Глава 4

- Пошли за мной.

Я вздрагиваю, быстро поднимаюсь на ноги, сжимая руками разорванное платье на груди. Ткань практически не скрывает моей наготы, только царапает кожу, напоминая о случившемся. Ноги всё ещё дрожат, но я тороплюсь вслед за ним, стараясь не отставать Он шагает уверенно, широко, даже не оглядываясь. Его чёрная рубашка облегает широкие плечи, движения тяжёлые и чёткие. Я спешу за ним по узкому коридору, холодному и сырому, чувствуя себя ещё более униженной и потерянной, чем раньше.

Останавливаемся возле двери в дальнем конце коридора. Беслан отпирает её ключом, толкает внутрь и жестом приказывает мне войти.

Я переступаю порог и удивлённо осматриваюсь. Комната совсем не похожа на предыдущую камеру. Здесь есть кровать, накрытая старым покрывалом, небольшое окошко с решёткой, но уже более просторное, есть даже крошечный санузел за углом с душем и раковиной. Похоже на дешёвый номер в отеле - тесно, просто, но гораздо лучше, чем холодные голые стены.

- Иди мойся, - бросает он коротко, указывая на открытую дверь душа. Голос спокойный, ровный, не допускающий возражений.

Я стою в нерешительности, прижимая к себе лоскуты платья, но он уже бросает мне на кровать серый спортивный костюм.

- Наденешь это, - говорит он. - Давай быстрее.

Его взгляд опускается вниз по моему телу, замечая кровь на внутренней стороне бёдер, и я чувствую, как мои щёки мгновенно заливаются жаром стыда. Я не двигаюсь, стою, опустив глаза в поЛ.

Тебе ещё что-то надо? - спрашивает он резко, нетерпеливо. - Чего замерла?Можно... ещё футболку? - голос предательски дрожит, я чувствую, как меня накрывает волна стыда. - Мне надо... тут нет прокладок, и..

Мой голос совсем срывается, я не могу поднять на него глаз. Щёки горят от смущения, стыда и неловкости. В воздухе повисает тишина, он молчит, будто специально давая мне почувствовать себя ещё более беспомощной.

- Возьми эту, - он бросает мне свою чёрную футболку, лежащую на краю кровати. Я ловлю её дрожащими пальцами и снова смотрю в пол.

- Спасибо... - едва слышно шепчу я, не зная, что сказать ещё.

- Быстро мойся, я подожду здесь, - произносит он с нажимом, устраиваясь на кровати и прислоняясь спиной к стене. Он даже не делает вид, что собирается выйти. Его взгляд прикован ко мне, и мне становится невыносимо стыдно, но я понимаю, что спорить с ним бесполезно.

Я поворачиваюсь спиной, стараясь скрыть от него тело, и медленно стягиваю с себя остатки платья. Ткань падает к моим ногам. Я стою полностью обнажённая перед ним, чувствуя, как горят щёки и спина от его взгляда, от которого невозможно спрятаться.

Я быстро захожу под душ, включаю воду. Прохладные капли касаются тела, смывая грязь и кровь, и мне кажется, что с каждой секундой вода становится всё холоднее, а я сама - всё более уязвимой под пристальным взглядом Беслана.

Он не отводит глаз, внимательно наблюдает за каждым моим движением, словно изучая меня.

Я чувствую, как моё дыхание сбивается, тело дрожит уже не только от прохлады воды, но и от его молчаливого, пахабного внимания.

Взгляд Беслана тяжёлый, пронизывающий насквозь, я чувствую его почти физически. От этого взгляда бегут мурашки по всему телу, а стыд смешивается с чем-то новым, незнакомым и пугающим, с чувством безысходности и покорности.

Я торопливо выключаю воду, беру полотенце, вытираюсь и, отвернувшись от него, быстро надеваю его футболку, стараясь скрыть неловкость. Ткань впитала запах его тела, табака, чего-то терпкого и мужского, и я вздрагиваю, понимая, что теперь полностью нахожусь в его власти.

