Глава 9

Я опустился в горячую воду, чувствуя, как всё тело сразу расслабляется, напряжение и усталость уходят, растворяясь в густом облаке пара. Откинув голову на край джакузи, я прикрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный воздух, смешанный с лёгким запахом ночи и хвои. Здесь, на открытой крыше моего дома, я всегда мог побыть наедине с собой, забыть обо всём, что творилось в мире, и успокоиться. Но сегодня всё было по-другому. Я ждал её.

Дверь позади тихо приоткрылась, и я медленно повернул голову. Настя стояла у входа, прижимая к себе маленькое белое полотенце. Она выглядела невероятно беззащитной, хрупкой, и одновременно так соблазнительно, что я невольно сглотнул, чувствуя, как сердце начало биться сильнее. Она осторожно шагнула ко мне навстречу, и я впервые за долгое время ощутил себя мальчишкой, неспособным контролировать собственные чувства и желания.

- Подойди ближе, - произнёс я хрипло, голос предательски сел от возбуждения, выдавая моё состояние.

Настя послушно приблизилась к краю джакузи и остановилась, продолжая держать полотенце перед собой. Лунный свет падал на её кожу, отражаясь мягкими бликами, и от этого зрелища во мне пробуждалось что-то настолько сильное и дикое, что я с трудом себя контролировал.

- Сбрось полотенце, - приказал я негромко, не отводя от неё взгляда.

Она замерла на секунду, неуверенно закусила губу, а затем медленно, нерешительно позволила полотенцу упасть вниз. Я замер, не в силах отвести взгляд от её обнажённого тела, от того, как красиво лунный свет очерчивал её грудь, изгибы талии, линию бёдер. Никогда прежде я не чувствовал такой болезненной потребности обладать кем-то полностью, без остатка, каждой частицей.

- Иди сюда, - снова сказал я, чувствуя, как хрипнет мой голос от нетерпения и желания.

Настя сделала шаг и опустилась на колени рядом с джакузи, глядя на меня большими, растерянными глазами. Я протянул руку и мягко провёл пальцами по её щеке, а затем медленно опустил ладонь к её губам.

- Подойди ко мне, - приказал я тише, почти ласково, не узнавая самого себя. - Я хочу тебя почувствовать.

Она послушно опустилась в воду рядом со мной, дрожа и стараясь не смотреть мне в глаза. От её близости у меня внутри всё свело горячим, тяжёлым узлом, и я осторожно, но настойчиво притянул её к себе, чувствуя, как её тело сразу напряглось.

Расслабься, - прошептал я ей на ухо, проводя ладонью вдоль её спины, ощущая гладкость её кожи под водой. - Ты моя. И сегодня я хочу, чтобы ты поняла, как много это значит.

Она нерешительно подняла глаза, и в её взгляде читался одновременно страх и робкая надежда. Я коснулся её лица, скользнул пальцами по её подбородку и мягко, осторожно притянул её губы к своим. Поцелуй получился неожиданно нежным, и от этого её тело расслабилось, позволяя мне почувствовать, как она медленно сдаётся моему контролю.

- Ты не представляешь, как ты меня заводишь, - признался я тихо, касаясь губами её шеи и ощущая, как она вздрагивает от моего дыхания.

Беслан... - едва слышно выдохнула она, инстинктивно цепляясь за мои плечи.

Это было то, чего я ждал. То, о чём я мечтал. Она сама прижималась ко мне, сама тянулась, желая прикосновений, и это сводило меня с ума сильнее, чем что-либо раньше.

Мои руки уже сами изучали её тело, касались её бёдер, талии, гладили нежную кожу её груди.

Я чувствовал, как учащается её дыхание, как сильно стучит её сердце под моей ладонью. Она была сейчас моей полностью - покорной и доверчивой, и это осознание только сильнее разжигало моё желание.

- Посмотри на меня, - приказал я, заставляя её снова встретиться со мной взглядом. - Хочу видеть твои глаза, когда сделаю тебе приятно.

Она послушно подняла на меня глаза, влажные от возбуждения и смущения, и я понял, что больше не могу сдерживаться. Осторожно, но настойчиво я усадил её к себе на колени, чувствуя, как её стройные ноги обхватывают меня, словно сама природа создала её именно для того, чтобы принадлежать мне.

Я обхватил её лицо ладонями и снова поцеловал - теперь уже глубоко и требовательно, получая в ответ её слабый, еле слышный стон. Её тело прижималось ко мне всё сильнее, и от этого я полностью потерял всякий контроль.

