Глава 16 · Амелия

После завтрака я вымыла за собой посуду, не желая не обременять собою хозяйку, ни выглядеть бездельницей.

Архан все это время находился в комнате, словно надзиратель. А потом, когда я допила уже остывший чай, он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Не обижайся на мою мать. Она не со зла на тебя ругалась. Ей все девушки, даже местные кажутся охотницами за мной. И потом история с русской любовницей отца наложила отпечаток.

Что? Он хотел, чтобы я смирилась с тем, кем меня считает Фатима?

— Мне все равно что думает обо мне твоя мать, — лукавила.

Конечно, мне было неприятно слышать слова осуждения. Но я ждала одного: когда наконец смогу сбежать из этих стен. И выбрала тактику — молчать. Как можно чаще.

— Если ты будешь моей женой, то вы должны помирится и найти общий язык, — привел весомый аргумент.

— Надеюсь, что нет! — я резко вскинула взгляд.

Я по-прежнему его боялась. А уж брака с ним тем более! Да и как можно женится насильно? На дворе век феминизма! Но похоже у горцев до сих пор актуальны понятия первой ночи, первого мужчины.

— Хватит болтать, — оборвал меня Архан и поднялся со стула. — Идём со мной, если ты закончила с завтраком.

— Куда? — спросила настороженно, следя за его передвижением по кухне.

— Во двор выйдем. Стены меня душат.

Он схватил меня за руку, опасаясь, что я сбегу видимо и мы пошли к выходу.

Уже в коридоре столкнулись с Билалом и тот, увидев наши сплетенные ладони, остановился, перекрыв нам путь. Посмотрел на меня и едко заметил:

— Не похоже, что тебя принудил мой брат. Продолжаешь спать в его кровати, как законная жена! А что отец, — он перевел прищуренный взгляд на старшего, — знает, что ты каждую ночь слизываешь крем с пироженки, под запретом?

— Билал, рот закрой! — рявкнул Архан и крепче сжал мою ладонь. — Езжай овец паси! Забыл что проиграл?

— Да щас! Тебе значит и девка досталась целая, и Мерс при тебе, а я скотогоном занимайся⁈ Не дождёшься! — и послав напоследок ненавистный взгляд Архану, исчез в глубине дома.

— Не слушай Билала. Это он от зависти говорит.

Что Архан сказал про проигрыш? Какие-то овцы…И тут меня осенила догадка. Так вот почему его младший брат стал смотреть на меня иначе. С ненавистью.

— О каких овцах идет речь? Вы что спорили? На… меня? — я вырвала ладонь и посмотрела на горца требовательно, и с обидой.

— Амелия, — скривился Архан, немного уязвленный открывшейся правдой. — Не слушай братца. Мы всю жизнь соперничаем и деремся.

Он явно не хотел сознаваться в споре, зато я, наоборот, решила использовать его как предлог для расставания.

— А ведь он прав. Несправедливо, Архан! Ты и меня заполучил, и при машине остался! А он что должен был делать, а?

— Отправиться в стойбище. На выпас овец.

— Охренеть ты придумал! — покачала головой и устало вздохнула. — Ты выиграл спор — поимел меня. Тачка при тебе. Что еще ты хочешь? — выкрикнула со злостью.

Архан засопел и сжал кулаки. Неужели задела его самолюбие? Чем только? Что ему еще от меня нужно?

— Отпусти. Попроси отца, чтобы дал разрешение на мой отъезд. Откажись от обещания! — принялась умолять, схватив его за рубашку.

— Хотел бы, но не могу! — резко ответил Архан и покосился на мой живот. — И еще это…

— Если я вдруг забеременею, я решу вопрос. Просто забудь! Прошу!

Но вместо того, чтобы смягчить его настрой и договориться, я его в конец взбесила.

— Что⁈ — взорвался Архан и я сжалась от злости в его голосе. — Ты хочешь убить моего ребенка? Я не позволю!

Я зажмурилась. Сжалась в комок, боясь, что он может меня ударить. Опять. Страшный он был в гневе. Опасный.

Архан шумно дышал, пытаясь справиться с эмоциональной бурей.

— Надеюсь ты пошутила, Амелия. На Кавказе от детей не избавляются, даже если они случайно зачались.

