Глава 22

От лица Дианы

Я лежала без сна всю ночь, слушая, как Джамал ворочается рядом. Каждые полчаса он вставал, ходил по комнате, затем снова ложился. Его напряжение передавалось мне, заставляя сердце биться как бешеное.

Айшат беременна. От него. Два месяца.

Эти слова крутились в голове, как заезженная пластинка, разрывая душу на куски. Значит, когда он женился на мне, она уже носила его ребенка под сердцем. Его кровь. Его продолжение.

А я... я была просто попыткой забыться.

Утром Джамал встал первым, даже не посмотрев на меня. Оделся молча и вышел. Я осталась лежать, уставившись в потолок, чувствуя, как внутри все превращается в ледяную пустоту.

Через час в дверь постучали.

— Войдите, — прохрипела я.

Вошла Айшат. Живая, здоровая, с округлившимися щеками и блестящими глазами. Беременность делала ее красивее, женственнее.

— Диана, — сказала она мягко, — нам нужно поговорить.

— О чем?

— О том, как мы будем жить в одном доме.

Я села на кровати, натянув одеяло до подбородка. Чувствовала себя голой, беззащитной перед этой женщиной, которая носила то, чего я никогда не смогу ему дать.

— Слушаю.

— Диана, я не хочу ссор. Не хочу войны между нами.

— А чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы мы уважали друг друга. Ты — вторая жена Джамала, я — первая. У каждой свое место.

Слова "вторая жена" резанули как нож. Вторая. Опять вторая. Всю жизнь вторая.

— Ты уверена, что ты первая? — спросила я, пытаясь сохранить достоинство.

— Конечно, — улыбнулась Айшат. — Я мать его детей. Тимура и будущего малыша. А это дает мне особые права.

— Какие права?

— Право на главенство в доме. На воспитание всех детей, которые здесь появятся. На то, чтобы представлять семью на важных мероприятиях.

Каждое слово било по самому больному. Она перечисляла все то, чего у меня никогда не будет. Детей. Статуса. Признания.

— А что остается мне?

— Тебе остается быть любимой женщиной, — сказала Айшат с фальшивой жалостью. — Джамал тебя обожает, это видно. Ты будешь его утешением, его отдушиной.

— Любовницей, — горько сказала я.

— Если хочешь называть это так — да.

Я встала с кровати, подошла к окну. На душе было так мерзко, что хотелось выпрыгнуть и покончить с этим.

— Айшат, — сказала я, не оборачиваясь, — а ты его любишь?

— Конечно люблю. Он отец моих детей.

— Это не любовь. Это привязанность.

— А какая разница? Важен результат.

— Результат?

— Я здесь. Беременная. А ты... ты можешь исчезнуть в любой момент.

Угроза прозвучала мягко, но ясно. Я повернулась к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Джамал мужчина страстный, но непостоянный. Сегодня ты ему интересна, а завтра... кто знает?

— А ты будешь всегда?

— Буду. Потому что связана с ним детьми. А дети — это навсегда.

Она погладила еще плоский живот, и этот жест резанул больнее любых слов.

— Диана, я не хочу тебе зла, — продолжила Айшат. — Но ты должна понимать свое место. Ты здесь временно. А я — на всю жизнь.

Когда она ушла, я рухнула на кровать и заплакала. Горько, безнадежно, как плачут обреченные.

Она была права. У нее были дети, статус первой жены, традиции на ее стороне. А у меня... у меня была только любовь Джамала. Но надолго ли?

Вечером он пришел ко мне мрачный как туча.

— Я принял решение, — сказал он без предисловий.

— Какое?

— Признаю ребенка. Айшат остается в доме как моя жена.

— Понятно.

— Но ты тоже остаешься. Как вторая жена.

— Спасибо за щедрость, — язвительно бросила я.

— Диана, не начинай.

— Что не начинать? Радоваться, что получила крохи с твоего стола?

— У тебя есть мое сердце. Разве этого мало?

— Мало! — взорвалась я. — Потому что сердце — это слова! А дети, статус, признание — это реальность!

— Что ты хочешь от меня?

— Хочу быть единственной! Хочу, чтобы ты выбрал меня!

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— И то, и другое. У нее мой ребенок.

— А у меня может быть?

Вопрос повис в воздухе. Джамал смотрел на меня долго, изучающе.

— Может, — сказал он наконец. — Если захочешь.

— А ты захочешь?

— Захочу.

— Тогда почему не берешь меня? Почему держишь на расстоянии?

