Глава 26

От лица Дианы

Крик разорвал ночную тишину дома, заставив меня подпрыгнуть на кровати. Сердце забилось так бешено, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди. Это был не человеческий крик — это был вопль загнанного зверя, которого медленно убивают.

Из подвала. Звук шел из подвала.

Я знала, что там. Знала, кто там. После ужина с враждебным кланом Джамал похитил одного из братьев — Хасана. Говорил, что нужна информация. Что это война, и в войне все средства хороши.

Но эти крики... Боже, эти крики разрывали душу на части.

Я лежала под одеялом, дрожа всем телом, прижав руки к ушам, пытаясь заглушить звуки. Но они проникали сквозь стены, сквозь пальцы, прямо в мозг, выжигая там что-то важное и человеческое.

Еще один крик. Длинный, протяжный, полный такой агонии, что в горле встал комок.

Я не могла больше. Просто не могла лежать здесь и слушать, как человека пытают в нескольких метрах от меня.

Накинув халат, я тихо вышла в коридор. Дом спал. Охрана дремала на постах. Айшат заперлась в своих комнатах, скрываясь от ужаса, творящегося под их ногами.

Я спустилась по лестнице, держась за перила, чтобы не упасть от дрожи в коленях. Каждая ступенька скрипела, и мне казалось — весь дом слышит биение моего сердца.

У двери в подвал стоял охранник. Молодой парень с автоматом через плечо.

— Куда? — спросил он резко.

— Я... мне нужна вода. На кухню.

— Кухня в другой стороне.

— Я заблудилась. Извини.

Он смотрел на меня подозрительно, но пропустил. Я прошла мимо, чувствуя его взгляд на спине, и свернула к кухне.

Но как только он отвернулся, я вернулась к двери подвала. Другой вход. Запасной, через кладовку. Джамал показывал мне однажды — на случай пожара или нападения.

Дверь была не заперта. Я толкнула ее и спустилась по узким ступеням вниз, в темноту, откуда доносились стоны.

Подвал был большим помещением с бетонными стенами и низким потолком. Пахло сыростью, кровью и чем-то кислым — запахом страха и боли. Одна тусклая лампочка бросала желтоватый свет на центр комнаты.

И там я увидела его.

Хасан висел на цепях, руки прикованы над головой, ноги едва касались пола. Тело покрыто синяками, кровоподтеками, порезами. Лицо распухло так, что едва можно было узнать того мужчину, который сидел за столом с Исмаилом несколько дней назад. Кровь капала с разбитых губ на пол, образуя маленькую лужицу.

Меня выворачивало наизнанку от этого зрелища. В горле поднималась желчь, перед глазами поплыли круги. Я схватилась за стену, чтобы не упасть.

— Кто... там? — прохрипел он, поднимая голову.

Я замерла, не зная, что делать. Убежать? Остаться? Позвать охрану?

— Вода... — простонал он. — Пожалуйста... воды...

Эти слова пробили последнюю защиту. Я не могла оставить человека умирать от жажды. Не могла. Даже если он враг, даже если Джамал убьет меня за это.

Я оглянулась — никого. Быстро подбежала к раковине в углу, набрала воды в старую кружку и вернулась к пленнику.

— Пей, — прошептала я, поднося кружку к его губам.

Он пил жадно, захлебываясь, и вода смешивалась с кровью, стекая по подбородку. Когда кружка опустела, он откинул голову назад и закрыл глаза.

— Спасибо, — выдохнул он. — Ты... ангел...

— Я не ангел. Просто... не могу видеть, как кто-то страдает.

— Даже враг?

— Даже враг.

Хасан открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде была боль, но также и что-то еще — просьба? Мольба?

— Убей меня, — прошептал он. — Пожалуйста. Я не вынесу еще одной ночи пыток. Убей, и я умру с благодарностью.

Его слова ударили по сердцу как молотом. Он просил смерти. Молил об избавлении от страданий.