Скажи, что хочешь меня, - выдохнул я хрипло ей в губы, чувствуя, как сам начинаю дрожать от нетерпения и возбуждения. - Скажи, что сама хочешь почувствовать, как я буду внутри тебя.

Она прижалась ещё сильнее, на секунду прикрыв глаза, а затем тихо, почти отчаянно выдохнула:

- Я хочу... тебя...

Это было последней каплей. Я больше не мог ждать, не мог сдерживаться. Осторожно, но уверенно я поднял её бёдра, позволяя ей медленно и глубоко принять меня в себя. Она вскрикнула, и этот звук окончательно лишил меня остатков разума.

Сейчас всё в мире перестало существовать, кроме нас двоих. Я целовал её шею, плечи, шептал грязные и ласковые слова, от которых она таяла в моих руках. Я двигался медленно и чувственно, не спеша, наслаждаясь каждым её стоном, каждым вздохом, каждым движением, с которым она сама подавалась мне навстречу.

Её тело отвечало на каждое моё прикосновение, а я уже не понимал, кто кому принадлежит больше - она мне или я ей. В этот момент для меня не существовало ничего, кроме её тепла, её аромата, её мягких губ и удивительно послушного, чувственного тела.

Ты моя, наслаждения.

- Навсегда моя, Настя.

повторял я снова и снова, чувствуя, как она вздрагивает в моих руках от И когда её тело окончательно сдалось мне, когда её глаза затуманились от удовольствия, я понял, что никогда прежде не испытывал ничего подобного. Я владел ею, но и сам принадлежал ей, до последней капли своего безумного, ненасытного желания. И сейчас мне было совершенно неважно, как сильно я потерял контроль - потому что рядом со мной была она, и я был готов терять контроль снова и снова, лишь бы никогда не выпускать её из своих рук.

Прошла уже неделя с того дня, как мы оказались в этом уединённом домике в горах. Целая неделя, в которой я сама уже не понимала, где заканчивается страх и начинается желание. Каждая ночь была горячее предыдущей, каждое прикосновение становилось всё более откровенным и смелым, и сейчас я была уже не той испуганной девочкой, которая приехала сюда.

Сегодня всё было особенно жарко. Я стояла на четвереньках на огромной кровати поямо перед высоким зеркалом, которое отражало каждое наше движение. Мои щёки горели, сердце бешено билось, а в животе разливалось мучительно сладкое предвкушение. Я знала, что он специально поставил зеркало так, чтобы я не могла спрятаться от взгляда, чтобы я видела, как он меня берёт.

- Смотри на себя, - властно сказал он, жёстко сжимая пальцами мои волосы и чуть запрокидывая мою голову назад. - Видишь, какая ты сейчас? Совсем уже моя, потерявшая всякую волю. забывшая обо всём. кроме моего члена внутри себя.

Я всхлипнула от его слов, почувствовав, как жар охватывает меня с новой силой. В отражении я видела своё лицо - раскрасневшееся, глаза влажные от желания. губы пооткрыты в нетерпении. Я видела его - сильного, напряжённого, с безжалостным, доминирующим взглядом, направленным прямо на меня. Моё тело само собой подалось ему навстречу, выгнулось в ожидании. и я уже сама не понимала, что со мной происходит.

Он медленно вошёл в меня одним сильным, властным движением, и я громко застонала, невольно вцепившись пальцами в покрывало. В зеркале отчётливо отразилось, как моё тело принимает его, и это зрелище оказалось настолько развратным и возбуждающим, что я мгновенно почувствовала, как мои ноги слабеют.

- Смотри, Настя, - снова приказал он, начиная двигаться внутри меня всё жёстче и быстрее, не выпуская из пальцев мои волосы. - Видишь, как красиво я тебя трахаю? Как полностью ты принадлежишь мне? Как сама этого хочешь?

Да...

стыда. - Хочу….

- выдохнула я, почти теряя голос от захлёстывающего наслаждения и одновременно - Громче, - потребовал он грубо, притягивая меня ближе к зеркалу, заставляя смотреть на нас обоих. - Скажи это так, чтобы я поверил.

Хочу тебя! - вскрикнула я громче, ощущая, как от этих слов моё собственное возбуждение достигает предела. - Я хочу тебя, Беслан, хочу, чтобы ты трахал меня так всегда!

Он засмеялся низко и властно, от этого смеха моё тело невольно сжалось вокруг него сильнее, заставляя его двигаться жёстче и быстрее. Я смотрела на отражение в зеркале, видела его глаза, полные животного желания, его руки, жёстко удерживающие моё тело в нужном ему положении, и меня накрыла волна такого сильного, невыносимого возбуждения, что я вскрикнула, уже совершенно не контролируя себя.