Когда я заканчиваю одеваться, он молча кивает в сторону кровати, жестом приказывая сесть. Я медленно опускаюсь на край, прижимая к груди полотенце, как защиту.

- Хорошо, - спокойно говорит он, поднимаясь со своего места и подходя ко мне. Его взгляд снова тяжёлый и тёмный, голос низкий, чуть хриплый. - Теперь слушай меня внимательно, Настя.

С этого момента, пока ты здесь, ты принадлежишь мне. Я не люблю повторять дважды, поэтому лучше усвой сразу. Поняла?

Я не могу ответить, только киваю, опустив глаза.

Говори вслух, - требует он, наклоняясь ближе. Его лицо оказывается совсем рядом, я чувствую тепло его дыхания на коже.

- Поняла, - тихо отвечаю я, глядя в пол, чувствуя, как моё сердце бешено колотится.

Молодец, - шепчет он низко, почти касаясь губами моего уха. - Теперь отдыхай. Завтра нам предстоит длинный день.

Он выпрямляется, отходит, и я чувствую, как в комнате становится легче дышать. Беслан уходит, захлопнув дверь на замок снаружи, а я остаюсь одна, в его футболке, в его комнате, понимая, что теперь вся моя жизнь - в его руках Я сижу на кровати и смотрю на закрытую дверь. В ушах всё ещё грохочет его голос, а кожа будто до сих пор помнит его прикосновения. Только сейчас до меня начинает доходить, что произошло за эти сутки. Похищение, тюрьма, смерть. Чужие руки на моём теле, кровь и этот его тяжёлый взгляд, от которого хотелось просто исчезнуть.

Меня накрывает волна ужаса, такая сильная, что я не могу даже вздохнуть. Грудь будто сжимает огромная ладонь, и я задыхаюсь от паники. Слёзы начинают течь сами собой, горькие, обжигающие кожу. Я натягиваю одеяло до подбородка, сворачиваюсь клубочком и закрываю глаза, чтобы хотя бы так спрятаться от реальности.

В голове снова всплывают картины произошедшего: трое заключённых, тянущие ко мне руки, их грязные голоса и этот страшный звук, с которым Беслан ломал им шеи. Холодные глаза человека, который спокойно убивает, как будто для него это обыденность.

- Ты принадлежишь мне.

Эти слова не идут у меня из головы. Я уже слышала подобное раньше, от отца. Но отец говорил иначе: спокойно, равнодушно, так, будто сообщал о простой бытовой сделке.

Воспоминания режут, как острые осколки. Мне снова семнадцать, я стою перед отцом и слышу:

«Это выгодно, Настя. Ты будешь под его защитой». И ведь поверила тогда, была такой наивной, такой глупой. Поверила, что брак с человеком вроде Беслана - это просто «защита». Сейчас, сидя в тюремной камере, я понимаю всю глубину своего заблуждения.

Меня начинает трясти, я сильнее сжимаюсь в клубок, пытаясь унять дрожь, но это бесполезно.

Что он сделает дальше? Снова унизит, причинит боль, заберёт то, что осталось от моей гордости?

Или, может быть, это и есть его развлечение - сломать меня, довести до края, а потом выбросить, как ненужную игрушку.

В голове мелькает мысль, что он может просто убить меня, как тех троих, и никто никогда не узнает. Отец не станет искать - я давно перестала быть ему нужной. Теперь я полностью одна, во власти Беса, в его руках. И от этого осознания становится так страшно, что я начинаю тихо всхлипывать.

Слёзы стекают по щекам, впитываются в подушку. Подушка пахнет им, его кожей, табаком, его силой, и это одновременно пугает и почему-то успокаивает. Я крепко зажмуриваюсь, дышу глубже, пытаюсь представить, что это всё сон, что я проснусь в своей комнате и всё будет, как раньше. Но реальность слишком холодная и жестокая, чтобы поверить в эту ложь.

Я лежу, сжимая одеяло так, будто оно может меня защитить, и медленно осознаю: от него мне уже не спрятаться. От его голоса, его прикосновений, его власти - не уйти. Я в ловушке, которую создал он. В клетке, где он - единственный хозяин