Эпилог

Я смотрю, как он бережно ведёт нашу дочь за руку по песчаному пляжу, и до сих пор не могу поверить, что это моя жизнь. Ветер колышет тёмные волосы Беслана, а на лице, прежде всегда напряжённом и жестоком, сейчас царит совершенно непривычная для него мягкость. Я улыбаюсь невольно, чувствуя, как под сердцем осторожно шевелится малыш -- наш мальчик, которого мы оба уже ждём с нетерпением.

Пять лет назад я даже представить себе не могла, что всё повернётся именно так. Беслан - Бес, жестокий человек, которого боялась вся Россия, человек, чьё имя произносили только шёпотом, - оставил всё: власть, статус, авторитет. Всё, к чему стремился и что казалось для него важнее жизни, он бросил ради меня и нашего ребёнка. И мы уехали, на маленький, почти безлюдный остров в Греции, где никто не знает, кто мы такие, и где мы можем быть просто семьёй.

Дочка, которую он зовёт только принцессой, совершенно изменила его. Теперь тот, кто прежде пугал людей одним взглядом, становится беспомощным перед одним только её капризом. Стоит ей чуть надуть губы или заморгать большими глазами, и бывший властелин преступного мира готов исполнить любой её приказ. Он может часами носить её на руках, рассказывать сказки на ночь. И я с трудом сдерживаю улыбку каждый раз, когда вижу, как она командует им, а он покорно подчиняется, будто так было всегда.

Папа, я хочу мороженое! - звонко кричит дочь, тянув его за руку.Сколько раз говорил, Принцесса, сначала обед, потом сладкое, - пытается строго ответить он, но тут же сдаётся под её упрямым взглядом.

Ладно, только маме не говори, что я тебе разрешил, иначе нас обоих накажут.

- Не скажу! - хохочет она, повисая у него на шее и громко целуя его в щёку.

Я смотрю на них и чувствую, как сердце переполняется тёплым, почти невыносимым счастьем.

Когда-то я думала, что этот человек способен только ломать, разрушать, причинять боль. Я ошибалась. Теперь я вижу совсем другого Беслана - заботливого, любящего, нежного отца и мужа, человека, который каждый день доказывает мне, что я была права, поверив ему.

Я опускаю руку на уже заметно округлившийся живот, и невольно улыбаюсь ещё шире. Скоро в нашей семье появится мальчик, и я точно знаю, что он будет таким же сильным, как отец, но таким же добрым и чутким, каким Беслан стал ради нас.

Вечером, когда дочь наконец-то уснула, уткнувшись лицом в его плечо, он осторожно укладывает её в кровать и подходит ко мне, обнимая сзади, осторожно обхватывая мой живот руками.

Как ты себя чувствуешь? - шепчет он, целуя меня в висок.

Счастливой, - отвечаю я честно, обнимая его за шею и глядя в его глаза, которые теперь всегда светятся теплом, когда смотрят на меня или на дочь. Ты ещё удивляешься, что я смог всё бросить?

- тихо спрашивает он, словно читая мои мысли.

- Иногда, - признаюсь я, ласково проводя ладонью по его щеке, - я всё ещё не могу поверить, что ты смог. Что тебе действительно не жаль ничего из прошлой жизни.

Он серьёзно смотрит на меня и слегка качает головой.

- Ты и дети - единственное, что было для меня действительно важно. Я только рядом с вами стал тем, кем должен был быть всегда. Я просто не знал об этом раньше, пока не встретил тебя.

Я улыбаюсь ему, прижимаясь сильнее, слушая мерный шум волн за окном. В его словах нет сомнения, только спокойная уверенность, которой я теперь верю без оглядки.

- Я люблю тебя, Настя, - снова говорит он, как говорил много раз за эти годы, и каждое его слово звучит так, будто впервые…

- И я тебя люблю, - отвечаю я, чувствуя, как малыш снова шевельнулся внутри меня. - Ты стал для нас самым лучшим человеком на свете.

Он нежно улыбается, проводит пальцами по моему животу и шепчет, почти касаясь губами кожи:

- Слышишь, сынок? Мама говорит, твой папа - лучший. Надеюсь, я таким и останусь для тебя и твоей сестрёнки.

И я точно знаю, что останется. Потому что теперь его мир ограничен не властью и деньгами, а нами - его семьёй. Тем, ради чего он стал совершенно другим человеком. Тем, ради чего он по-настоящему счастлив. Тем, ради чего он теперь живёт.