Глава 7
Я умерла. Нет, точно! Я умерла!
И горю в аду!
Сразу! Во всех кругах ада.
Потому что сейчас все тело горит- особенно нога и ребра. Это даже не просто боль- это агония…
Жалобно скулю. На другие звуки попросту сил не хватает.
Может быть, Бог меня услышит и пожалеет. Заберет отсюда куда-нибудь повыше… Ну, я ведь не совершала никаких смертных грехов… В сущности, даже еще не успела. Меня пока хватало только на прилежную учебу. Дальше книжек я ничего не видела…
Я всего лишь Радмила Тарханова. Простая студентка из Иваново. Мне восемнадцать лет и я ничего плохого в этой жизни не сделала…
Ну, разве только что оставила свою любимую маму тосковать в родном городе, уехав в большую враждебную Москву с наглыми мажорами. А еще не спасла маленького котенка у общежития, который точно замерзнет сегодня ночью…
Скулю, как волк.
Боюсь открыть глаза. Боюсь пошевелиться.
Всё страшно.
- Жива?- слышу хриплый грубый голос рядом, вырывающий меня из болезненной прострации. Понимаю, что вряд ли так может звучать ангел…
Да, точно в аду.
Это демон…
Тогда почему голос спрашивает, жива ли я?
Конечно же мертва, если я в преисподней…
Может за тупость тоже посылают в ад и это один из моих соседей «по нарам»?
-Рада!- слышу навязчивый бас, настойчиво взывающий ко мне. Меня касаются чьи-то цепкие пальцы и прощупывают.
Я разлепляю-таки глаза.
А вот лапать меня не надо даже в аду… Я не позволяла!
Ужасаюсь. Отшатываюсь, но тут же дергаюсь от боли.
Нет, все-таки не умерла…
Недоуменно и аккуратно поднимаю голову, которая, слава Богу, вроде как цела- и смотрю наверх. Я внутри салона его внедорожника. И надо мной открытый люк и то самое пресловутое окно на уровне второго этажа…
Это что, я влетела в этот самый открытый люк?
Да уж, просто по-ювелирному точно.
Пытаюсь пошевелить корпусом, но тут же чувствую острую пронзающую боль в ноге. И ребро справа болит. Аж дышать больно.
- Больно…- говорю и слышу словно бы со стороны в собственном голосе дрожащие нотки.
Передо мной гад Анзор. Челюсть сжата, дышит глубоко. Внимательно осматривает, продолжая прощупывать руками.
-Где больно?- голос серьезный и сосредоточенный.
-Везде больно!- кричу в ответ и срываюсь-таки на плач. Это не только потому, что реально не могу пошевелить ногой ниже коленки и дух спирает. Еще и мое общее состояние дало о себе знать. Как бы из окна просто так по своей прихоти не сигают… Я была доведена им до отчаяния…
Трогает, продолжает осматривать. Задирает водолазку на талии почти до бюстгалтера. Я снова вскрикиваю, когда большие пальцы касаются ребер.
- Так, травма ребер справа и ноги. Надо проверить, еслть ли трещина, но перелома вроде нет.
-А ты что, врач?- огрызаюсь я и отворачиваю от него голову настолько, насколько могу в своем скованном положении. Менять позицию тела физически не в состоянии.
-Я гонщик и часто в разное попадал. Да и друзья. Не всегда с травмами можно к врачу после наших кипишей… А вообще везучая ты, Рада. Точно, кошка… - усмехается,- это ж надо так умудриться залететь именно в открытый люк. Упала бы на асфальт- крышка тебе… И с чего я решил его открытым оставить… Как чувствовал… Чуйка, моя… Капец ты отшибленная! Из окна сигануть!
- Это ты отшибленный! Неужели и правда решил, что я просто разрешу себя поиметь на забаву?! Лучше подохнуть!
Он хмыкает. Чувствую на себе его взгляд. Плевать, что в нём. Мне бы как-то выжить…
Отходит, куда-то звонит. Тут же возвращается ко мне.
- Сейчас приедет скорая. Посмотрим, что ты себе заработала…
А я опять попыталась проявить самостоятельность. Опять стало дико больно и потому пораженчески брызнули из глаз слезы. Уткнулась головой в кожаную обивку сидения. Стараюсь не давить на ногу. Не получается. Вес тела смещен на эту часть.
Анзор встает коленками на сидение и немного двигает меня, осторожно, видя мои мучения.
-Так легче?
-Легче…- тихо бубню под нос, всхлипывая.
