Глава 16

Джамал

Когда мент свалил с нашими деньгами, я почувствовал, как напряжение в плечах наконец отпустило. Проблема решена. Но это была только половина дела. Пора было разобраться с настоящими виновниками.

— Руслан! — рявкнул я.

— Да, хозяин!

— Собери всех в гостиной. Включая Айшат и Марьям. Немедленно.

— Будет сделано.

Диана смотрела на меня с тревогой.

— Что ты собираешься делать?

— То, что должен был сделать еще вчера. Навести порядок в своем доме.

Через десять минут в гостиной собрались все. Айшат с Тимуром на руках, Марьям с недовольным лицом, прислуга, охрана. Все ждали, что я скажу.

— Итак, предатели хреновы, — начал я, обводя всех взглядом. — Пока меня не было, некоторые из вас решили, что можно играть против своей семьи.

Повисла напряженная тишина.

— Айшат. Марьям. Выходите вперед.

Обе женщины переглянулись, но не повиноваться не посмели.

— Сегодня вы дали показания против меня в полиции, — продолжил я ледяным тоном. — Сказали, что я напал на людей без причины. Забыли упомянуть, что эти люди пытались изнасиловать мою жену.

— Джамал, мы только...

— Заткнись, Айшат! — рявкнул я. — Говорить будешь, когда разрешу!

Тимур заплакал от моего крика, и Айшат прижала его к себе.

— Вы думали, что менты меня арестуют? — усмехнулся я. — Что я сяду, а вы будете тут королевами?

— Нет, мы просто...

— МОЛЧАТЬ! — заорал я так, что посуда в серванте зазвенела.

Марьям вдруг схватилась за грудь и тяжело дышала.

— Сердце... — простонала она. — Сердце болит...

— Болит? — Я подошел к ней вплотную. — А у меня, сука, душа болит! От того, что родная бабка пытается сдать внука ментам!

— Джамал, пожалей старуху...

— Пожалеть? — Я схватил ее за плечи, встряхнул. — Ты меня жалела, когда показания давала?

Марьям застонала, лицо посерело. Но я знал ее хитрости — старая ведьма всегда хваталась за сердце, когда попадала в переплет.

— Хватит спектакль разыгрывать! — рявкнул я. — Сердце у тебя как у быка! Сколько лет уже этим дерьмом прикрываешься!

— Я... я умираю...

— Не дождешься! Будешь жить назло всем!

Я отпустил ее, и старуха рухнула в кресло, продолжая стонать.

— А теперь ты, Айшат, — повернулся я к первой жене. — Объясни мне, нахрена ты привела своих братьев?

— Они сами пришли...

— ВРЕШЬ! — Моя рука взметнулась и с размаху опустилась на ее щеку. Звонкая пощечина отозвалась по всей комнате.

Тимур завизжал от ужаса, Айшат шатнулась, но устояла.

— Ты хотела, чтобы они изнасиловали мою жену! — продолжал я, не обращая внимания на плач сына. — Думала, что после этого я ее выгоню!

— Нет, я не...

— НЕ ЛГИ МНЕ! — Я схватил ее за горло. — Я все знаю! Ты сама им сказала, где ее найти!

— Джамал, ребенок смотрит...

— Пусть смотрит! Пусть видит, что происходит с теми, кто предает семью!

Я сжал пальцы сильнее, и Айшат начала синеть.

— Мама! — плакал Тимур. — Не трогай маму!

Этот детский плач немного отрезвил меня. Я отпустил Айшат, и она рухнула на пол, кашляя.

— Собирай вещи, — сказал я холодно. — Через час валишь отсюда нахрен.

— Что? — Айшат подняла заплаканные глаза.

— Ты изгнана из этого дома. Навсегда.

— А Тимур?

— Тимур остается со мной. Ты его больше не увидишь.

— НЕТ! — завизжала она. — Ты не можешь отобрать у меня сына!

— Могу. И отбираю. За предательство.

Айшат бросилась ко мне на колени.

