Глава 5

Ты должен был выйти ещё вчера, Бес, - хмурится начальник тюрьмы, нервно поглядывая на меня изОпод очков.

- Но есть формальности, которые задержали твой выход.

Он сидит за своим огромным столом, развалившись в кресле, и ему явно кажется, что это придаёт ему важности и веса. Жалкий трус, который пытается скрыть страх за показной строгостью.

Я смотрю на него тяжёлым взглядом и медленно кладу руки на стол, подаваясь вперёд.

Формальности, значит?

мой голос звучит спокойно, слишком спокойно для такого момента.

- Ты забыл, что здесь формальности решаю я? Или тебе снова напомнить?

Он заметно бледнеет, сжимает губы, поправляя очки, старается казаться равнодушным, но его выдают руки -- пальцы дрожат. Он отлично понимает, кто перед ним сидит, и какие последствия могут быть, если он меня разозлит... Я не могу просто так подписать бумаги, - оправдывается он тихо, избегая моего взгляда.

Есть прокурорский приказ, все должно выглядеть правдоподобно...

Правдоподобно? - медленно повторяю я и наклоняюсь ещё ближе. - Или ты забыл, кто помог тебе занять это кресло и кто может тебя из него выкинуть?

Начальник тюрьмы сглатывает, кивая головой. Он знает, что это не пустые угрозы, и что мой контроль простирается далеко за пределы этой камеры и даже за пределы его жалкой жизни.

Завтра утром все бумаги будут готовы, Беслан, - он почти шепчет это, и я вижу, как капля пота скатывается с его виска по небритой щеке - Сегодня, - отрезаю я резко. - Я не привык повторять дважды.

Он кивает, слишком быстро, почти заискивающе. Я молча поднимаюсь, отодвигая кресло, и выхожу из кабинета, чувствуя, как он облегчённо выдыхает, едва я закрываю за собой дверь. Пусть боится, ему это полезно.

Коридор пустой и тёмный, шаги гулко отдаются по бетонным стенам, пока я иду обратно в свою камеру, где оставил Настю. Мысли о ней вызывают тёмное, горячее напряжение в груди, которое почти переходит в боль. Сегодня я проявил слабость, пожалел её. Никогда раньше такого не было.

Никогда и никого я не жалел.

Открываю дверь камеры и вижу её - она лежит, свернувшись в клубок на моей кровати, укутанная в моё одеяло. Светлые волосы рассыпаны по подушке, губы чуть приоткрыты, дыхание прерывистое и частое. Спит она неспокойно, словно во сне продолжает убегать от меня.

Подхожу ближе, опускаюсь рядом. Настя даже не шевелится, только чуть громче дышит, будто чувствуя моё присутствие. Тянусь рукой и аккуратно убираю край одеяла с её плеча. На ней только моя футболка, большая и свободная, под которой скрывается тело, сводящее меня с ума.

Я чуть отодвигаю ткань футболки, и взгляд цепляется за розовую, нежную кожу, за её грудь с напряжёнными от холода сосками. Девочка моя, такая светлая и хрупкая на вид, но стоит коснуться - и всё моё тело будто вспыхивает огнём. Я не привык себя ограничивать, не привык ждать и терпеть. Но сегодня пришлось.

Вспоминаю, как увидел кровь между её ног, и напрягаюсь ещё сильнее. Если бы не это, я бы уже давно был внутри неё, заставил бы её кричать и умолять меня остановиться, а потом требовать продолжения. Я бы вошёл в неё жёстко, властно, грубо, дал ей почувствовать, кто её хозяин. И она поняла бы быстро. Такая поймёт сразу.

Я медленно глажу её грудь кончиками пальцев, едва касаясь тёплой кожи. Настя чуть вздрагивает во сне, но не просыпается. Продолжаю медленно изучать её тело, скользя взглядом по стройным ногам, по чуть раскрытым бёдрам между которых зажата моя футболка, представляя, как скоро они будут сжимать меня, пока я буду брать её снова и снова.

Я смотрю на неё, и во мне снова просыпается этот странный инстинкт - не только подчинить, но и защитить. Не нравится мне это чувство, оно слишком сильно, слишком ново. Я привык брать силой, без лишних слов и эмоций. Но с ней... С ней всё по-другому. Слишком нежная, слишком белая, слишком чистая для такого места и для такого человека, как я.

