Глава 9 · Амелия

Что он сказал? Неужели этот варвар, горское животное, не верит, что я девственница? Боже, как я с ним справлюсь? Кричать громко и звать на помощь? Но язык как будто к нёбу прилип — не ворочается, зато руки этого кавказца нагло шарят по складкам моей одежды.

Я попыталась оттолкнуть их. Сжать ноги вместе, но куда моя сила против этого центнерового бугая?

— Ну же, малышка, не дерись, дай мне свою красивую щёлочку, — навалился на меня и гортанно прошептал в ухо, тогда как дерзкие пальцы забрались в мои трусики и один, обведя по кругу сжатый от страха клитор, нырнул в глубину.

Я дернулась от боли и сжалась. Пискнула. Забилась. Попыталась оттолкнуть мужчину в грудь и свести бёдра.

— Пиздец, какая ты узкая! Сдается мне, член Тимурки маловат размером. Не успел разработать, — довольно рассмеялся и совершив несколько движений туда-сюда, вытащил его и на короткий миг снял вес тела.

Я судорожно вздохнула полной грудью и изо рта вырвалось жалобное, писклявое:

— Нет! Не смей меня трогать, животное. Абрек! Чабан безмозглый! Я буду кричать! Звать на помощь!

Умом я понимала что хочет со мной сделать этот урод и била чем могла — словами.

— Крошка, ты не боишься за свою дерзость по губам получить! — рявкнул Архан и я отчетливо увидела в его глазах агрессию, и…бесконтрольную похоть.

Его ладонь накрыла мой рот и очередной протест потонул в глухом звуке. В нос ударил аромат мыла и дыма и еще чего-то животнического, мужского, горького.

— Тише, киса, мы же разбудим весь дом, — зашептал на ухо. — И твой жених будет не в восторге, от того, что я занял его место. Я же разок тебя возьму. Обоим сделаю хорошо. Никто не узнает, — он жадно, с рыком лизнул моё ухо, и я съёжилась от щекотки и чего-то эдакого, запретного, пронзившего моё существо.

Учащенно, тревожно задышала. Непроизвольно выгнулась, когда пальцы Архана снова забрались под трусики и он одним рывком, разрывая ткань по шву с меня их сорвали. Зашевелился резво и вот уже моих бедер коснулось горячее, мускулистое тело. А затем нечто гладкое, острое попыталось проникнуть в дырочку, обжигая вход, будто раскаленное копье.

О, нет! Этот дикарь сейчас лишит меня девственности! То, что я берегла для Тимура, не давала до свадьбы!

Уперлась в нависшую надо мной грудную клетку, пытаясь скинуть с себя тяжесть мужского тела. Но мужчина, казалось, весил как гранитная плита, только горячий, дышащий и бескомпромиссный.

— М-м-м, — простонала, хватая носом воздух и ошарашенно распахнула глаза, когда почувствовала, что мой девственный барьер таранит его каменная плоть.

— О, да, Куколка! Наконец то в тебе, — прорычал Архан и наконец убрал ладонь от моих губ.

— Нет…нет… — шептала я едва слышно, обессилев от тупой боли и безнадежности, зажмурив глаза.

Слезы обиды и отчаяния покатились по щекам. Кожу защипало. А мужские бедра работали как молот на наковальне. Слаженно, четко, проникая в меня все глубже, дальше, дольше, разрывая остатки плевы.

— Чёрт, детка, ты такая узкая. Такая сладкая, я долго не выдержу, — все повторял. А потом прикусил кожу на шее, и я пискнула, вывернулась. — Дай свои губы сюда! Поцелую! — и не успела я вскрикнуть в очередном его толчке, как мужские губы накрыли мой рот и принялись терзать с особой силой. Язык вторил движениям его твердой плоти — толкался во рту, лизал десна, зубы, не боясь, что я могу его откусить.

А меня словно парализовало — я послушно отдавалась монстру, не смея протестовать. Руки слабо толкали плечи, колени колотили мужские, напряженные бока, в надежде что мужчина одумается и прекратит мою пытку. Но он лишь яростнее имел меня, подминая мое хрупкое тело под свою тушу. Воздух со свистом выходил из наших легких, а потом он дернулся, зарычал, глубже всасывая мои болезненные губы, и я почувствовала, как внутри меня разлилось густое тепло. Плоть его судорожно дернулась и ослабла. Мышцы на плечах дрогнули и Архан разомкнул наш рты.

Медленно отстранился, сняв вес тела. Шумно и судорожно задышал. Пот с его лица капал мне на оголенную грудь, охлаждая разгоряченную и натертую кожу. Соски пекло. Но боль внизу ослабла, лишь слабая пульсация члена, влага, стекающая на простыню, подтверждала, что между нами произошло.

— Охуенная. Башку снесло мне. Прости, куколка. Ты не успела кончить?

Какой ты идиот! Пастух тупорылый. Как можно кончить, когда ты меня буквально разорвал⁈ — хотелось закричать, но рот беззвучно открывался, хватая воздух.

— Эй, посмотри мне в глаза, — приказал Архан и его пальцы коснулись подбородка, вынуждая меня распахнуть веки.

Что ты хочешь увидеть, придурок?

Я посмотрела на него с презреньем.

— Пусти! Я задыхаюсь, — выгнулась под ним, пытаясь столкнуть.

— Тяжелый для тебя, да. Прости что торопился. Башку снесло, как к тебе коснулся. Голенькой. Нежной. Но я реабилитируясь сейчас. Дай чуть передохну и на второй круг пойдём. Ой, а что это ты плачешь? Амелия? — забеспокоился, разглядывая меня расхристанную и в слезах.

Что? Варвар имеет сочувствие?

А потом вдруг выругался, когда понял, что натворил.

— Блядь! Ты! Ты…что, реально целка…была⁈ — отпрянул и уставился на пятно крови между моих ног. — Не месячные? — с надеждой.

Слезы на щеках уже высохли, неприятно стягивая кожу. Лишь хлюпал нос.

— А ты тупоголовый, не слышал, что я тебе говорила? Варвар! Чтобы отсох у тебя твой посох пастуший! Кавказское животное!

Меня заколотил озноб. И я, поджав ноги, села и уткнулась в колени, пряча разгоряченное и припухшее от слёз лицо.

Видеть его рожу было тошно.