Глава 34

ГЛАВА 34 Из кабинета Берсана я вышла, едва не покачиваясь от переизбытка эмоций. До сих пор в голове звучали его слова «Заберут у меня»… Заберут у него… Разве ему будет от этого больно? Ему будет больно, если старейшины меня убьют? Разве я не враг ему? Я присела на ступеньках, прислонившись лбом к перилам. - Ты снова грустишь? – услышала голос Халида и подняла на него взгляд. Его глаза были не такими, как у Берсана. В них не было той страшной, скрытой ярости, которая полыхала огнем. У Халида глаза были теплого медового оттенка. - Я просто отдыхаю, - вымучено улыбнулась я. Он оперся на перила и посмотрел мне в лицо. - Как ты это все выдерживаешь? Спать в одной комнате с врагом… А теперь еще и это идиотское условие родить ему ребенка… Мне очень жаль, Альмира, что ты попала сюда. Берсан сломает тебя. - Берсан защищает меня. От Гульназ, от Алят, от старейшин! – начала горячо спорить я, заступаясь за Берсана. - Вряд ли он тебя защищает. И мне жаль, что ты не смогла сбежать. В любом другом месте тебе было бы лучше, чем здесь. Он запер тебя в клетке, где тебе каждый день напоминают о том, чья ты дочь. В его поступках нет справедливости. Иначе он отпустил бы тебя еще тогда, когда решил взять в жены. Он мстит твоему отцу. По-своему мстит. Без оружия. Намного страшнее. - А я думала, ты его кузен. - Я кузен, - усмехнулся Халид. – Но это не мешает мне видеть его таким, каким он является. Я знаю его с детства. Он всегда был жестоким. Он никогда не полюбит тебя, Альмира. Ты всю жизнь будешь для него лишь орудием в этой долголетней вражде. И даже ваши дети будут расплачиваться за то, чего не делали. Просто потому, что ты их мать. Для Берсана и ты, и ваши будущие дети не более, чем символ власти. Он глава клана и ни за что не лишится своего трона. Он сделает все, чтобы остаться главным. - Зачем ты мне все это говоришь? – спросила я, опуская глаза вниз. Мне от его слов было почему-то неприятно, хотя я и понимала, что в этом есть доля правды. А может и не только доля… - Мне не нужно ничье сочувствие и… - я замолчала, потому что совсем рядом послышались шаги. Его шаги. Берсана. Так уверенно и быстро ходит лишь он. Вскоре он показался и остановился, переводя взгляд с Халида на меня. И было в этом взгляде что-то нехорошее, злое. - Халид? Ты забыл дорогу в свою комнату? Кажется, она в другом крыле дома, - голос Берсана стал почему-то угрожающим. Халид дерзко усмехнулся, переводя взгляд с меня на Берсана. - Мы просто разговаривали. Твою жену в этом доме так все ненавидят, что ей даже поговорить не с кем. - Я сам поговорю со своей женой. В твоих услугах придворного шута она не нуждается, - в голосе Берсана слышалась неприкрытая злость. Я поднялась со ступенек и в этот момент Берсан подошел, обнял меня за талию. Крепко обнял. Его пальцы сжались так сильно, что я едва не вскрикнула от боли. Халид наигранно склонил голову и, развернувшись, ушел в противоположное крыло дома. Берсан же убрал руку с моей талии, грозно посмотрел сверху вниз. - О чем вы шептались тут? - Ни о чем, - я растерянно пожала плечами. – Он просто мне посочувствовал... И все. - И все? Да Халид мечтает обо всем, что принадлежит мне еще с тех пор, как научился держать в руке ложку. А теперь я застаю вас за разговорчиками. Думаешь, он поможет тебе сбежать? - Я не собираюсь бежать… Больше нет. И мы об этом не говорили. - Значит, посочувствовал. Тому, что ты стала моей женой, так? - Так, - правдиво ответила я. - Халид не тот, кому стоит доверять свои печали и радости. Он член моей семьи. Альмира. Он Керимов. А Керимовы тебе не друзья. Кроме меня, своего мужа, ты не будешь ни с кем говорить и жаловаться. Я запрещаю тебе общаться с Халидом. - Запрещаешь разговаривать? – я усмехнулась. – Сначала ты лишил меня отца, дома, свободы, а теперь запрещаешь даже рот открывать? Там, в твоем кабинете, мне показалось, что ты другой. Но Халид был прав. Я для тебя лишь инструмент власти. И ничего более. Дочь врага, которую ты используешь в своих целях. - Так вот о чем вы говорили, - он улыбнулся лишь уголком рта. – Какая же ты глупая, Альмира. Ты думаешь, что он тебя жалеет? Сочувствует тебе? Я скажу тебе правду, моя дорогая жена. В этом доме не живут сочувствие и сострадание. Только жажда мести и крови! – он приблизил ко мне свое лицо так, что я ощутила на своих ресницах его дыхание. – А теперь иди в нашу комнату. И забудь о Халиде. Он тебе ничем не поможет, лишь потащит за собой в глубокую яму, из которой ты не выберешься, если поддашься. Он видит в тебе не человека, которому нужно сострадание, а мою слабость! Они все уже поняли, что ты слабость, которая может помочь свергнуть меня! Иди в комнату и не выходи оттуда до ужина. Я молча развернулась и пошла в сторону комнаты. Его слова о том, что я его слабость заставили сердце биться чаще. Почему он так сказал? Я действительно его слабость? Почему? Почему он