— Потому что мне так хочется. Нравится смотреть, как ты мучаешься от желания.

— Что?

— Ты слышала. Мне нравится видеть, как ты хочешь меня. Как готова на все ради моих прикосновений.

— Ты садист...

— Да. И что? Мне не надо бревно подо мной! Я не мой отец! Поняла?

Вечером в дом вернулся Тимур его возили в город на занятия. Мальчик бросился к Айшат, обнял ее, заплакал от радости.

— Мама! Ты вернулась! Я так скучал!

— И я скучала, малыш. Больше никуда не уйду.

Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как что-то умирает внутри. Семья. Настоящая семья. Мать, отец, ребенок. А я — лишняя.

— Тимур, — позвал Джамал.

— Да, папа?

— Иди поздоровайся с тетей Дианой.

Мальчик нехотя подошел ко мне, но в глазах читалась холодность.

— Привет, — буркнул он.

— Привет, Тимур.

— Папа, а теперь мама главная в доме? — спросил он, глядя на отца.

Джамал замялся с ответом.

— Обе важные, — сказал он наконец.

— Но мама же главнее? — настаивал Тимур. — Она мама твоих детей.

— Да, сын. Мама главнее.

Эти слова добили меня окончательно. Даже ребенок понимал мое место в этой семье.

Вечером за ужином Айшат села во главе стола. На место, которое раньше занимала я. А мне указали на стул сбоку.

— Это неправильно, — сказал Джамал.

— Что неправильно? — спросила Айшат.

— Диана должна сидеть рядом со мной.

— Но я же старшая жена. По традициям место рядом с мужем мое.

— В моем доме мои правила.

— А как же радиции, Джамал. Я родила тебе сына! Я жду второго сына от тебя! Где справедливость? Ты всегда был правильным! А что теперь изменилось? Ты меняешь свои принципы и правила. В угоду чему?

Джамал сжал кулаки, но промолчал. Айшат победила.

После ужина я пошла к себе и легла, не раздеваясь. Все. Конец. Я снова стала ненужной.

Через час пришел Джамал.

— Почему не переоделась?

— Нет сил.

— Диана, посмотри на меня.

— Не хочу.

Он сел на кровать, взял мое лицо в ладони.

— Что с тобой?

— То, что должно было случиться. Я опять стала второй.

— Для меня ты первая.

— Для тебя, может быть. А для остальных — никто.

— Мне наплевать на остальных.

— А мне нет! Мне важно, чтобы меня уважали! Чтобы признавали! А не смотрели как на любовницу!

— Тогда роди мне ребенка.

Слова ударили как пощечина.

— Что?

— Роди мне сына. И твой статус изменится.

— Ты хочешь использовать меня как инкубатор?

— Хочу дать тебе то, что нужно. Детей. Статус. Признание.

— А любовь?

— Любовь у тебя уже есть. Моя любовь.

Я отвернулась к стене. В груди горело от обиды и боли.

— Диана, — позвал он.

— Что?

— Я не могу дать тебе больше, чем даю. Не сейчас.

— Знаю.

— Но могу дать ребенка. Нашего ребенка.

— А потом что? Будешь метаться между двумя беременными женами?

— Потом решим, что делать дальше.

— А если не захочу рожать?

— Тогда так и останешься второй. Навсегда.

Ультиматум прозвучал жестко, но честно. Либо дети — либо статус любовницы до конца дней.

— Мне нужно время подумать, — сказала я.

— Конечно. Но помни - Айшат уже на втором месяце. Она родит первой в любом случае.

— Тогда зачем мне рожать?

— Чтобы стать матерью моих детей. Это единственный способ получить настоящий статус в этом доме.

Все сводилось к простой истине - без детей я так и останусь никем.

А где же любовь? Где место чувствам в этом холодном мире?

— Джамал, — сказала я, не поворачиваясь.

— Что?

— А если я рожу, ты будешь любить нашего ребенка так же, как детей Айшат?

— Буду. Это же моя кровь.

-- А что если у меня не может быть детей? От твоего отца я так и не забеременела!

Самой стало больно от этих слов...Сердце сильно сжалось и по телу разлилась неприятная дрожь.

-- Значит будешь довольствовать как ты говоришь моими словами. Это все, что я могу тебе сейчас дать. Этот разговор окончен. И...уважай Айшат. Никаких ссор в этом доме я не потркплю. Не провоцируй ее на скандалы. И спи сама. В своей одежде.

Он развернулсчя и ушел, а я разрыдалась в подушку от бессилия.