Посивает молчание. Он все еще склонившийся надо мной. Смотрит.
- У тебя скорее всего только вывих. Я разбираюсь в травмах. Все нормально будет…- снова повторяет этот свой бред.
-Нормально?- поднимаю на него яростный взгляд сквозь пелену от застилающих слез. Задыхаюсь от возмущения,- это ты называешь нормальным? А полицию ты вызвать не желаешь, Анзор? Напомнить тебе, при каких обстоятельствах я сиганула со второго этажа?
Наши взгляды снова пересекаются.
Я понимаю, что вообще не в том сейчас положении, чтобы качать права и обострять. Мне бы Богу помолиться, чтобы он меня в покое живой оставил, а там уж соберу себя в прямом смысле по косточкам… Если смогу… Считай, еще легко отделалась от такого урода. Но просто эта его утешающая манера…
- Я не собирался тебя насиловать, Рада,- говорит он сухо и сипло,- я баб не насилую. Так, решил просто припугнуть и проучить, чтоб больше не выпендривалась. Я ж не знал, что ты такая…
-Какая?
Молчит. Смотрит.
Анзор садится снаружи машины на корточки, чтобы мне было не больно поднимать голову. Дверь в авто открыта, я все еще внутри. Травмированного человека лучше не трогать до приезда специальной бригады, чтобы не навредить. Это даже я знаю. Король уличных гонок, не сомневаюсь, тем более.
-Я готов взять на себя ответственность и понести наказание, Рада,- говорит он вдруг мне, а я задумываюсь- откуда это он вообще знает мое имя. До этого состояние шока и боли как-то не давало об этом задумываться…- приедем в госпиталь, можешь на меня заявить. Вызовем полицию.
Я сглатываю ком в горле и отворачиваюсь. Ничего ему сейчас не отвечаю. Слишком больно. Слишком устала. У меня вообще-то учеба, а я лежу в каком-то гребаном гараже на заднем сидении танка, в который влетела через люк, словно бы я граната…
Оба слышим звук приближающейся сирены. Темное помещение лофта-гаража освещается светом проблесковых маячков.
Дальше все происходит стремительно. Меня аккуратно извлекают из машины и переносят в скорую на носилках.
Быстрый осмотр врачом, измерение давления, сатурации, концентрации взгляда.
Анзор протягивает мои документы из сумочки фельдшеру. Садится на сидение сопровождающего в карету скорой помощи.
-Нет,- говорю я тихо, но твердо, снова пересекаясь с ним глазами,- не нужно со мной здесь ехать.
Бригада суетится и делает вид, что нас не слышит.
Он поджимает челюсть. Хочет что-то возразить, но все же ретируется, вылезая обратно.
Напоследок кидая то ли мне, то ли докторам в кабине.
-Я поеду на машине следом.
Прикрываю глаза устало, но все же успеваю краем глаза ухватить, как он сует в руки докторов несколько купюр.
На душе гадко.
Купил их молчание?
Чтобы лишних вопросов не задавали?
А что, неудивительно…
Спустя двадцать минут мы заезжаем на территорию большого госпиталя.
Меня тут же окружают вниманием и заботой. Сразу везут в травмотделение. Осматривают, ощупывают, аккуратно стягивают одежду до белья, переодевая в больничную робу.
Заходит доктор. Приятный мужчина средних лет. Проводит осмотр. Говорит мало. Отправляет на рентген, куда меня тут же увозят.
Спустя полчаса я снова на аудиенции у того самого врача.
Мы в большой палате, разделенной на койки за шторками. Всё как в фильмах. Я в первый раз в таком месте. Надеюсь, что и в последний…
-Ну что, Радмила. Хорошая новость: всё не так страшно. На ребрах только ушиб, который через пару недель пройдет. Что касается ноги, то перелома нет, как и трещин. Мы имеем дело с неосложненным вивихом. Сейчас сделаем Вам местную анестезию и совершим мануальную репозицию сместившихся костей. Другими словами вправим вывих. Будет неприятно и немного больно, но терпимо. А потом наложим гипсовую шину. С ней придется походить от семи до десяти дней. На самом деле, ходить- это громко сказано. Думаю, выпишем вам больничный, посидите дома, отлежитесь.