— Джамал, умоляю! Я больше не буду! Прости меня!

— Поздно, сука. Решение принято.

— Тогда убей меня! — рыдала она. — Не разлучай с сыном!

— Не дам тебе такой легкой смерти. Будешь жить и мучиться.

Я повернулся к охране.

— Отвезите ее к родителям. Пусть объяснят дочке, что такое предательство семьи.

И это самое страшное. Это харам - муж выгнал, за это свои могут и камнями закидать. Но мне было насрать. Она предала меня, она покуслась на мою вторую жену. Неповиновение карается. И иногда смертью. Пусть ее родители решают что с ней делать.

— Папа, не отдавай маму! — плакал Тимур, цепляясь за мои ноги.

Я поднял сына на руки. Мальчик рыдал, не понимая, что происходит.

— Тимур, мама поступила очень плохо, — объяснил я ему. — Теперь она должна понести наказание.

— Но я хочу к маме!

— Нет. Теперь ты будешь жить только со мной. И с тетей Дианой.

Айшат попыталась встать, но охранники уже взяли ее под руки.

— Джамал, прошу тебя! — кричала она. — Я исправлюсь! Буду послушной!

— Поздно, тварь. Надо было думать раньше.

Когда ее выволокли из дома, я посадил рыдающего Тимура и присел рядом. Мальчик дрожал всем телом, лицо было мокрым от слез.

— Сын, ты понимаешь, что произошло?

— ВЕРНИ МАМУ! — заорал он, колотя меня кулачками. — ВЕРНИ МАМУ СЕЙЧАС ЖЕ!

Его крики разрывали сердце, но я не мог изменить решение.

— Тимур, мама поступила плохо...

— НЕТ! — Мальчик выкручивался из моих рук. — МАМА ХОРОШАЯ! А ТЫ ПЛОХОЙ! И ОНА ПЛОХАЯ!

Он ткнул пальцем в Диану, и в его детских глазах горела настоящая ненависть.

— ЭТО ИЗ-ЗА НЕЕ! ОНА ПРОГНАЛА МОЮ МАМУ!

— Тимур, это неправда...

— ПРАВДА! — вопил он. — Я НЕНАВИЖУ ЕЕ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

Диана побледнела, отступила на шаг. Слезы наворачивались на ее глаза.

— Тимур, я не хотела... — начала она.

— УХОДИ! — закричал мальчик. — Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! ТЫ УКРАЛА МОЮ МАМУ!

Он бросился на Диану, пытаясь ее ударить. Я схватил сына, прижал к себе, но он продолжал вырываться.

— ОТПУСТИ! ХОЧУ К МАМЕ! ХОЧУ К МАМЕ!

— Мамы здесь больше нет, — жестко сказал я.

— ТОГДА Я ТОЖЕ НЕ БУДУ ЗДЕСЬ! — рыдал Тимур. — УБЕГУ К МАМЕ!

— Никуда ты не убежишь.

— УБЕГУ! И НИКОГДА НЕ ВЕРНУСЬ! И БУДУ НЕНАВИДЕТЬ ВАС ВСЕГДА!

Мальчик плакал так отчаянно, что у меня сжалось сердце. Но выбора не было. Айшат совершила предательство, и за это должна была заплатить.

Диана стояла у стены, по ее щекам текли слезы. Детская ненависть ранила ее больше любых побоев.

— Джамал, — прошептала она, — может, стоит вернуть ему мать? Он же страдает...

— НЕТ! — рявкнул я. — Решение принято!

Тимур продолжал рыдать, и эти детские слезы были хуже любой пытки. Но я не мог показать слабость. В нашем мире слабость убивает.

— Руслан! — позвал я.

— Да!

— Отведи Тимура в его комнату. Пусть успокоится.

— А если он не пойдет?

— Отнеси на руках.

Руслан взял вырывающегося мальчика и понес наверх. Тимур продолжал кричать:

— МАМА! МАМА! ВЕРНИСЬ!

Его голос становился все тише, пока совсем не затих за закрытой дверью.