- Вот так, - прохрипел он, чувствуя моё состояние и начиная двигаться ещё грубее, почти безжалостно. - Смотри и запоминай, Настя. Ты моя женщина, и каждый раз я буду трахать тебя так, что ты забудешь, как тебя зовут.

Его грязные слова, его грубость и властность только усиливали моё удовольствие. Я больше не могла думать ни о чём, только о том, как глубоко он внутри меня, как его тело берёт меня, подчиняет и одновременно возносит до высшей точки наслаждения.

- Ещё! - взмолилась я почти бессознательно, уже не узнавая своего голоса. - Пожалуйста, ещё... не останавливайся!

Не остановлюсь, - хрипло усмехнулся он, усиливая хватку на моих волосах и заставляя меня выгнуться еще сильнее.

- Ты ещё будешь просить меня трахать тебя каждый день. Каждый час.

Он не соврал. Сейчас я уже не могла представить свою жизнь иначе. Я была его, полностью и без остатка, и каждое грубое, грязное слово, каждое жёсткое прикосновение только доказывало мне, как сильно я этого хотела. Как сильно я хотела быть его женщиной, терять контроль, подчиняться ему полностью и чувствовать, что это и есть та самая свобода, которую я искала всю СвоЮ жизнь.

Я проснулся ещё до рассвета, как всегда. Дом был тихим, только за окном гудел ветер, тянул с гор запах хвои. Настя спала, свернувшись клубочком, уткнувшись носом в мою грудь, маленькая, тёплая, вся моя. Я лежал, глядя на неё, чувствуя, как медленно, но верно меня снова накрывает эта горячая волна - животная, властная, которая просыпалась каждый раз, когда я видел, что она рядом.

Её губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, тёплое. Моя футболка сползла с плеча, обнажая нежную кожу. Я провёл ладонью по её затылку, запустил пальцы в волосы и чуть сжал, заставив её шевельнуться. Она вздрогнула, сонно подняла голову, посмотрела на меня своими зелёными глазами - испуганными, смущёнными, но уже знающими, чего я хочу.

Утро доброе, жена, - хрипло сказал я, глядя на неё сверху вниз. - Будить тебя или сама знаешь, что делать?

Щёки её тут же вспыхнули. Она прикусила губу, медленно села на кровати, опустила взгляд. И без слов скользнула ниже, пока не оказалась у меня между ног. От одного этого движения я уже почувствовал, как всё во мне напряглось до предела.

Ну вот, - хмыкнул я, глядя, как она осторожно тянется ко мне, - уже без слов понимаешь, чего хочу. Умница.

Я стянул с себя одеяло, освобождая свой напряжённый член, и она нерешительно провела по нему пальцами, а потом наклонилась и обхватила губами. Я застонал тихо, сжал её волосы в кулаке, направляя, задавая ритм.

Глубже, - прошептал я, голос сорвался на хрип. - Я же тебя учу, Настя. Ты должна уметь так, чтобы у меня крышу сносило.

Она послушно взяла глубже, приоткрытые глаза смотрели на меня снизу вверх, влажные, смущённые. Я провёл большим пальцем по её щеке, по губам, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

Вот так... - выдохнул я, чуть грубее двигая её головой. - Хорошая девочка. Скоро ты будешь делать это сама, без подсказок. И будешь гордиться тем, как я тебя научил.

Она захрипела, но не остановилась, только крепче сжала мой ствол губами, как я и хотел. Я опустил взгляд вниз, видел её дрожащие руки, волосы, рассыпавшиеся по моей коже, и это зрелище заводило ещё сильнее.

- Смотри на меня, - приказал я тихо, сжимая её волосы сильнее. - Глазки подними. Я хочу видеть, как ты учишься.

Она подняла взгляд, и в этих глазах - страх, смущение и что-то ещё, то, что я так любил видеть: робкое, постыдное желание. Я усмехнулся и сильнее подался бедрами вперёд.

 Умница, - прошептал я низко, чувствуя, как волна накрывает меня окончательно. - Такая послушная. Скоро станешь лучшей, поняла? Моей лучшей.

Я ещё несколько секунд держал её на себе, наслаждаясь её теплом, её губами, её взглядом, и наконец сам сжал её волосы так, что она застонала, и резко выдохнул, заливая ей рот. Она послушно проглотила, не отводя глаз, и это зрелище добило меня окончательно.

Я провёл пальцами по её щеке, вытер уголок губ, потом сжал её подбородок, заставляя поднятЬ ГОЛОВУ.