-Какой больничный…- испуганно подбираюсь я на кушетке и тут же корчусь от боли,- у меня на этой неделе важный семинар, который я не могу пропустить! Если это произойдет, то мне не светит зачет автоматом, а я… два месяца на это усердно работаю…
Доктор лишь разводит руками равнодушно. Его лицо сейчас такое бесстрастное, что аж тошно становится. Он что, не был студентом? Студентом был, а вот со второго этажа не сигал- это уж точно…
-Придется хорошенько подготовиться к зачету, Радмила, раз не будет автомата. Вы не о том сейчас думаете. Радуйтесь, что отделались только вывихом… После такого падения…
Я снова начинаю плакать, теряя концентрацию на словах мужчины. Бешусь на себя за эти слезы слабачки. Обидно. Как же обидно… Из-за какого-то гада сразу столько проблем. И действительно, зачем только я нарывалась, а? Баграмян- лютый зверь и славится тем, что ставит зачет только тем, кто исправно и усердно ходил на его семинары. Половину отчисленных в первый год учебы пострадали именно от его лютости… Если я пропущу эту неделю, когда мы должны выступать с докладами, мне явно не светит сдать малопонятную экономтеорию без пересдач, а это значит- прощай, стипендия. А ведь я так рассчитывала постараться не зависеть от маминой зарплаты…
В палату входит медсестра, а за ней мой «герой» собственной персоной.
Его лицо все такое же напряженное.
Невольно зацепляюсь за него взглядом, но тут же отворачиваюсь. Не хочу на него смотреть…
Врач тоже видит «посетителя» и как-то хмурится, тут же задергиваю шторку у моей кушетки. Но небольшая щель все равно остается и я вижу, как Анзор садится на один из предназначенных для сопровождающих стульев чуть поодаль.
Доктор натягивает латексные перчатки с характерным звуком, а по моей коже и без того пробегает озноб. Ненавижу уколы. Ненавижу боль. Как… Как это все могло со мной произойти…
- Расслабьтесь, Радмила. Придется потерпеть. Это неизбежно.
Я шумно втягиваю носом воздух. Пытаюсь собраться, но не получается.
Снова интуитивно нарываюсь на Его взгляд.
И в нем, мать его, гребанное сочувствие. Это как-то неправильно и больно. Не хочу его сочувствия. Вообще хочу, чтобы он ушел отсюда.
Конечно же, не буду я на него заявлять.
Просто хочу, чтобы он испарился из моей жизни, как эфир.
Дергаюсь от того, как игла входит в мясо, протякая кожу. Больно. Каждое движение- больно. Всё больно.
Начинаю порывисто дышать. Опять хочется плакать. Губы дрожат.
Ждем пару минут, как подействует анестезия, а потом-вправление.
Мне кажется, обезболивание вообще не действует. По крайней мере, я чувствую совершенно всё, чувствительно никуда не пропала…
Когда врач касается моей ноги, я автоматически дергаюсь, отодвигаясь- и снова скулю от боли.
Анзор играет желваками, все это время не отпуская меня из своего зрительного внимания.
А потом вдруг делает несколько решительных шагов ко мне, резко дергая шторку.
Бесцеремонно садится на кушетку, не обращая внимания на врача. Смотрит в глаза и зачем то кладет руку на мою шею.
-Рада, послушай, станет легче. Просто не думай о боли. Она от противоестественного положения сустава. Его нудно вернуть обратно. Всё вернется обратно, слышишь? Все будет хорошо… Просто переживи это. Стань сильнее…
Я кусаю губы нервно. Сбивчиво дышу.
Ничего уже не будет обратно…
Я… я…
-Смотри на меня,- гладит по волосам, устанавливая тесный зрительный контакт,- смотри и медленно дыши носом. Глубоко. Вдох-выдох, давай, вдох- выдох, вдох…
С запозданием успеваю поймать в ракурс, как Анзор кивает врачу и в ту же секунду слышу характерный хруст. Тут же чувствую острую волну боли. Она резко накатывает, но тут же отступает. Нога ноет, но… Это ощущение константно, без вспышек и агонии.
-Тише…- шепчет он, продолжая гладить по волосам,- все позади… Сейчас наложат гипс… Ты большая умница…
Я выдыхаю облегченно.
Снова трясутся губы. Теперь уже от слегка отступившего напряжения.
Я сейчас очень слаба и уязвима. И только поэтому разрешаю ему быть рядом. Просто нет сил воевать…
Голова опять как в тумане. Вижу суетящихся над моей ногой людей. Их не меньше трех-четырех человек. Интересно, за всеми такой пристальный уход и контроль у нас при поступлении на скорых? Ну, что я хочу. Это ж Москва, столица…
Врач деликатно просит Анзора вернуться на свое место, а меня снова прикрывают шторкой.