Диана плакала, прижав руки к лицу.

— Он меня ненавидит, — всхлипывала она. — Ненавидит всей душой...

— Пройдет.

— Нет, не пройдет! Ты видел его глаза? Там была такая злость... как у взрослого...

Я обнял ее, прижал к себе. Она дрожала всем телом.

— Диана, он ребенок. Дети забывают.

— А если не забудет? Если будет ненавидеть меня всю жизнь?

— Не будет.

— Откуда ты знаешь?

Я не знал. Но не мог в этом признаться.

— Тимур поймет, когда вырастет. Поймет, что мать была предательницей.

— А если не поймет? Если будет винить во всем меня?

Диана права была. Ребенок мог навсегда возненавидеть ее. И тогда наша семья превратится в ад.

Но выбора у меня не было. Айшат переступила черту. И теперь все мы должны были расплачиваться за ее предательство.

Теперь оставалось разобраться с Марьям.

— А теперь ты, старая карга, — повернулся я к бабушке.

Марьям все еще держалась за сердце, лицо было серым, губы синими.

— Что решишь с тобой делать?

— Джамал... — хрипела она. — Сердце... совсем плохо...

Я подошел ближе, всмотрелся в ее лицо. Дышала тяжело, пот выступил на лбу. Похоже, на этот раз она не притворялась.

— Руслан! — крикнул я. — Врача!

— Джамал... — прошептала Марьям. — Прости старуху... я больше не буду...Аллахом клянусь. Я же воспитывала тебя, любила, кормила...Джамал Это дом твоего деда...

— Молчи. Береги силы.

Через полчаса приехал семейный доктор. Осмотрел Марьям, дал лекарство.

— Сердечный приступ, — сказал он мне в коридоре. — Легкий, но в ее возрасте это серьезно. Нужен покой, никаких нервов.

— Поняв.

Когда врач уехал, я вернулся к Марьям. Она лежала на диване, бледная, но живая.

— Слушай меня внимательно, бабуля, — сказал я тихо. — Ты остаешься в этом доме. Но с одним условием.

— Каким? — еле слышно спросила она.

— Будешь молчать. О Диане, о семье, о моих решениях. Ни слова против моей жены.

— Хорошо...

— И помни — это последнее предупреждение. Еще один выпад против Дианы, и отправлю тебя к твоей сестре доживать там свой век. Навсегда.

Марьям кивнула, но в ее глазах я увидел знакомый огонек. Злость никуда не делась, просто притаилась. Старая лиса будет ждать подходящего момента, чтобы отомстить.

Пусть. Пока она слаба и напугана, опасности нет. А там видно будет.

Когда все разошлись, я остался с Дианой и Тимуром. Мальчик устал от пережитого и заснул у Дианы на коленях. Она пришла в его комнату...Не знаю, что она ему говорила. Но когда я зашел мальчишка спал у нее на руках. Что в ней есть в этой маленькой женщине, что-то такое, что сводит с ума всех окружающих. Я теперь понимал как сильно был помешан на ней мой отец. Я и сам больной. Вижу ее и трясет всего от страсти.

— Ты очень жестоко с ними поступил, — тихо сказала Диана.

— Они получили по заслугам. Предательство должно наказываться.

— А что будет с Тимуром? Он же скучает по матери...

— Привыкнет. У него теперь есть ты.

— Но я не знаю, как быть матерью...

— Научишься. У тебя доброе сердце.

Диана погладила спящего мальчика по голове.

— Джамал, а если они вернутся? Будут мстить?

— Вернутся. Обязательно вернутся. Но это будет потом. А пока мы получили передышку.

— И что мы будем делать?

Я обнял ее за плечи, прижал к себе.

— Будем жить. Как настоящая семья.

— Ты этого хочешь?

— Больше всего на свете.

И это была правда. Впервые в жизни у меня была настоящая семья. Женщина, которую я любил, и сын, которого буду защищать любой ценой.

А кто попробует это разрушить — пожалеет. Очень сильно пожалеет.