Глава 21

От лица Джамала

На обратном пути из Москвы Диана спала, прижавшись к моему плечу. Я смотрел на ее лицо, все еще опухшее от слез, и чувствовал, как что-то кипит у меня в груди. Ярость, нежность, безумная потребность защищать — все смешалось в один чертов коктейль, от которого сводило скулы.

Эта поездка разорвала меня на части. Видеть, как она рыдала на могиле матери, как билась о холодную землю — это было хуже любой пытки. Хуже пули в живот. Потому что ее боль стала моей болью, и теперь я не знал, где кончаюсь я и начинается она.

Самолет качнуло, и Диана сильнее прижалась ко мне во сне. Я почувствовал запах ее волос, тепло ее тела, и сердце сжалось так, что перехватило дыхание.

Она моя. Целиком, без остатка моя. И я убью любого, кто попытается это изменить.

Самолет приземлился в родном аэропорту в полдень. Диана проснулась от толчка и посмотрела в иллюминатор.

— Дома, — тихо сказала она.

— Да. Дома.

— А это дом? Для меня?

— Теперь да. Навсегда.

Я поцеловал ее в макушку, вдыхая этот запах, который сводил меня с ума. Она была такой хрупкой в моих объятиях, такой ломкой. И одновременно — самой сильной женщиной, которую я знал.

Но когда мы подъехали к особняку, все мои планы на спокойный вечер рухнули к чертям. У ворот стояла знакомая машина — черный "Лексус" с тонированными стеклами.

Кровь в венах мгновенно загорелась. Магомед, этот гребаный ублюдок, приехал. А это означало одно — проблемы. Большие, жирные проблемы.

— Джамал, что происходит? — Диана заметила, как напряглись мои мышцы.

— Скоро узнаем, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

У входа нас встретил Руслан с лицом как у покойника.

— Хозяин, у нас гости, — доложил он, и я услышал в его голосе предупреждение. — Магомед с сыновьями. И... Айшат с ними.

Имя Айшат ударило по мозгам как кувалда. Эта сука вернулась. Значит, пришло время расплаты за то, что я ее выгнал.

— Где они?

— В гостиной ждут. Уже час сидят.

— Прекрасно. Диана, поднимайся к себе.

— Но...

— БЕЗ ВОЗРАЖЕНИЙ! — рявкнул я так, что она вздрогнула. — Это не твое дело!

Она кивнула и поспешила к лестнице. А я остался стоять в прихожей, чувствуя, как адреналин разгоняется по венам. Руки сжались в кулаки, челюсти заходили ходуном.

Спокойно, Джамал. Спокойно. Сначала выясни, чего эти мрази хотят.

Я вошел в гостиную, и первое, что увидел, — Магомед восседает в моем кресле как царь на троне. Наглая морда. Рядом его сыновья — Али и Осман, оба с физиономиями как у могильщиков. А в углу, на диване, сидела она.

Айшат. Моя бывшая первая жена, которую я выгнал за предательство.

— Джамал! — Магомед поднялся, разводя руки. — Наконец-то! Мы уже заждались.

— Что вам нужно? — Голос прозвучал ледяным.

— Тебе не положено так разговаривать со старшими, — одернул меня Али.

— А тебе не положено указывать мне, как разговаривать в собственном доме, — огрызнулся я.

Магомед поднял руку, останавливая назревающую ссору.

— Джамал, мы пришли обсудить судьбу моей дочери.

— Какую судьбу? Я ее выгнал. Все.

— Не все. Потому что ты поступил несправедливо.

В груди что-то взорвалось от ярости. Несправедливо? НЕСПРАВЕДЛИВО?

— Твоя дочка привела своих братьев изнасиловать мою жену, а я поступил несправедливо?!

— НЕТ! — закричала Айшат, вскакивая с дивана. — Это неправда!

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул я так, что штукатурка едва не посыпалась с потолка.

— Джамал, выслушай, — Магомед встал между нами. — Те мужчины, которые напали на твою русскую... они не братья Айшат. Двоюродные. И действовали без нашего ведома.

Информация ударила как молния между глаз. Двоюродные? Не родные братья?

— Что за чушь ты несешь?

— Не чушь. Правду. Эти придурки решили взять инициативу в свои руки. Думали, что делают доброе дело, избавляя тебя от русской жены.

— И я должен в это поверить?

— Должен. Потому что у меня есть доказательства.

Магомед кивнул Осману, и тот достал телефон, включил запись.

— Слушай.

Из динамика раздался голос — один из тех ублюдков, которых я избил до полусмерти:

"Мы думали, что делаем правильно... хотели показать Джамалу, что русская не пара горцу... никто нас не посылал..."

Запись оборвалась, а я стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Значит, Айшат и правда была не при чем?

— Но даже если это так, — сказал я, пытаясь взять себя в руки, — она все равно мне не жена больше.

— Еще как жена! — Магомед выпрямился во весь рост. — И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что она беременна! Твоим ребенком!

Слово "беременна" ударило по голове как кирпич. Я уставился на Айшат, пытаясь разглядеть признаки, но ничего не видел. Слишком рано еще.

— Сколько? — хрипло спросил я.

— Два месяца, — тихо ответила Айшат, не поднимая глаз.