- Молодец, Настя, - сказал я хрипло, глядя ей прямо в глаза. - Быстро учишься. Скоро будешь делать это так, что я забуду про всех баб на свете.

Я откинулся на подушку, глядя на неё сверху вниз, и усмехнулся.

А теперь иди умывайся. Пора завтракать.

Настя Прошло уже четыре месяца с того дня, когда Беслан забрал меня к себе. Четыре месяца, которые сначала казались мне вечностью, а теперь промелькнули как один миг. Странно, но иногда я ловила себя на мысли, что скучаю по тем первым дням в горном доме - по той тревожной тишине, по запаху хвои, по утрам, когда я просыпалась в его крепких руках, ещё не понимая, кем стала для него.

Теперь мы снова здесь, в огромном особняке Беслана, который был совершенно не похож на уютный домик в горах. Здесь царила жёсткая атмосфера, полная напряжения и власти. Слуги, охрана - все двигались по строгому расписанию, а я ощущала себя чужой, словно все вокруг были частью огромного механизма, которым руководил только он, мой муж.

Утром я проснулась рано, повернув голову, увидела его лицо: уверенное, жёсткое даже во сне, и почему-то это зрелище меня успокоило. Осторожно, словно боясь потревожить его сон, я подвинулась ближе, положила голову ему на плечо, тихо вдохнула его запах. Пальцы сами собой скользнули по его груди, чуть царапнув кожу. Он не спал, я сразу это почувствовала - мышцы напряглись, дыхание изменилось, но он не пошевелился, позволяя мне самой решить, что делать дальше.

Ты не спишь, - тихо сказала я, не поднимая головы.Уже нет, - хрипло ответил он, положив ладонь мне на поясницу и притягивая ближе. - Чего это ты сегодня такая ласковая, Настя?

Я чуть улыбнулась, прижимаясь к нему сильнее, чувствуя, как во мне снова поднимается тепло - уже знакомое, ожидаемое и приятное. Его ладонь привычно скользнула под мою футболку, касаясь горячей кожи, и я вздрогнула, тихо выдохнув.

- Я просто вспомнила, как нам было в горах, - прошептала я, не глядя на него, боясь, что он посмеётся или скажет что-нибудь грубое. - Там было по-другому...

Он на секунду замолчал, затем осторожно взял моё лицо в ладони, заставляя взглянуть на него.

Ты скучаешь по тем дням? - спросил он вдруг мягко, без привычной резкости, отчего я почувствовала, как сердце сбивается с ритма.

- Да, - призналась я, осторожно встречая его взгляд, - там я чувствовала, что ты... мой.

Только мой.

Он задумчиво провёл большим пальцем по моей щеке, словно впервые увидел что-то новое в моём лице. Его взгляд стал глубже, серьёзнее, и в нём я увидела не привычное желание власти, а что-то другое, тёплое и одновременно болезненное.

Ты думаешь, здесь я не твой? - спросил он хрипло, чуть прищурившись.Здесь ты принадлежишь не мне, а своему миру, - тихо ответила я, слегка опуская взгляд Твоим людям, делам, твоей власти. А там мы были одни, и я чувствовала, что важнее меня у тебя нет никого.

Он медленно наклонился, коснулся губами моих губ - так мягко и нежно, как делал редко. Я почувствовала, как моё сердце замерло, а дыхание перехватило от его непривычной ласки.

- Ты и сейчас важнее всех, -- тихо прошептал он, глядя мне прямо в глаза, словно хотел, чтобы я запомнила это навсегда.

И всегда будешь такой. Просто здесь другие правила, другая жизнь. Но я - твой муж, и это никогда не изменится.

От этих слов меня охватила неожиданная дрожь, сладкая и тревожная одновременно. Я вдруг поняла, что за все эти месяцы, за все эти дни рядом с ним я привыкла, приняла и даже начала любить этого человека. Человека, которого когда-то боялась до ужаса.

Тогда докажи мне, - прошептала я ему в губы, чуть улыбаясь и сама удивляясь своей смелости.

- Прямо сейчас, докажи, что я твоя, а ты - мой.

Он тихо усмехнулся, и взгляд его тут же изменился, стал знакомым, доминирующим, властным, но теперь в этом взгляде я видела не угрозу, а желание, смешанное с чем-то гораздо более глубоким.

Хорошо. Настя, - хрипло произнес он, резко переворачивая меня на спину и нависая сверху. жёстко прижимая к кровати. - Я докажу тебе это столько раз, сколько понадобится, чтобы ты наконец поверипа мне и не сомневалась Он сорвал с меня футболку, и я уже не сопротивлялась, а только громко, искренне застонала, встречая его прикосновения и взгляды, понимая, что уже не боюсь его, не хочу бежать, а наоборот, хочу раствориться в нём полностью. Потому что теперь это была не просто покорность и страх, а осознанный выбор, желание и чувство, которое крепло и росло внутри меня с каждым новым днём рядом с ним.