Чувствую, как ногу покрывают чем-то холодным, наматывают бинты, снова чем-то мажут. Гипс…
Отрешенно смотрю перед собой.
Снова на него…
Вижу, что волнение не отпускает.
Очкует, что я на него заявлю?
Хотела бы я верить, что да.
Чтобы хоть как-то найти управу на этого негодяя.
Но… Что-то мне подсказывает, что даже если бы я решила идти на рожон до конца, он бы все равно победил…
Когда процедура позади и медсестры дают оказание подождать, пока гипс окончательно застынет, доктор берет со стола какой-то органайзер с бумагами и садится на стул напротив, низко подавшись вперед.
-Радмила, мне нужно зарегистрировать Ваше поступление к нам в госпиталь и потому я хотел бы собрать кое-какие Ваши личные данные. Итак, ваше ФИО, дата и место рождения, номер паспорта и ОМС записаны верно? Проверьте, пожалуйста.
Просматриваю записи и молча киваю.
-Хорошо. Теперь еще кое-что.
Доктор немного понижает тон.
- Вы поступили в госпиталь при,- прокашливается,- мягко говоря, странных обстоятельствах. У вас ушибы от падения с высоты. Как это произошло?
В горле пересыхает. Язык резко прилипает к небу. Я замираю и непроизвольно опускаю глаза на свой свежий гипс. Не знаю, что сказать… Но почему-то правду говорить упорно не хочется. Я устала и это бессмысленно. Как раз тот случай, когда моим правдорубством ничего не добиться… А может это меня так быстро сломали… Или я поумнела… Говорят, шоковые ситуации быстро заставляют людей «мудреть»…
- Моя неосмотрительность,- говорю тихо,- случайно так получилось. Сидела на подоконнике, а рама была не закрыта…
-Случайно выпали из второго этажа гаража? Сидели на подоконнике?- скептически спрашивает доктор. Конечно же он не верит ни единому моему слову.
Я сжимаю кулаки под простыней и собираю себя в руки. Поднимаю на него уверенный взгляд.
Хочется честно сказать ему, что меня впечатляет его принципиальность и даже в чем-то благородство, но мне эта акция Робин Гуда явно сейчас ни к чему…
-Да, это произошло случайно.
Доктор недовольно поджимает челюсть.
- Вы в муниципальном госпитале, Радмила. Здесь Вам не угрожает опасность… У Вас травмы. Скажите…- снова делает паузу,- возможно, есть еще какие-то травмы, которые мы не обнаружили при первичном осмотре? Требуется ли Вам гинекологический осмотр?
Я непонимающе поднимаю на него глаза.
-В смысле? При чем тут гинекологический осмотр?
Он понижает голос еще ниже. Придвигается еще ближе.
- Если Вам были нанесены какие-то…- сам запинается,- Рада, Вас не пытались изнасиловать?
Я шумно втягиваю воздух в легкие.
- Нет необходимости,- отвечаю твердо,- меня не пытались изнасиловать.
Доктор молчит, но на его лице так и считывается «точно»?
Меня это, признаться, даже начинает немного выводить из себя.
Щеки невольно заливаются пунцом. Я и так чувствую себя униженной, а еще и эти жирные намеки…
-Я девственница,- произношу и невольно поднимаю глаза. Не на доктора.
Почему-то инстинктивно мой взгляд находит Анзора в той самой щели шторки, отделяющей меня от него.
Между нами приличное расстояние, именно поэтому врач говорит смело, хоть и тихо.
По идее он не должен нас слышать.
Но я почему-то уверена, что слышит. Сейчас я точно уверена в этом.
Он смотрит. Считывает. Чует.
-Я девственница,- вибрирует в голове мой ответ доктору - и я вижу, как он рекошетит по Анзору. Он хватает его, впитывает.
А дальше на каком-то гормонально-интуитивном уровне между нами происходит что-то сумасшедшее. Я бы даже сказала, животное.
Этот момент я запомню на всю жизнь. Настолько четко, отчетливо буду его помнить, что всякий раз при воспоминаниях по телу будут бежать мурашки.
Я вижу, как темнеет радужка и без того темных острых глаз. Как расширяются зрачки. Как порывисто, рывком он втягивает воздух, а на горле дергается кадык.
Происходящее с ним как на замедленной съемке. И самое чудовищное, что я не могу заставить себя отвернуться. Смотрю.
Смотрю на то, как Анзор превращается в Хищника.
Да, именно в хищника, все охотничьи инстинкты которого разом обостряются.