как? – я делаю шаг навстречу, впервые в жизни глядя ему прямо в глаза. – А соцсети? Что скажут твои друзья в Москве, в белом доме? Им понравится, если я на всех площадках выложу свою историю? Историю олимпийского чемпиона, строительного магната, который берёт второй женой подругу дочери! В то время, пока первая жена моет ноги его родителям? С фотографиями второго дворца и моими показаниями? Как ты думаешь, твои связи помогут заткнуть меня? Или вся Москва – твои родственники? Я вижу, как его уверенность даёт первую трещину. Злое лицо сначала багровеет, потом медленно сереет. Грозный муж не ожидал этого. Он ожидал слёз, мольбы, покорности. Привык давить силой, властью, деньгами. Я пригрозила единственным, чего он по-настоящему боится – публичным скандалом. Ударом по репутации. По имиджу успешного, благополучного человека. – Ты… Ты не посмеешь, – сипит Накар. Но в его глазах уже нет недавней уверенности. Там промелькнул страх. – Попробуй, – отвечаю я абсолютно спокойно. – Тронь меня хотя бы пальцем. И твоё благополучие рухнет в одночасье. Ты хвастаешься инвесторам, какая у тебя образцовая семья. Интересно, как они отреагируют на правду? Накар смотрит на меня с нескрываемым изумлением и ненавистью, словно видит впервые. Сейчас я не та Аминэт, которую он знал двадцать три года. А кто-то другой. Чужой и опасный. – Ты плохая мать, – переходит он на последнее, что у него осталось. – Ты бросила детей. – Дети выросли. К тому же они сами от меня отказались, – отрезаю я. – Наследники выбрали тебя. Твои деньги, твою власть, твою юную жену. У меня их больше нет. А значит, и бояться мне нечего. Это последняя капля. Он понимает, что рычагов давления больше нет. Никаких. Ни угрозы, ни шантаж, ни манипуляции – не сработают. Перед ним стоит женщина, которой нечего терять. И это самая страшная сила на свете. Он молча отступает. Могучее тело кажется вдруг постаревшим, ссутулившимся. Он бросает на меня последний, ненавидящий взгляд, разворачивается и идёт к своей машине. Дверца хлопает с оглушительным грохотом. Внедорожник с рыком срывается с места и исчезает в облаке пыли. Стою на крыльце и не могу пошевелиться. Внутри всё дрожит от колоссального напряжения. Ноги подкашиваются. Делаю глубокий, прерывистый вдох. И ещё один. До сих пор не верю в свою победу. Светлана подходит ко мне, обнимает за плечи. Руки подруги тёплые, мягкие. Их сила удерживает меня от падения. – Молодец, – тихо говорит она. – Держалась до последнего. Горжусь тобой! Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Я только что выиграла свою первую битву. Не большую войну, нет. Но первый, самый важный бой. Я сказала «нет». И Накар отступил. Уверена, он вернётся, но я буду готова. Смотрю на дорогу, где растворился его автомобиль, и понимаю – пути назад нет. Я сожгла все мосты. И теперь предстоит научиться жить в этой новой, пугающей реальности. Где я – не жена. Где я – не мать. Где я – только я. Одна. Но – непокорённая.