И я уже не думала о том, что будет завтра. Я просто позволила себе принять эту новую реальность - жизнь с ним, с мужчиной, которого я выбрала сердцем, несмотря ни на что.

Беслан Я проснулся мгновенно, как зверь в своей норе. Сначала - тишина. Потом тонкий, чужой звук, почти неслышный, но мой мозг уже понял: кто[то внутри дома. Рука сама потянулась к пистолету под подушкой. Настя лежала рядом, свернувшись, дышала тихо. Я видел, как её плечо ритмично приподнимается, и уже знал, что эта ночь не будет такой, как прежние.

Щёлкнуло что то внизу. Слишком мягко для ветра. Слишком точно для скрипа. Я медленно сел, дёрнул Настю за плечо.

- Проснись.

Она сонно приоткрыла глаза, увидела моё лицо и тут же напряглась.

- Что?..

Я приложил палец к губам. - Посторонние. Слушай меня внимательно. Встань, быстро.

Я поднялся, натянул штаны, затянул ремень, проверил магазин. Настя уже поняла, что всё серьёзно: глаза широко раскрыты, руки дрожат.

В шкаф, - коротко приказал я. - Будешь тихо сидеть там. Что бы ни услышала, не высовывайся. Поняла?

Беслан...выдохнула она едва слышно.Поняла? - рявкнул я, схватив её за плечо.

Она кивнула, губы побелели. Я распахнул дверцу шкафа, почти втолкнул её внутрь. Успел заметить, как она, сжавшись, закрыла рот рукой, чтобы не выдать себя. Дверцу прикрыл, оставив тонкую щель, чтобы она могла дышать.

Внизу хлопнула дверь. Чужие шаги, минимум трое. Я сделал глубокий вдох. Эта игра знакома.

Я знаю, как охотятся, когда хотят брать живьём.

Первый показался в дверном проёме - чёрная маска, автомат. Я выстрелил раньше, чем он понял, что увидел. Пуля вошла в шею, он рухнул, зажимая руками кровь. Второй зашёл сзади - очередь прошла по стене, я упал на бок, перекатился, выстрелил дважды. Он согнулся пополам, рухнул, срывая с лица балаклаву.

- Суки... - прошептал я, чувствуя, как злость поднимается в груди.

С лестницы шёл третий. Пуля просвистела рядом с ухом, я бросился за колонну, выстрелил вслепую, на слух. Секунда - и дом наполнился эхом выстрелов.

- Настя, не высовывайся, - мысленно повторил я, чувствуя, как мышцы каменеют.

Я двинулся вперёд, стреляя короткими очередями, пока не уложил последнего. На секунду тишина. Дым, запах пороха, кровь. Я выпрямился, проверяя углы, и вдруг услышал тонкий женский вскрик.

Шкаф был пуст.

Чёрт! - я рванулся обратно, но успел лишь увидеть, как один из них - тот, кто остался жив, мелкая тварь, - тащит Настю по коридору. Он зажал ей рот, прижимая к себе, а сам стрелял в мою сторону, прикрываясь ею, как щитом.Отпусти её! - рявкнул я, поднимая оружие.Опусти ствол, или она труп, - прохрипел он, держа нож у её шеи.

Я видел её глаза огромные, перепуганные. Она дергалась, пыталась вырваться, но он держал её мёртво. Кровь застучала у меня в висках. Я сделал шаг. Ещё шаг.

- Слышь, герой. - ухмыльнулся он, - я забираю её с собой. Ты остаёшься тут.

Ты никуда не уйдёшь, - произнёс я тихо, так, что он едва услышал.

И выстрелил.

Пуля вошла ему в плечо. Он взвыл, нож соскользнул, Настя упала на пол. Но он успел дёрнуть её за руку. ударил прикладом по голове. Она вскрикнула - коротко, глухо - и обмякла.

Я рванулся вперёд. но он выпустил Настю, хватаясь за плечо. Я ударил его ногой в грудь, потом ещё раз, пока не почувствовал хруст. Он рухнил. захоипел, я выовал у него нож и метнул в сторону лестницы. откуда слышался ещё один шаг. Короткий крик - и тишина.

Я подхватил Настю на руки. Её волосы поилипли к лицу, губы чуть приоткрыты. на виске кровь - Настя. - позвал я тихо. но она не открыла глаза.