- Проснёшься завтра, Настя, - тихо шепчу я ей на ухо, чуть улыбаясь. - И поймёшь, что тебе от меня уже не сбежать. Ты моя полностью - от кончиков волос до сладкой, узкой дырочки, которую я скоро научу меня ждать.

Откидываюсь на кровати, прижимая её к себе, вдыхая запах её волос, и чувствую, как снова нарастает возбуждение, с которым ничего не могу сейчас поделать. Терпение никогда не было моей сильной стороной, но ради неё придётся подождать. Совсем немного Я ещё успею получить всё, что хочу, а она - привыкнуть к мысли, что её тело теперь полностью принадлежит мне. Я буду брать её до тех пор, пока в её глазах не останется ничего, кроме покорности и желания угодить. И эта мысль нравится мне настолько, что я, наконец, расслабляюсь, закрываю глаза и позволяю себе уснуть, крепко прижимая к себе свою новую игрушку. Завтра я выйду на волю. И она - вместе со мной Настя Я проснулась от странного, тяжёлого давления, будто что-то тёплое и твёрдое упиралось в меня. Открыв глаза, я сразу поняла - это он. Беслан лежал позади, обняв меня за талию, его дыхание обжигало ухо, а его стояк нагло прижимался к моей попке сквозь тонкую ткань его футболки, в которую я была одета.

Я дёрнулась, отшатнулась вперёд, пытаясь выскользнуть из его рук, но он только сильнее прижал меня к себе, хрипло усмехнувшись прямо в моё ухо - И тебе доброе утро, Настенька.

У меня пересохло во рту, сердце колотилось так, что я думала -- сейчас вырвется наружу.

Пусти, - прошептала я, боясь даже дышать.Скоро сама проситься будешь, - его голос был низкий, ленивый, но в нём слышалась такая уверенность, что я вся сжалась ещё сильнее.

- А пока привыкай.

Он вдохнул запах моих волос, шумно, нарочно, словно хотел этим ещё больше вывести меня из себя. Я чувствовала его духи - терпкие, тяжёлые, мужские, с ноткой табака, будто сам запах говорил: этот мужчина опасен.

Я попыталась вывернуться, но он сам поднялся, бросил на кровать серые спортивные брюки и КИВНУЛ:

Надень. Мы уходим.Куда? - спросила я, дрожащими руками натягивая на себя ткань.Увидишь, - коротко бросил он. - Без вопросов.

Я не спорила. Сил не было, да и спорить с ним - всё равно что лбом в стену биться.

Мы вышли в коридор. Шаги гулко отдавались в тишине, а охрана, сидевшая у двери, только почтительно кивнула, ни слова не сказав. Никто даже не посмотрел на меня. Все глаза - только на него. И когда он прошёл мимо, они встали, будто перед каким-то королём.

Я шла рядом, растерянная и в полном шоке. Тюрьма, решётки, серые стены... и вдруг - двери сами распахиваются. Нас выпускают. Никто не смеет остановить.

Как... так? - вырвалось у меня.А ты думала, я здесь навечно? - он усмехнулся, даже не глядя на меня.

Мы вышли во двор. Там уже ждал чёрный, огромный джип с тонированными стёклами.

Водитель распахнул заднюю дверь, и Беслан подтолкнул меня внутрь лёгким, но властным движением руки.

Салон был просторный, кожа пахла чем-то дорогим, а я чувствовала себя чужой, маленькой и потерянной среди этого богатства. Беслан сел рядом, закинул руку на спинку сиденья за моей головой и посмотрел прямо на меня.

Ну что, испугалась? - хрипло усмехнулся он.Я... не понимаю... - мой голос дрогнул. - Как ты мог выйти?Я сам выбираю, Настя, когда мне зайти и когда выйти, - его глаза блеснули тёмным огнём.

- Здесь всё решаю я.

Я замолчала, сжав руки на коленях. Внутри всё переворачивалось от страха и странного чувства, будто за этими словами стояло гораздо больше, чем я могла себе представить.

- И куда мы едем? - выдавила я, не выдержав тишины.

Он повернул голову и посмотрел в окно, ухмыльнувшись уголком губ.

- Домой, - сказал он спокойно. - В новый дом, где ты узнаешь, что значит быть моей женой по-настоящему.

От этих слов у меня все похолодело внутри, и я поняла: самое страшное только начинается.