Глава 27

ГЛАВА 27 - Я... я поняла, - прошептала, с трудом поднимаясь на ноги. Тело ныло, каждый шаг отдавался пульсирующей болью в местах ударов. Тетке Гульназ в пыточной бы работать. Уж что, что, а боль она умеет доставлять. Гадина злобная. - И не вздумай хромать или кривиться, когда будешь проходить рядом с Берсаном, - Алят с брезгливостью отряхнула свои ладони, словно прикосновение ко мне испачкало её. - Если он заметит хоть что-то, мы скажем, что ты сама билась в истерике и бросалась на стены, чтобы привлечь его внимание. Кому он поверит? Своей крови или дочери врага? Да, мне он вряд ли поверит. Да и не стану я жаловаться. Тогда они меня точно истерзают. Я вышла из комнаты Алят, едва переставляя ноги. В коридоре было пусто, но мне казалось, что они все еще следят за мной. Смотрят своими змеиными, страшными глазами. Добравшись до своей комнаты, я первым делом бросилась к зеркалу. На плече уже проступила зловещая синева, а предплечье горело огнем. Бежать… Это слово пульсировало в висках. С одной стороны, это шанс. Свобода. Конец этого кошмара. Но с другой, я понимала, что Гульназ не делает подарков. Если я сбегу, для Берсана это будет выглядеть как предательство. Я его опозорю своим побегом. Где это видано, чтобы от главы клана Керимовых сбежала жена? А еще, он сочтет, что я вернулась к отцу, и тогда война вспыхнет с новой силой. И отцу ее не выиграть. У него на это ни сил, ни ресурсов. Вспомнить только, как он пришел тогда один, с пистолетом… На него даже охранники с сочувствием смотрели. Я начала судорожно перебирать вещи, ища самое закрытое платье с длинными рукавами. Руки дрожали. - Они хотят, чтобы он меня возненавидел, - прошептала я своему отражению. - Если я уйду тайно, он решит, что я смеюсь над его милосердием. Но остаться значило обречь себя на новые пытки от этих женщин. Я металась между двух огней, которые грозились превратить меня в пепел. Я натянула на себя серое трикотажное платье с высоким горлом. Ткань больно коснулась плеча, и я зажмурилась, сглатывая слезы. Нужно быть сильной. Нужно просто дожить до вечера. А потом… Потом … Я не знала, что будет вечером. И ужасно боялась. Весь день я провела как в тумане, вздрагивая от каждого шороха за дверью. Я не знала, что делать. Бежать? Куда и как?.. Мой отец вряд ли примет меня после того, как я стала дочерью врага. Он в прошлую нашу встречу хорошо показал, насколько теперь меня ненавидит. А еще. Мне не хотелось унижать своим побегом Берсана. Да, он ненавидит меня так же, как и остальные, но он заступался за меня. Он справедлив. Даже по отношению к врагам. Позорить его не хотелось. Как и пробуждать в нем гнев. Так я и провела день в раздумьях. А когда настало время ужина, мне пришлось спуститься. Я шла по лестнице, вцепившись в перила, и каждый шаг давался с трудом. Главное, не хромать. Не подавать вида, что со мной что-то не так. Чтобы он не догадался… Теперь я не воспринимала Гульназ и Алят, как мелких вредительниц. Сегодня они стали для меня настоящей угрозой. В столовой уже все собрались. Берсан сидел во главе стола, изучая что-то в планшете. Халид поднял на меня взгляд и приветливо улыбнулся, но тут же улыбаться перестал. Почему? Заметил мою бледность? Или что? Где-то видно синяк? Я занервничала и поспешила к своему стулу. Благо, он находится далеко от Берсана и он не сможет меня детально рассмотреть. Гульназ и Алят, как и приказал Берсан, в столовой не было. Это хорошо. Потому что я не смогла бы здесь находиться в их присутствии. Я присела на свое место, стараясь дышать ровно. - Что с тобой? — Берсан неожиданно оторвал взгляд от экрана планшета и посмотрел на меня. Глаза в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, читающим меня, как раскрытую книгу. – Ты выглядишь так, будто увидела призрака. - Голова болит, - незамедлительно соврала я, опуская глаза в свою тарелку. - Наверное, из-за погоды. - Подними голову, - жестким тоном произнес он. Я медленно подняла взгляд, подчиняясь. Он долго смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло странное выражение. Он будто чувствовал фальшь. - После ужина зайди ко мне в кабинет, - бросил он и вернулся к еде. Сердце пропустило удар. В кабинет? А как же побег? Гульназ сказала ждать после ужина. Ужин прошел в жуткой тишине. Как только Берсан встал и вышел, ко мне подошла одна из служанок и шепнула на ухо: - Госпожа Гульназ ждет вас у черного входа через десять минут. Поспешите, если хотите жить. Я испуганно уставилась на девушку, но та быстро развернулась и исчезла из столовой. Будто и не было ее. Но я точно расслышала, что она сказала. Я сглотнула и поднялась из-за стола. Сначала я пойду к Берсану. Не думаю, что он надолго меня задержит. А потом… Потом я сделаю то, что должна. Я направилась к его кабинету, чувствуя, как ноги становятся ватными, а решительность теряется с каждым шагом. Плечо ныло, а кожа под трикотажем, казалось, горела огнем. Было ужасно жарко в этом одеянии, но надеть что-нибудь полегче я не могла по понятным причинам. Я осторожно постучала и, услышав короткое «Войди», толкнула дверь. Берсан сидел в глубоком кожаном кресле, в полумраке кабинета его большой силуэт казался еще более внушительным и пугающим. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен в окно, за которым сгущались сумерки. - Подойди ближе, - приказал он, по-прежнему не поворачивая головы. Я сделала несколько шагов, остановившись у края его стола. Сердце отбивало бешеный ритм. Десять минут… у меня есть всего десять минут, прежде чем Гульназ решит, что я отказываюсь бежать. - Ты за весь ужин ни разу не прикоснулась к еде, - он медленно повернулся в мою сторону. В свете настольной лампы его глаза казались почти черными. – Ты кутаешься в зимнее платье, хотя в доме работает отопление. Я не мог найти тебя днем. Тебя не было ни в доме, ни в саду. Что происходит? - Мне просто нездоровится, - я старалась, чтобы голос не дрожал, но он подвел меня, сорвавшись на последнем слове. Берсан встал. Медленно, по-хищному, он обошел стол и остановился в шаге от меня. Я инстинктивно втянула голову в плечи, и этот жест защиты не укрылся от него. - Почему ты меня боишься? Разве я хоть раз тебя обидел? - спросил он, и в его голосе не было привычной стали, только странное, холодное любопытство. - Я даровал тебе жизнь. Я прекратил вражду. Я даже выгнал из-за стола своих родных, чтобы они не смели обижать тебя. Так что не так? Что тебе не нравится? Он протянул руку. Я замерла, боясь вдохнуть. Его пальцы коснулись моего подбородка, он поднял мое лицо и я посмотрела на него. - У тебя глаза загнанного зверя, Альмира, - впервые он произнес мое имя, и от этого по телу прошла странная дрожь. - Ты что-то задумала? Я замотала головой, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Нет... ничего… я просто хочу отдохнуть. Пожалуйста, можно я пойду? Его рука медленно соскользнула с моего подбородка и легла на мое плечо. Именно туда, где под тканью одежды скрывался самый большой синяк. Я не выдержала. Тихий, судорожный вздох сорвался с моих губ, и я непроизвольно дернулась всем телом. Берсан мгновенно изменился в лице. Глаза сузились, а хватка на плече стала ощутимее. - Что это? - его голос стал ледяным. - Почему ты вскрикнула? - Я не вскрикнула… То есть… Ничего... просто... - я попыталась отступить, но он не позволил. - Сними это, - он кивнул на мое платье. - Что?! Нет! - я в ужасе прижала руки к груди. - Я сказал, сними это платье. Сейчас же. - Ты не можешь меня заставить… Я не буду перед тобой раздеваться. Ни за что! – я отступила от него на шаг, склонила голову, все так же прижимая руки к груди. - Пожалуйста, Берсан, не надо... — я вжалась спиной в холодную стену. - Не заставляй меня. Умоляю тебя! Я дочь твоего врага, разве этого недостаточно? Разве мало унижений я проживаю здесь каждый день? - мой голос дрожал, в нем прорезалось отчаяние. - Ты и так забрал у меня всё. Дом, отца, будущее. Не забирай мою честь. Не заставляй меня позориться перед тобой… Если ты действительно справедливый человек, если в тебе есть хоть капля жалости ко мне… Не заставляй. Берсан замер. Его взгляд, тяжелый и изучающий, скользил по моему бледному лицу, по рукам, которые судорожно сжимали ткань платья. Я видела, как в его глазах борется подозрение и человечность. Справедливость - это его единственная «слабая» точка, на которую я могла нажать. - Иди, - наконец глухо произнес он, отступая на шаг. - Иди к себе. Но не думай, что этот разговор окончен. Ты что-то скрываешь. И я узнаю что. Я молча проскользнула мимо него, едва не коснувшись плечом его груди, и вылетела из кабинета. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Десять минут уже почти истекли. Я зашла в свою комнату, схватила верхнюю одежду, чтобы не окоченеть на улице. Быстро прошла по длинному, уже знакомому коридору и бросилась к кухонному блоку. Каждое движение отдавалось вспышками боли в спине и плечах, но страх перед Гульназ был сильнее. Пусть это закончится. Сегодня. Сейчас. У черного входа, во мраке, я действительно увидела две фигуры. Гульназ и Алят. - Пришла всё-таки, - прошипела Гульназ, хватая меня за локоть и больно сдавливая один из свежих синяков. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. - Быстрее. Машина за воротами, а охрана собралась в другом месте. Водитель отвезет тебя в другой город. Если хоть раз обернешься или попробуешь связаться с Берсаном, пеняй на себя. Для него ты теперь воровка и предательница, которая сбежала под покровом ночи. Тебя будут искать как преступницу. Они потащили меня к забору в саду. Я понимала, что сейчас я совершаю самую большую ошибку в жизни, подписываю приговор себе перед Берсаном, но оставаться в этом доме, где меня медленно убивают, было невозможно. - Держи. Это тебе, - Алят сунула мне в руки толстую пачку денег. – Если что, ты их сама взяла из открытого сейфа Берсана. Поняла? Если тебя поймают, мы все будем отрицать. Это ты воровка, поняла?