Два месяца... Получается, она залетела еще до того, как я ее выгнал. До всего этого дерьма с нападением.

— Почему раньше не сказала?

— Боялась, — всхлипнула она. — Думала, ты все равно не поверишь.

Я закрыл глаза, чувствуя, как мир переворачивается с ног на голову. Айшат беременна. От меня. Моим ребенком.

А значит, по всем традициям нашего народа, я должен ее принять обратно.

— Джамал, — Магомед подошел ближе, — моя дочь носит под сердцем твою кровь. Твоего сына или дочь. По закону предков ты не можешь ее отвергнуть.

— Могу, — процедил я сквозь зубы. — Еще как могу.

— Тогда мы пойдем к старейшинам. И они решат, как поступить с мужчиной, который выгнал беременную жену.

Угроза была не пустой. Старейшины никогда не прощали нарушения традиций. Особенно таких священных.

— Что вы хотите? — спросил я, чувствуя, как сжимается горло.

— Чтобы ты принял Айшат обратно. Дал ей статус жены и место в доме.

— А если я откажусь?

— Не откажешься, — уверенно сказал Магомед. — Потому что это твоя кровь. А от крови не отказываются.

Я посмотрел на Айшат. Она сидела, опустив голову, и тихо плакала. Живот еще плоский, но под сердцем уже рос мой ребенок. Мой. Моя кровь, мое продолжение.

И одновременно я думал о Диане. О том, как она отреагирует на эту новость. О том, что наше хрупкое счастье опять летит к чертям.

— Мне нужно время подумать, — сказал я наконец.

— У тебя есть сутки, — ответил Магомед. — А пока Айшат остается здесь. В своих комнатах.

— Это мой дом...

— И она мать твоего ребенка. По закону имеет право на место под этой крышей.

Они знали, что загнали меня в угол. Знали, что у меня нет выбора.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как что-то умирает внутри. — Пусть остается.

Айшат подняла голову, и в ее глазах вспыхнула надежда.

— Спасибо, Джамал! Я клянусь, больше никогда...

— НИ СЛОВА! — рявкнул я. — Живешь отдельно, в восточном крыле. Никаких претензий на главенство в доме. И держишься подальше от Дианы.

— Но Джамал...

— БЕЗ "НО"! Это мои условия. Не нравятся — проваливай к отцу.

Магомед нахмурился.

— Это не по традициям...

— В моем доме мои правила! — взорвался я. — Не нравится — дверь там же, где была!

Он хотел что-то возразить, но увидел мое лицо и замолчал.

Когда они ушли, оставив Айшат, я поднялся к Диане. Каждая ступенька давалась как подъем на Эверест. Как сказать ей? Как объяснить, что все наше счастье опять под угрозой?

Диана сидела на кровати, обняв колени. Поза ребенка, который ждет наказания.

— Ну что они хотели?? — спросила она, не поднимая головы.

— Айшат остается.

— Понятно.

— Она беременна.

Диана дернулась, словно от удара.

— От тебя?

— Да.

— Сколько?

— Два месяца.

Она наконец посмотрела на меня, и в ее глазах читалось такое отчаяние, что сердце разорвалось пополам.

— Значит, когда ты женился на мне... она уже носила твоего ребенка.

— Я не знал тогда.

— А если бы знал?

Молчание затянулось. Потому что честный ответ причинил бы ей еще больше боли.

— Что это означает для нас? — спросила она тихо.

— Ничего не означает. Ты по-прежнему моя жена.

— Вторая!

— Единственная. Которую я люблю.

— А ее не любишь?

— Нет. Совсем не люблю.

— Тогда почему принимаешь обратно?

— Ради ребенка. Ради традиций.

— А ради меня что готов сделать?

— Все. Абсолютно все.

Диана встала и подошла к окну. Стояла спиной ко мне, плечи дрожали.

— Знаешь, что самое ужасное? — сказала она, не оборачиваясь.

— Что?

— То, что я поверила в сказку. Поверила, что могу быть счастливой. А теперь сказка кончилась.

— НЕ КОНЧИЛАСЬ! — заорал я так, что она вздрогнула. — Ничего не кончилось!

— Кончилась, Джамал. Потому что теперь у тебя будет опять две жены. Двое детей. И я опять стану ненужной.

— НИКОГДА! — Я схватил ее за плечи, развернул к себе. — Слышишь? НИКОГДА ты не будешь ненужной!

— Буду. Потому что она — мать твоих детей, а я...

— А ты — женщина, ради которой я готов сжечь весь мир!

В ее глазах стояли слезы, и каждая из них резала мне сердце.

— Обещаешь?

— Клянусь жизнью!

— А если традиции потребуют выбрать?

— Выберу тебя. Всегда выберу тебя.

Я поцеловал ее, отчаянно, жадно,

Когда мы разорвались, она прижалась ко мне лбом.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Чего?

— Что потеряю тебя. Как потеряла всех, кого любила.

— Не потеряешь. Потому что я не уйду. Ни за что на свете не уйду.

Но даже говоря это, я понимал — впереди нас ждет война. Настоящая, жестокая война за мое сердце, мою постель, мое будущее.

И я еще не знал, кто в этой войне победит.

Знал только одно — Диану я не отдам. Даже если мне придется убить для этого половину мира.