Глава 21

Идриса снова перекашивает. Он уже открывает рот, чтобы наверняка отказать мне, как его телефон звонит. Он тут же отвечает на звонок на родном языке. Вздыхает и трет лицо ладонью. Потом что-то говорит собеседнику, после чего кладет трубку.

– У Каримы ложные схватки, – доносит он до меня крайне важную информацию. Я отворачиваюсь. – Я уже говорил и повторю. Я не отпущу тебя, Мелания.

– Что ж, будем жить одной большой счастливой семьей. Я, твоя жена, твой ребенок и ты. Прелесть. Может, Карима научит меня вашему языку и как смириться с тем, что ты – запасной вариант?

– Ты не запасной вариант! – рычит Идрис.

– Уходи. У меня болит голова.

Закрываю глаза.

– Может, врача позвать?

– Уходи, – отвечаю устало и жду, пока за ним закроется дверь.

Из глаз текут молчаливые слезы.

Мне остается только догадываться, какой будет моя дальнейшая жизнь. Карима родит Идрису ребенка. Она станет еще сильнее. А я… так и останусь девочкой для секса.

Нет! Я не подпущу к себе Идриса.

На что вообще он рассчитывает? Ни свадьбы не было, ни даже элементарного кольца. Оно мне не надо. Но то, как мы расписались… Все выглядело так, будто Идрис пришел на базар и просто выбрал себе жену. Договорился с ее продавцом и купил, наплевав на то, что у этой девушки была какая-то жизнь. Планы, мечты, стремления. Но кому до этого есть дело?

Меня отпускают из больницы вечером. Еще раз проверив, врач дает добро уехать домой, взяв с меня обещание, что я тут же приеду в больницу, если вдруг меня начнет тошнить или закружится голова.

Я еду в машине с Идрисом. Он пытается взять меня за руку, но я свою отдергиваю.

– Мелания, нам надо поговорить.

– Уже поговорили. Кстати, как думаешь, твоя жена согласится научить меня даргинскому? Раз уж я вечная пленница и рабыня в твоем доме, то надо хоть понимать, какие гадости тут про меня говорят.

– Ты не пленница!

– Да? – поворачиваю голову и смотрю на мужа, приподняв бровь. – А кто же я тогда, если у меня нет ни права выбора, ни свободы передвижения?

– И в каком праве выбора я тебя ограничил?

– Да хотя бы в праве выбора мужа, – хмыкаю и снова отворачиваюсь. – Кстати, через месяц начнется учебный год. Я так понимаю, учиться мне будет запрещено, да?

– Я этого не говорил.

Снова мечу взгляд в мужа. Сердце взволнованно колотится. Он правда позволит?

– То есть, мне можно будет вернуться в университет?

– Мы переведем тебя в республиканский. Но да, возможно, получится вернуться к учебе.

– Но? – побуждаю его озвучить условия. Просто так Идрис вряд ли бы позволил мне продолжить обучение.

– Для этого я должен быть уверен, что ты не выкинешь что-то эдакое. Мелания, я уважаемый человек в своих краях. Да и не только тут. Поэтому женщина, которую я представляю своей женой, должна вести себя достойно.

– Прятать взгляд и тенью мелькать среди людей?

– Нет, – он качает головой. – Просто не быть столь… эксцентричной. По крайней мере, на публике.

– А дома? Тебя же это бесит.

– Мне нравится в тебе все. В том числе, твоя эксцентричность, которая бесит иногда. Но на публике нужно вести себя иначе.

Я прикусываю кончик языка, чтобы не ляпнуть что-нибудь, что усугубит мое положение. А как же много всего хочется сказать Идрису! Слова бурлят в горле, стремясь вырваться наружу. Но мне надо вернуться к учебе. Там уж я придумаю, как исчезнуть из поля зрения Идриса. Или, по крайней мере, у меня будет пространство только для меня одной. Место, где не будет мужа с требованиями и его беременной жены, раздражающей самим своим существованием. Понимаю, что она в этом не виновата, но от этого не легче.

– Ох, – стонет Карима, когда мы заходим в дом. Она перекатывается по дому, словно гусыня, держась за поясницу.

– Опять схватки? – спрашивает Идрис.

Я прищуриваюсь, глядя на этих двоих. Что-то как-то не сильно рад мой горец своему наследнику. Интересно, почему? Обычно такие мужчины, как Идрис, жаждут наследников и с нетерпением ждут их. А тут… выглядит так, будто и не его ребенка вовсе ждет Карима.

– Нет, – качает головой Карима. – Наш малыш толкается весь вечер.

– Может, тебе стоит отдохнуть?

– Врач сказал прогуливаться. Скоро ИншАллах родится наш малыш.

– По дому прогуливаться? – фыркаю так тихо, что никто не слышит, к счастью.

– Ты бы на улицу вышла. Вечер теплый, – говорит Идрис.

– Боюсь. А вдруг там станет плохо, а рядом никого нет? Может, ты со мной выйдешь?

– Кадрия, проводите Кариму на улицу прогуляться, – приказывает Идрис, а потом берет меня за руку и ведет к лестнице.

Лицо его первой жены перекашивает злобой. Губы вытягиваются в тонкие ниточки, а брови съезжаются на переносице.

Карима что-то бубнит на родном языке, а я отворачиваюсь и поднимаюсь в свою комнату. Иду сразу в душ, а Идрис тащится за мной.

– Мне нужно уединение, – бросаю, не глядя на него.

– Вдруг ты снова упадешь? Я должен быть рядом.

– Позови Диляру, он справится.

– Мелания, ну что за привычка все время делать поперек? – рычит Идрис.

– Оставь меня одну, – настаиваю.

Он крепко сжимает челюсти и, развернувшись, покидает ванную, громко хлопнув дверью. А через минуту в нее уже робко стучат.

– Мелания Денисовна, это Диляра. Я буду за дверью, если понадоблюсь.

– Хорошо! – выкрикиваю и встаю под теплые струи душа.

К счастью, остаток вечера я не вижу Идриса. Зато Диляра постоянно возле меня, как привязанная. Я несколько раз порываюсь отослать ее, но она говорит, что мой муж отправил ее дневать и ночевать возле меня.

Ужинаю я в своей постели. Диляра в это время крутится, меняя в ванной полотенца. Я уговариваю ее поучить меня даргинскому, раз уж мы насильно заперты в одной комнате. Так и коротаем вечер, а около одиннадцати я засыпаю.

Просыпаюсь и смотрю на служанку, которая уснула в кресле. Качаю головой. Бедная, всю ночь, скрючившись в неудобной позе.

Сев на кровати, жду, пока обрету равновесие. Но… что-то не так. Меня резко бросает в жар, а к горлу подкатывает ком. Начинает так сильно тошнить, что я подскакиваю на ноги и чуть не падаю, так сильно ослабела.

– Какого черта? – шепчу и, как могу быстро, тороплюсь в ванную.

Захлопываю за собой дверь, падаю на колени перед унитазом, и меня выворачивает. Долго. Под взволнованный крик Диляры с той стороны двери.

Когда спазмы наконец прекращаются, я поднимаюсь и смотрю в зеркало на свое бледное лицо. Надо звонить врачу. Судя по всему, мое состояние ухудшается.