Глава 15 · Амелия

Единственное место в доме кавказцев, которое меня не напрягало был внутренний дворик. Патио, с мягкими креслами и видом на горы, и сад из фруктовых деревьев.

После того как Архан устроил мне сладкую казнь, оставив в полном раздрае, он довольно усмехнулся и быстро одевшись, ушёл. За окном уже затевалась зорька. Я думала он вернется, чтобы забрать и для себя удовольствие, но я ошиблась. В конечном итоге отрубилась и проснулась уже когда солнце слепило глаза.

Мне было очень стыдно показываться на глаза членам семьи. Я была просто заложницей обстоятельств. Повалявшись в постели и прокрутив сладостные события ночи, я все же заставила себя встать и сходить в ванную. Тело моё и волосы пропахли запахом ненавистного мне горца. Я тёрла себя мочалкой до скрипа на коже и дважды намыливала волосы шампунем. Но и после на мне витал его аромат.

Просушив мокрые пряди, собрала их в кургузый хвост и отправилась на кухню. Гордостью сыт не будешь. Мне было так стыдно и двояко на душе от того, что я испытала в жарких объятиях горца.

Злилась на свое слабое тело!

Ну как можно было испытывать с этим ужасным человеком удовольствие? Я всегда думала, что хорошо бывает только с тем, кого любишь, ну или хотя бы нравиться тебе. Как нравился мне Тимур. А оказалось так сильно заблуждалась…И от этого было еще гадостнее. Я была попросту растеряна.

На завтрак я опоздала и мысленно порадовалась, что буду одна. Но спустя минуту уже жалела. Лучше бы я осталась в комнате и голодная. Потому что когда пришла в столовую, то столкнулась там с матерью Архана. Вежливо пожелала доброго утра женщине, не решаясь войти в комнату. Чувствовала себя лишней. И почему-то воровкой.

Фатима вскинула покрытую платком голову, обжигая меня колючим взглядом угольных глаз. Ненавистно. Недоверчиво. Неприязненно.

— А, выспалась, нахалка! И откуда ты только взялась, наглая девка⁉ — процедила, убирая грязную посуду со стола. — Вскружила сыну голову, что он готов теперь жениться на русской шлюхе!

Горло обожгло обидой, словно кислотой, но я нашла в себе силы и выкрикнула:

— Я не шлюха! Это ваш сын меня взял силой!

Меня колотило изнутри от злости и несправедливости.

Фатима прорычала и подскочила ко мне словно львица, защищающая детеныша.

— Ага! Как же! Ври больше! Я тебе гостевую комнату отвела, а ты сука расчетливая, пробралась в спальню к моему сыну и соблазнила его! — потрясала кулаками и мне показалось что женщина меня ударит.

— Нет! Это не так! Я не знала что это спальня вашего сына! — пыталась оправдаться, но Фатима и слышать не желала, уверенная в своей правоте. — Я не ненавижу его! Как вы можете так думать?

— Я вижу насквозь блядскую натуру русских девок. Все вы шлюхи, готовые раздвинуть ноги перед горячим мужиком, с плотным кошельком. Я уже это проходила. Со своим мужем. И не желаю для своего сына такой же участи! — прошипела со злостью, давя на меня аурой хозяйки дома.

Из глаз брызнули слезы, и я зажмурилась от резкой боли. Развернулась и бросилась вон из кухни. Скорее собирать чемодан и бежать на вокзал. Сесть на первую маршрутку, идущую до моего города и навсегда забыть о кавказском не гостеприимстве. Обо всех этих нелюдях! И о Тимуре, который все это заварил, пусть и не нарочно.

Бежала, ничего не видя перед собой из-за пелены горьких слез пока не столкнулась с твердой грудью человека. Охнула, невольно упираясь в мужские плечи и подняла голову.

Архан.

Попыталась отпрянуть, но стальная хватка рук боксера и я вновь прижата к его груди.

— Амелия? Что случилось? Почему ты снова плачешь?

А я не могла слов произнести — дрожала, всхлипывала и заикалась.

— Пус-ти! Пус-ти ме-ня, живот-ное! Я хочу уехать от вас! — пыталась вывернуться.

— Я спросил, что случилось? — рявкнул громче и встряхнул меня. — Брат обидел?

Не знаю кого он имел ввиду, но я мотнула головой.

— Кто тогда? Ну!

— Мать. Твоя, — призналась и затихла.

— Мама⁈ — не веря. — Что она сказала?

Я не могла повторить сказанное Фатимой. Обида до сих пор жгла нутро, как осколки битого стекла.

— Говори, Амелия! — встряхнул меня и приподнял за подбородок.

Я встретилась с его глазами: пытливыми, прозорливыми.

И я сдалась. Весь наш диалог ему пересказала.

Архан поморщился и выругался на родном языке. Немного подумав, схватил меня за руку и повел обратно в сторону кухни. Я упиралась, протестовала, но он был неумолим.

— Мама! Мама, ты где? — крикнул с порога, и злая женщина, резко изменилась. Засветилась при виде любимого сына. — Ты выгнала Амелию из кухни? Оставила нашу гостью голодной? — произнёс с осуждением.

— Что ты сынок! Не выгоняла я ее, что ты такое говоришь? — стушевалась женщина. — Она сама убежала, когда поняла, что опоздала на завтрак и не нашла тебя за столом, — продолжала нагло врать, нервно теребя подол цветастого платья. — Ты бы уже научил свою невесту послушанию, сынок.

Архан перевел на меня взгляд и посмотрел с подозрением.

Что⁈ Он решил, что я истеричка и нафантазировала лишнего? Поверил матери? Ну конечно поверил ей, а не мне!

— Садись за стол. Мама тебя накормит.

— Я не хочу, не буду есть! — прошептала и замотала головой, вырываясь из рук Архана, и при этом косясь на его мать.

— А я сказал: села за стол! И ты будешь есть! — рявкнул, так что заложило уши. Схватив меня за плечо, подтолкнул к столу и насильно усадил за стул. — И чтобы съела все что мать тебе наложит. Ясно? Ты, возможно, носишь моего сына, и я не хочу, чтобы он голодал потому, что его мать набитая дура!

Он был таким грозным, что я притихла и едва дышала, скукожившись. Наступила тяжелая, удушающая тишина. Лишь шумное дыхание Архана над головой и шуршание посудой нарушили вакуум.

Вскоре передо мной появилась миска с голубцами. Крынка сметаны с творогом и теплый, горный чай.

Мне не оставили выбора — пришлось всё съесть.