Я прижал её к груди, чувствуя, как пальцы дрожат, чего со мной не было никогда. Она была тёплая, но тяжёлая, голова откинулась на плечо - Всё, девочка, - выдохнул я, выходя в коридор, - я с тобой.

Снаружи уже подъехали мои люди.

- Быстро! - рявкнул я. - В больницу. Сейчас же.

Я сам сел с ней на заднее сиденье, прижимая к себе, проверяя пульс. Он был - слабый, но был.

Держись, Настя, - шептал я ей в волосы, пока машина мчалась в сторону больницы.

Только держись. Я всех перебью за тебя, слышишь? Всех.

Она чуть шевельнулась, застонала, но не очнулась. Я сжал зубы, глядя в темноту за окном.

Впервые за долгое время мне стало понастоящему страшно - не за себя. За неё.

Запах антисептика бил в нос. Белые стены, стерильный свет, врачи с масками, беготня медсестёр. Я стоял в углу, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным. Настя лежала на каталке, бледная, с зашитой раной на виске, дыхание ровное, но слишком слабое.

Что с ней? - мой голос срывался, я сам не узнавал его. - Сколько ещё будете копаться?Успокойтесь, - врач поднял на меня взгляд. • - Её жизни ничего не угрожает. Сотрясение, шок, стресс. Она придёт в себя через пару часов.

Я выдохнул, опершись рукой о стену. Рука дрожала. Я привык стрелять, бить, командовать, но не к этому.

Врач сделал паузу, будто чтоОто обдумывал.

Есть ещё момент, о котором вы должны знать... - сказал он, опустив глаза в бумаги.Говори, - рявкнул я. - Что ещё?

Ваша….. девушка... - он кашлянул, - она беременна. Срок маленький, но мы уже видим признаки. Учитывая травму, нужно будет сохранять.

Я замер. Просто замер, словно по голове ударили прикладом.

- Что? - выдохнул я, глядя прямо на него. - Что ты сказал?

Она беременна, - повторил врач. - Вы знали?

Я не ответил. Только смотрел на Настю. Маленькая, бледная, волосы прилипли к вискам, губы чуть приоткрыты. Беременна. От меня.

Я подошёл ближе, сел рядом на стул, взял её за руку. Она была тёплая, тонкая, слабо шевельнулась в ответ.

Настя...я впервые произнёс её имя не рыком, а почти шёпотом. - Ты чего же... не сказала мне?

Она приоткрыла глаза, зрачки мутные, взгляд неуверенный. Губы дрогнули.

- Я... хотела сказать... - голос еле слышен, словно ветер. - Беслан... я беременна...

Я почувствовал, как внутри что то сдвинулось. Гнев, адреналин, привычная злость - всё ушло. Остался только страх и это новое, незнакомое чувство.

- Тсс... - я сжал её руку, наклонился ближе. - Молчи. Не говори сейчас. Я здесь. Я с тобой.

Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и слёзы скатились по вискам.

- Не оставляй меня... - выдохнула она.

Я прижал её руку к губам, впервые за много лет почувствовав, как горло сжимает так, что трудно дышать.

Даже не думай, - сказал я хрипло. - Никто к тебе больше не прикоснётся. Никто. Ты моя.

Вы оба - мои.

Я посмотрел на врача.

- Всё сделайте, чтобы она и ребёнок были в порядке. Всё, что нужно - всё получите.

Тот только кивнул.

Я снова перевёл взгляд на Настю. Она уже закрыла глаза, дыхание стало ровнее. Я держал её руку и впервые понимал: больше нет «игрушки», нет «пленницы». Есть женщина. И внутри неё мой ребёнок.

***

Я не отходил от неё ни на шаг всю ночь. Сидел на жёстком больничном стуле, слушал мерное гудение аппаратов, тихие шаги медсестёр за дверью. Но не видел и не слышал ничего, кроме её лица, бледного и измученного. Настя дышала ровно, чуть нахмурив брови во сне, будто даже сейчас боялась.

Я смотрел на её живот, скрытый под тонким больничным одеялом, и не мог поверить, что внутри неё мой ребёнок. Это казалось нереальным, невозможным. Я всю жизнь убивал, ломал, забирал чужие жизни, а теперь кто-то подарит жизнь от меня? Часть меня будет жить в ней, слабой и беззащитной?

От этой мысли в груди сжималось, и я никак не мог привыкнуть к этому чувству. Оно казалось болезненным, тревожным и непривычно тёплым. Я никогда никого по-настоящему не защищал. Я мог сломать шею любому, кто угрожал моим людям, но это было другое. Настя - это другое. Она не просто женщина. Она стала моей частью.