— Я не могу... — прошептала я.

— Можешь. Нож там, на столе. Один удар в горло — и все закончится.

— Нет... я не убийца...

— А Джамал — убийца? — в его голосе прорезалась горечь. — Он убивает меня медленно, по кусочкам. Ты же можешь сделать это быстро. Милосердно.

Слезы потекли по моим щекам. Я не знала, что делать. Каждая клетка тела кричала — убеги, беги отсюда, не вмешивайся.

Но ноги не слушались.

— Расскажи мне о себе, — сказала я вдруг. — Как тебя зовут? Есть семья?

— Зачем тебе знать?

— Хочу понять, что ты не просто враг. Что ты человек.

Хасан усмехнулся, и кровь брызнула из разбитых губ.

— Меня зовут Хасан Магомедов. Мне тридцать два года. Есть старший брат Исмаил. Была жена, но она умерла при родах три года назад. Ребенок тоже не выжил.

Его слова разбили мне сердце. У него была семья. Была любовь. Была жизнь до этой войны.

— Мне жаль...

— Не надо жалости. Я знал, на что иду. Знал, чем рискую. Просто не думал, что конец будет таким... медленным.

Я достала из кармана халата кусок хлеба — тот, что прихватила с кухни.

— Ешь.

— Зачем? Все равно умру.

— Но не голодным.

Я поднесла хлеб к его губам, и он откусил маленький кусочек. Жевал медленно, морщась от боли.

— Ты слишком добрая для жены Джамала, — сказал он, проглотив. — Как ты здесь оказалась?

— Меня продал отец. В счет долга.

— Значит, мы оба жертвы этого мира.

— Да. Наверное.

Мы молчали несколько минут. Я стояла рядом, не зная, что еще можно сделать. А он висел на цепях, дыша тяжело и прерывисто.

— Уходи, — сказал он наконец. — Если Джамал увидит тебя здесь, убьет. И меня, и тебя.

— Я вернусь. Принесу еще воды.

— Не надо. Не рискуй собой ради врага.

— Ты не враг. Ты просто человек, который оказался не на той стороне войны.

Я развернулась и пошла к выходу. Но у самой двери остановилась и оглянулась.

— Хасан?

— Что?

— Держись. Может, все еще будет хорошо.

Он усмехнулся горько.

— Для меня хорошо уже не будет. Но спасибо за надежду.

Я поднялась наверх, стараясь не шуметь. Сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас лопнет. В голове крутилась одна мысль: "Что я наделала? Что я наделала?"

Вернувшись в свою комнату, я забралась под одеяло и зарылась лицом в подушку. Тело дрожало от пережитого шока.

Я дала воду врагу. Накормила пленника. Предала Джамала?

Нет. Я просто проявила человечность в мире, где ее почти не осталось.

Но хватит ли этого оправдания, если Джамал узнает?

Я заснула только под утро, проваливаясь в кошмары, где меня пытали на тех же цепях, а Джамал стоял рядом и смотрел холодными глазами.

На следующий вечер я снова спустилась в подвал. Несла кувшин воды и кусок мяса, украденный с кухни.

Хасан висел в том же положении, но выглядел еще хуже. Новые раны покрывали тело, один глаз полностью заплыл.

— Ты... вернулась... — прохрипел он удивленно.

— Обещала же.

Я напоила его, накормила. Он ел жадно, как голодное животное.

— Почему ты это делаешь? — спросил он между глотками.

— Не знаю. Не могу иначе.

— Джамал убьет тебя, если узнает.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что если я перестану быть человеком в этом доме, то ничем не буду отличаться от них.

Хасан посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты особенная. Не такая, как остальные.

— Я обычная. Просто пытаюсь сохранить душу.

Он кашлянул, и кровь брызнула на пол.

— У меня к тебе просьба, — сказал он тихо.

— Какая?

— Если я умру... передай брату. Скажи, что я не предал. Что держался до конца.