позволил ее себе? Он же такой жесткий, такой грозный и строгий… Я не верила в то, что он что-то чувствует ко мне. Но он, похоже, утверждал именно это… Иначе почему не избавится от слабости? Зачем положил эту слабость в свою постель? Весь остаток дня я провела в спальне, как и было велено. Честно говоря, мне и не хотелось куда-то выходить. Видеть мерзкие лица Гульназ и Алят, Халида, который имел на меня какие-то непонятные виды. И даже Берсана, который снова будет смотреть на меня, как на свою собственность. А когда в спальню постучали, и в дверном проеме появилась Ханифа и позвала меня на ужин, я отказалась. - Передай им, что я неважно себя чувствую и ужинать не буду. Ханифа потупилась. - Но, госпожа… правила… - Да плевать на их правила! – вскрикнула я, не выдержав. – Не пойду туда! Не хочу видеть их лица! Ханифа вздрогнула от моего крика и удивленно вскинула на меня глаза. - Извините, госпожа. Я все передам… - она попятилась назад и аккуратно прикрыла за собой дверь. Я ждала, что на мой маленький бунт последует реакция Берсана и он придет за мной лично, чтобы отвести к столу, где сидят его змеи-родственницы. Но этого не произошло. Через пятнадцать минут в дверь снова тихо постучали и в комнату просочилась Ханифа с подносом, полным еды. - Господин Берсан велел принести вам ужин сюда. - Спасибо, - прошептала я, глядя на большой сочный стейк и салат. Есть не хотелось. Совсем. Единственное, чего захотелось – молоко. Я взяла теплый стакан, и небольшими глотками опустошила его. Потом, глянув на часы, быстро переоделась в пижаму и нырнула в постель. Хотелось уснуть, пока не пришел Берсан. Но уснуть я не успела. Он вошел в комнату, прошел к тумбочке и снял часы. Я слышала, как они стукнули о поверхность. Потом в ванной полилась вода и я крепко зажмурилась, когда он вышел в одном полотенце. В свете ночника я не разглядела его тело полностью, но в глаза бросилась все та же татуировка огня на его груди. Он прошел к гардеробной, зашуршал одеждой и через пару мгновений лег на кровать. - Я знаю, что ты не спишь, - произнес тихо. – Нам нужно решить, что делать дальше. У нас есть три месяца. Это не так много, как тебе кажется. Я резко повернулась к нему, натянув одеяло до подбородка. - А что, если я не хочу? Что, если я не соглашусь рожать тебе детей? Ты сам сказал, что в этом доме только месть и кровь. Что ждет ребенка в таком месте? Берсан придвинулся ближе ко мне и коснулся моих волос, рассыпанных по подушке, своими пальцами. - Тогда нам обоим конец. Меня свергнут, я больше не буду главой клана и ни один мой приказ не будет иметь значения. Я не смогу тебя защитить и тебя убьют. Все мои старания прекратить кровопролитие пойдут насмарку. Или же я сделаю это сам. Убью тебя. Чтобы остаться главой клана. Чтобы выполнить свое предназначение. В любом случае у меня есть выбор. У тебя его нет, Альмира. Я не хочу твоей гибели. Ты своим появлением в моем доме напомнила, что есть не только ярость, злость, гнев и желание отомстить. Ты заставила мое сердце биться быстрее, - его рука вдруг легла мне на то самое плечо, на котором остался синяк от трости. Боль была слабой, он не давил. Но тяжесть его руки напомнила мне о том, как жестоко со мной обошлись его родственницы. – Если ты родишь мне ребенка, то автоматически станешь хозяйкой этого дома. Ты сможешь приказывать, сможешь ставить на место мою тетку и сестру. Сможешь превратить этот особняк в свой дом, которого сейчас лишена. Все изменится. Тебе нужно только стать моей женой по-настоящему. Как не жутко это признавать, но Берсан прав. Мы должны что-то решить. И у нас не так много времени. Всего три месяца на то, чтобы я забеременела. Но как? Как мне отдаться врагу? - Я не уверена, что смогу… - прошептала, роняя слезу на подушку. - А я уверен, что мы сможем. Только доверься мне. Прими меня, как своего мужа. Забудь о том, почему ты здесь, - его ладонь неожиданно легла на мою щеку. Сухая, большая, тяжелая. Я слегка дернулась от его прикосновения, но тут же застыла, посмотрев ему в глаза. Там не было лжи, притворства. Не было обещания сладкой жизни и чудесного будущего. Он предлагал мне сделку. Шанс выжить и прекратить издевательства надо мной. Он предлагал власть… Стать хозяйкой этого дома и прижать к стенке тех, кто меня обижал. Он стер большим пальцем мою слезу и это было так… Необычно… Так нежно, что я не выдержала и заплакала уже в голос. - Тише. Не плачь. Я не хочу видеть твои слезы. Ты должна принять решение. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше для нас обоих. - Но ты… - я всхлипнула. – Ты… Как ты сможешь со мной… после всего, что сотворил мой отец? Я ведь для тебя враг. - Ты мне не враг. Была бы врагом, я бы тебя уже уничтожил. Ты просто родилась не у того человека. И я предлагаю тебе все исправить. А насчет моих чувств не беспокойся. Я взрослый мужчина. Быть с женщиной для меня не в новинку.