Я провёл пальцами по её волосам, поправил прядь, упавшую на лицо. Она чуть шевельнулась, но не проснулась. Пальцы мои дрожали, а это значит, я впервые в жизни испытывал страх, от которого нельзя было избавиться пулей или кулаком. Мне было страшно за неё. За того, кто уже живет внутри неё.

- Какого чёрта ты не сказала мне раньше, Настя? - прошептал я тихо, так, чтобы она не проснулась.

- Ты должна была сказать. Я бы иначе себя вёл, иначе относился..

Вдруг поймал себя на мысли, что последние месяцы не давал ей даже шанса нормально поговорить. Я брал её жёстко, давил, ломал, чтобы чувствовать контроль, а сейчас впервые понял: за этим я пытался спрятать свой собственный страх. Я боялся потерять её.

- Я никогда не был хорошим человеком, Настя, - голос стал ещё тише, - и не уверен, что смогу стать таким. Но я клянусь тебе: теперь всё будет иначе. Я больше не позволю тебе страдать из-за меня.

Я медленно провёл пальцем по её щеке, осторожно, словно боялся разбудить. Мне хотелось прижать её к себе, спрятать от всех, от всего мира, и никому никогда не показывать.

Ты не должна бояться меня, - продолжил я. - Я научу тебя доверять мне. Пусть уйдёт всё, что было раньше, оставь это в прошлом. Только не бросай меня.

Слова давались трудно. Я привык командовать, приказывать, а сейчас молил её, словно пацан, впервые попросивший девчонку остаться рядом. Я посмотрел на её руку, такую тонкую, хрупкую, и взял её осторожно, переплетая пальцы. Она ответила мне легким, едва заметным движением, и сердце пропустило удар.

Я научусь быть с тобой другим, - сказал я, сжимая её руку сильнее, словно это могло её удержать. - Я больше не сделаю тебе больно. Ты и ребёнок - это единственное, ради чего я вообще способен жить дальше. Вы - единственное, чего я по-настоящему боюсь потерять.

Я поднял голову и уставился в потолок, чувствуя, как глаза щиплет от усталости и странного чувства, похожего на раскаяние. Я сломал слишком много судеб, чтобы теперь раскается.

Дверь приоткрылась, на пороге возник врач, но я знаком показал ему уйти. Никто сейчас не был нужен здесь, только она. Только мы.

Я осторожно склонился над ней, вдохнул её запах - такой родной, такой важный теперь. Не мускус и не страх, а что-то мягкое, своё, бесценное.

Никогда больше я не позволю тебе плакать из-за меня, - прошептал я в её волосы. - Ты будешь счастлива. Обещаю тебе это, Настя.

И в этот момент я понял окончательно: больше нет того зверя, кем я был раньше. Я больше не мог быть просто хищником, привыкшим брать и забирать чужое. Теперь у меня было что-то, что нельзя было взять силой. То, что можно было только заслужить - беречь и хранить.

Я останусь хищником для всего мира. Но рядом с ней, с тем, кто скоро появится, я научусь быть человеком.

Ты изменила меня, Настя, - сказал я тихо, целуя её пальцы. - И я не знаю, готов ли я к этому. Но я знаю точно - обратной дороги уже нет.

И впервые за долгое время я почувствовал облегчение. Страх ещё не ушёл, но внутри начало расти что-то новое - надежда, которую я давно потерял. Надежда на то, что эта маленькая женщина рядом со мной, и тот, кто уже растёт внутри неё, смогут меня спасти. От самого себя.

И это было самое страшное и самое лучшее, что случалось со мной в жизни.

Настя открыла глаза медленно, будто с трудом преодолевая какой-то тяжёлый, липкий сон.

Сначала взгляд был мутным, непонимающим, но потом она увидела меня и чуть улыбнулась совсем слабо, почти незаметно, но эта улыбка была первой искренней, которую я видел на её лице.

Беслан... - прошептала она с усилием. - Ты не ушёл?А куда мне уходить, Настя? - ответил я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Я же сказал тебе, что останусь рядом. Как ты себя чувствуешь?

Она чуть помолчала, как будто прислушиваясь к себе, а потом медленно покачала головой:

Голова кружится немного... и живот тянет...

Я тут же напрягся и быстро наклонился к ней, взял её руку, осторожно погладил пальцем тонкое запястье.

Это нормально, врачи сказали, что будет дискомфорт, - произнёс я мягко, стараясь успокоить её и самого себя. - Ты должна отдыхать.

Настя внимательно посмотрела на меня, как будто пыталась прочесть что-то новое в моём лице, и наконец спросила:

- Ты уже знаешь?

