Глава 20

Спускаюсь вниз и иду на голоса. Попадаю сразу в гостиную, а потом через арку – в просторную, светлую столовую. За столом уже сидят Карима и Идрис. Он – спиной ко мне. В белой рубашке и черных брюках. При виде его внутренности делают кульбит, а наивные бабочки в животе снова оживают, идиотки.

Карима жадно всматривается в лицо мужа и улыбается во все тридцать два.

– Я думала, может, партнерские роды? – щебечет первая жена Идриса. – Ты мог бы принять нашего ребенка.

– Карима! – осекает он ее довольно жестко.

– Просто я подумала…

– С каких пор мужчина присутствует на родах?

– Сейчас так модно, – сникает она.

– А еще сейчас, как и прежде модно быть… – Он замолкает, когда Карима переводит на меня взгляд, и ее лицо вытягивается. Идрис тоже оборачивается, да так и застывает с выражением шока на лице. – Какого черта, Мелания? – рычит он.

– Доброе утро! – произношу так, чтобы казалось, будто я радостная и беззаботная. Словно меня разбудили птички, а пушистые кролики помогали одеться.

Ну как одеться?

Я в шелковой пижаме.

С кружевом. С вырезом почти до пупка. В жутко коротких шортиках, едва прикрывающих ягодицы. На лице боевой раскрас самой отвязной поститутки, на ногах – шлепанцы на каблуках. Знаю, они для улицы. Но мне плевать.

– Немедленно переоденься, – громыхает муж.

У меня складывается впечатление, будто над домом Идриса нависли грозовые тучи. Сам хозяин сейчас лопнет от ярости, а я подхожу к стулу и хочу проскользнуть на него. Но тут муж вскакивает на ноги, хватает меня за локоть и тащит прочь из столовой.

– Эй! Ты же сам сказал явиться к завтраку! Вот я и пришла! Что тебя не устраивает?!

– Выглядишь как бл… – цедит он, обрываясь на полуслове. – Что за цирк ты устроила?!

Он так быстро волочет меня к лестнице, что я теряю один шлепанец. Сбрасываю второй и тороплюсь, чтобы поспевать за мужем.

– Цирк – это наш брак! – рявкаю и боковым зрением вижу, как Кадрия застывает, в ужасе глядя на нас с Идрисом.

– Вот каких жен надо пороть! – громыхает он, заставляя меня подниматься наверх.

– Только притронься! – выкрикиваю. – Вот только тронь! Я тебе не покорная овца! Ты что думал, разделишь нас по крыльям дома и будешь то налево ходить, то направо? А день открытых дверей в свою спальню устроишь? Ты свихнулся, Идрис, если считаешь, что я буду жить в такой обстановке и рожать тебе детей!

Он буквально заталкивает меня в свою спальню, а дальше волочет в ванную. Останавливается возле раковины, включает воду. Потом хватает меня за затылок и склоняет над раковиной, а второй рукой, намочив, пытается смыть косметику с моего лица. Я отбиваюсь и кричу, но он не останавливается.

Наконец Идрис отпускает меня, и я отскакиваю на несколько шагов.

Глаза печет от потекшей туши.

Ярость застилает зрение.

Меня просто рвет в клочья от того, как я лютую.

– Скотина! – рявкаю на него. Идрис рычит и смотрит исподлобья. – Такое тебе нравится? Такой брак, да? Ты подавляешь и унижаешь, я покорно раздвигаю ноги?! А знаешь, я лучше сдохну, чем буду с таким, как ты! Ненавижу! Не можешь ты любить меня! Так!.. Так не любят! Когда любят, оберегают и не заставляют любимых делать выбор! Или делиться любимым с кем-то! Все эти ваши отмазки… это просто похоть, Идрис! Ты хочешь трахать несколько женщин, прикрываясь вашими законами! И вообще. Я даже твоей фамилии не знаю! Кольца на моем пальце нет! Документов о браке я не видела. Нет брака! Нет семьи! И никогда не будет!

– Замолчи! – рявкает так, что я вздрагиваю. Надвигается на меня грозовой тучей, которая вот-вот накроет меня и задушит. – Не смей так разговаривать!

– А то что?! Ударишь?! Убьешь?! Так убей, мне уже плевать!

– Замолчи, я сказал! – рявкает Идрис.

Хватает меня за подбородок, но я дергаю головой и, упершись руками в его плечи, пытаюсь оттолкнуть, но поскальзываюсь и лечу на пол.

– Мелания! – кричит Идрис, и его лицо перекашивает от ужаса.

Он бросается ко мне, перехватывает у самого кафельного пола, но я успеваю удариться обо что-то головой, после чего наступает блаженная темнота.

Прихожу в себя и слышу писк больничных приборов и приглушенные голоса.

– Все должно быть нормально, – говорит негромкий мужской голос. – МРТ не показало повреждений. Небольшое сотрясение и шишка – вот и все проблемы.

– Последствий точно не будет? – это голос Идриса.

– Что значит “точно”? Идрис Хасанович, я не могу давать гарантий. Но на данный момент ничто не указывает на серьезные повреждения, так что все должно быть хорошо. Вот уже ваша жена приходит в себя. Вы можете идти в родильное крыло, там ваша вторая жена рожает.

– Она и без меня отлично справится, – цедит Идрис, а потом я чувствую, как мою прохладную руку накрывает теплая. – Мелания, – произносит муж. – Девочка моя, открой глаза.

– Оставлю вас, у меня другие пациенты. Если что-то будет нужно, звоните.

– Спасибо, – отзывается Идрис. – Мелания, малыш, открой глаза.

Я медленно моргаю и наконец открываю глаза. Больничный свет режет, и я снова зажмуриваюсь, после чего делаю еще одну попытку.

В фокус попадает взволнованное лицо Идриса.

– Иди к жене, она там рожает, – произношу хрипло.

– Моя жена здесь, и у нее сотрясение мозга.

– По твоей милости, – отвечаю и отворачиваюсь.

Из глаза скатывается слеза.

В какой момент и что пошло не так в моей жизни, что я оказалась на больничной койке с сотрясением? Что, черт подери, я делаю не так? Я же просто хотела быть счастливой. Выйти замуж за знакомого парня, получить профессию врача и быть сейчас не на месте пациента, а на месте того, кто спасает жизни!

– Я знаю, – произносит Идрис и начинает покрывать поцелуями мою руку. – Прости меня. Прости. Черт, я так испугался.

Я перевожу на него взгляд. Он и правда напуган, и это так странно – видеть огромного, уверенного в себе мужчину таким уязвимым.

– Я прощу тебя, Идрис, – отзываюсь хрипло. – Прощу, если отпустишь меня. В противном случае о прощении даже не может быть и речи.