— Ты не умрешь...

— Умру. Скоро. Чувствую. Внутри что-то сломалось. Может, ребра проткнули легкое. Дышать становится все труднее.

Слезы навернулись на глаза.

— Я не хочу, чтобы ты умирал.

— Никто не хочет. Но смерть не спрашивает разрешения.

Я села рядом с ним на холодный пол, обняла колени.

— Расскажи мне о жене. Какой она была?

И он рассказывал. О том, как они познакомились. Как она смеялась. Как пела. Как мечтала о большой семье.

Я слушала и плакала. За него, за его жену, за их неродившегося ребенка. За всех нас, попавших в жернова этого жестокого мира.

— Расскажи мне о жене. Какой она была?

И он рассказывал. О том, как они познакомились. Как она смеялась. Как пела. Как мечтала о большой семье.

Я слушала и плакала. За него, за его жену, за их неродившегося ребенка. За всех нас, попавших в жернова этого жестокого мира.

— Спасибо, — сказал он, когда закончил. — Давно не говорил о ней. Было больно вспоминать.

— А теперь?

— Теперь легче. Как будто я попрощался.

Я села совсем рядом с ним на пол, не думая о последствиях. В этом холодном подвале, среди крови и боли, мы были просто двумя людьми, которых жизнь сломала.

— Диана, — прошептал он хрипло. — Ты не должна здесь находиться. Если Джамал увидит...

— Мне все равно, — ответила я устало. — Устала бояться. Устала жить в страхе.

Хасан посмотрел на меня долгим взглядом. И вдруг сделал то, чего я не ожидала.

Наклонился и быстро поцеловал меня в губы.

Это был короткий, отчаянный поцелуй человека, который знал, что умрет, и хотел в последний раз почувствовать тепло живой души.

Я замерла от шока, не успев среагировать.

И в этот момент открылась дверь.

Джамал стоял на пороге подвала. Лицо каменное, но в глазах горел такой огонь ярости, что кровь застыла в жилах.

Рядом с ним была Айшат, и на ее лице читалось торжество.

— Вот видишь, — сказала она сладким голосом. — Я же говорила. Твоя жена шлюха, которая трахается с пленником.

— Джамал, это не то, что ты думаешь! — закричала я, вскакивая на ноги.

Но он не слушал. Он уже шел ко мне, и в руке его блеснул нож.

Хасан попытался что-то сказать, но Джамал одним движением вонзил нож ему в живот. Потом еще раз. И еще.

— НЕТ! — завизжала я. — ПРЕКРАТИ!

Джамал развернулся ко мне, и я увидела в его глазах не мужа, а убийцу.

— Ты, — прошипел он, хватая меня за горло. — Ты трахалась с ним? С пленником? С врагом?

— Нет! Я просто дала ему воды!

— ЛЖЕШЬ! — рявкнул он, сжимая пальцы. — Я видел! Видел, как ты его целовала!

— Это он меня поцеловал! Я не хотела!

Но Джамал не слушал. Он был в ярости, слепой, убийственной ярости.

— Ты опозорила меня, — процедил он. — Опозорила мой дом. Мою честь.

Он отпустил мое горло и ударил меня по лицу так сильно, что я упала на пол.

— Джамал, прошу, выслушай! — рыдала я.

— Я выслушал достаточно.

Он повернулся к Айшат.

— Собери всех. Сегодня ночью будет суд.

— Суд? — прошептала я в ужасе.

— Да. Суд за измену. А наказание за измену одно — смерть.

И он вышел из подвала, оставив меня одну с умирающим Хасаном и торжествующей Айшат.

— Поздравляю, — усмехнулась она. — Ты подписала себе приговор, дура.

Я сползла по стене на пол, обхватив голову руками. Все рухнуло. Весь мир рухнул за одну секунду.

И самое страшное — я действительно была невиновна.

Но кто поверит женщине, которую застали с пленником?

Никто.