Лицо его исказила странная эмоция. Неприязнь, смешанная с обидой и даже болью. Или мне показалось?

Сказав это, он резко отвернулся и пошел прочь. А мне оставалось молится чтобы не было последствий его ночного прихода. Хотя последняя наша ночь рассеивала мою неприязнь к Архану.

Моё тело предавало меня, охотно откликаясь на ласки опытного мужчины. Я ненавидела его, когда кончала. Выкрикивала ему в лицо вместе с бурей сладостных конвульсий. А он в ответ лишь торжественно улыбался, облизывая меня с особый остервенением и входя пальцем. И как не странно больше меня не принуждал к сексу в прямом смысле. Или берег мою рану? Физическую и душевную.

То, каким он показал себя любовником, даже принудив меня по началу, до сих пор сладостно сжимались стыдливые складочки. Наивно жаждали повторения. Тимур никогда меня там не ласкал. Только пальцами. И то, как меня дважды баюкали могучие руки боксера, носили на руках, чувствовалась забота. Как за каменной стеной надежный тыл. Странно было испытывать подобные чувства, извращённо даже, но они таковыми и были. Или я просто окончательно запуталась в себе?

А я считала дни, когда наступят мои красные дни. А если не наступят? От второго холодело все внутри. И я все еще надеялась, что их отец пошутил, что не выпустит меня пока не решится щекотливый вопрос.

Но как же я ошиблась, когда через три дня, Тимур собрался домой.

Я побежала за ним, грея себя надеждой что он и меня заберет с собой. Что все слова Али дурной розыгрыш, чтобы наказать сыновей, показать свою власть над ними.

— Тимур! Не бросай меня тут! — взмолилась, глядя на него с надеждой. — Я не хочу оставаться с твоим братом ни дня! Можно я с тобой уеду? Скажи отцу что сам на мне женишься!

Тимур посмотрел на меня снисходительно и едко сказал:

— Амелия, ты что думаешь, я падальщик? Подбираю то, что надкусили мои братья?

Что⁈

Я отшатнулась, не узнавая Тимура. Неужели за фасадом парня-рубахи, скрывался циник? Ревнивый и жестокий горец? Кровь не водица — рано или поздно покажет себя. В моём случае показала поздно.

— Это все ты виноват! Ты! — я набросилась на него с кулаками и стала бить в грудь. — Ты взял меня сюда, чтобы твои братья тебе завидовали! И сказал мне одеться вызывающе! А сам бросил меня на растерзание волкам! Ублюдок! Мерзкая, расчетливая тварь! — продолжала обзываться и молотить его, пока не почувствовала шлепок по лицу и меня отрезвило.

Боже, Тимур меня ударил⁈

Я отпрянула и схватилась за скулу. Слезы боли и обиды брызнули из глаз.

— Заткнись, шлюха! — огрызнулся Тимур и поморщился при виде меня — растрепанной, потерянной. — Ты жалкая девка. Сговорилась с Арханом за моей спиной, чтобы он тебя в свою комнату подселил. И сама ему отдалась, а потом разыграла концерт! Ты, такая же как моя мать! Расчетливая лгунья.

Что он говорит?

Я смаргивала слезы. Слизывала соленые дорожки. Задыхалась, хватая ртом воздух и не могла поверить в то, что говорит Тимур. Неужели я настолько в нем ошибалась? А он оказался фальшивым влюбленным? Он ненавидел свою мать и обо мне думал так же.

— Вот я тебя и проверил, сучку озабоченную. Стоило увидеть моих братьев и тебя повело от старшенького. Хорошо, что я не успел на тебе жениться! — сплюнул на землю и отвернувшись, забросил сумку на заднее сидение. — Вот пусть он тебя теперь держит в ежовых рукавицах. А мне такая блядь не нужна!

Я доковыляла до скамьи и осела. Ноги меня не держали и жизнь будто вытекла из меня тонкой струйкой. За что со мной так мужчины? Что я сделала в жизни не то? Мало того что отца своего не знала, воспитываясь с мамой и бабушкой, так еще и вместо того, чтобы защищать меня от невзгод — они отнимают у меня последнее — веру в их заботу и надежный тыл.