Я сразу понял, о чём она, но всё равно почувствовал, как в груди что-то сжалось.

- Да, Настя. Врач сказал, - ответил я тихо, аккуратно переплетая наши пальцы. - Почему ты сама не сказала мне сразу?

Она отвернулась, чуть закусила губу, и я впервые за долгое время почувствовал, что боится она уже не меня, а просто своего ответа.

- Я боялась, что ты разозлишься, что будешь злиться на меня за это, - призналась она шёпотом. - Я боялась, что ты этого не захочешь, что ребёнок тебе не нужен.

Её слова ударили по мне, как пуля, - резко и больно. Я осторожно повернул её лицо обратно к себе, заставил снова посмотреть мне в глаза.

Послушай меня, Настя, - произнёс я очень серьёзно, почти строго. - Я никогда в жизни не хотел детей. Никогда даже не думал об этом, потому что в моей жизни не было места ничему, кроме крови и войны. Но с тобой... с тобой всё иначе. Ты дала мне то, чего я никогда не знал. Ты дала мне смысл. Этот ребёнок... наш ребёнок... Он нужен мне больше всего на свете. Понимаешь?

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно не могла поверить моим словам, а потом тихо сказала:

- Я думала, ты не захочешь этого...

Я слегка сжал её пальцы, чувствуя, как собственное сердце колотится в груди.

- Я хочу этого, Настя. Я хочу этого так сильно, что мне становится страшно, - признался я впервые в жизни. - Я не знаю, как быть хорошим отцом, я не знаю, как быть хорошим мужем, но я обещаю тебе, что сделаю для тебя и нашего ребёнка всё, что смогу. Теперь вы двое - самое важное, что есть у меня.

Она молчала, но в глазах начали блестеть слёзы, которые она попыталась скрыть, быстро моргнув.

Ты не веришь мне? - спросил я хрипло, чувствуя, как моё спокойствие медленно исчезает.Я не вру тебе, Настя. Я никогда ещё не говорил никому таких слов.

Она чуть улыбнулась, и эта улыбка была уже ярче, живее, настоящей:

- Я верю, Беслан... Просто я не ожидала такого от тебя. Я привыкла к другому тебе - к тому, который страшный, жёсткий, который только берёт и ломает. А теперь ты другой. И я не знаю, как это принять.

Я осторожно поцеловал её руку, долго и нежно, чего никогда не делал раньше, и тихо ответил:

- Я всегда останусь жёстким для всех остальных. Я не смогу измениться полностью, слишком много всего было сделано, слишком много крови, боли, грехов. Но с тобой я буду другим. Я не могу по-другому теперь. Ты моя жена, и скоро ты станешь матерью моего ребёнка. Ты заслужила другого мужчину рядом, и я постараюсь стать им. Пусть не для всех, но для тебя.

Она осторожно коснулась моей щеки, пальцы её были холодными, и я невольно прижался к этой руке, словно она могла спасти меня от всего плохого, что я совершил в своей жизни.

Я не хочу, чтобы ты снова исчез, - прошептала она тихо, -- не хочу опять бояться тебя...Больше не будешь, - уверенно пообещал я ей. - Ты не должна бояться. Я сам боялся всю ночь - боялся, что потеряю тебя, боялся, что навсегда останусь таким, каким был. Но теперь есть ты. И есть он... или она, не важно. Это всё меняет, Настя.

Она слабо улыбнулась снова, слегка сжала мою руку в ответ.

- Это будет девочка, - сказала она уверенно. - Я чувствую это сердцем.

Я невольно улыбнулся, впервые за очень долгое время по-настоящему, без жестокости и без притворства.

Пусть будет девочка. Ты подаришь мне маленькую принцессу, а я всю жизнь буду защищать вас двоих. Я обещаю тебе это, Настя. И никогда не нарушу обещаний, которые дал тебе сегодня.

Она смотрела на меня долго и внимательно, а потом просто кивнула и чуть улыбнулась, снова прижимаясь ко мне щекой.

Тогда не отпускай меня... никогда больше.Никогда, - тихо ответил я, сильнее прижимая её руку к своей груди. - Никогда больше.

И сейчас я впервые за много лет чувствовал, что произнёс правду, в которой уже не было сомнений. И впервые в жизни я ощутил, что мне есть ради кого стать другим человеком.

- Я тебя люблю, Настя, - прошептал я ей на ухо, произнося эти слова впервые в своей жИзНИ.

И когда она с облегчением закрыла глаза, уснув на моей груди, я уже не боялся признаться себе, что это правда. Я по-настоящему её любил.