Глава 20

– Не бойся, с улицы нас не видно, – говорит муж, прижимая меня к панорамному окну. Едва мы вошли домой, как он набросился на меня со страстными поцелуями. Еще в дороге я надела легкий розовый платок в тон розовой блузке, намотав его края на шее. Я не умею завязывать его по мусульманской моде, поэтому сойдет и так. Главное волосы закрыть, чтобы ситуация, подобная сегодняшней, больше не повторялась. – Тебе идет. Очень идет. Ты у меня красавица, – шепчет муж, притягивая меня к себе за талию и давая почувствовать, как он хочет меня. Дамир осыпает меня поцелуями, скользя руками под блузку. Затем он расстегивает пуговицы и осыпает поцелуями мою голую и чувствительную грудь. Потом и вовсе снимает с меня блузку, и я остаюсь в одном лишь кружевном белье. И в платке. Его взгляд загорается, и он шепчет мне на ухо слова любви и желания. Прижимаюсь к нему еще ближе, ощущая его горячее дыхание на своей коже. – Может пойдем в кровать? – предлагаю робко. – Нет, хочу тебя здесь! Дамир разворачивает меня к себе задом и заставляет наклониться. Затем он скатывает по моим бедрам трусики и касается пальцами трепещущей плоти. Пока он распаляет меня, смотрю на город, раскинувшийся внизу. Мое очарование Кавказом тает с каждым днем. И клянусь, придет день, когда я захочу отсюда уехать. Только вот отпустит ли меня Хасанов? А как я буду без него? – Ох, Дамир, – отзываюсь на ласку, выгибаю спину, как кошка. – Совсем мокрая. Хочешь меня? – А ты меня? – Спрашиваешь! Я тебя как в платке этом увидел, так член ни на секунду не успокаивается. Муж резко толкается в меня, крепко взявшись за бедра. Ахаю от глубокого толчка и упираюсь ладонью в стекло. Надеюсь, нас и правда не видно с улицы… – Ксюша моя… Хочу быстро сейчас. И жестко. Потерпишь? Господи, да какое там потерпишь? Я сама так завелась, что хочу так, как он озвучил. – Или не надо? – приостанавливается. – Надо, – кладу свою ладошку ему на бедро, а другой по-прежнему опираюсь на стекло. Вижу наше отражение. Он полностью голый, мускулистый черноглазый красавчик. И я стройная, гибкая, в розовом платке. Его что, правда возбуждает мой вид? Возможно… У каждого свои предпочтения. Дамир быстро и немного грубо двигается сзади, заставляя меня трепетать. Я вся горю, возбуждённая. Мне так нравится, что он берет меня вот так: властно, страстно. Без нежности. Как сильный доминантный самец. Начинаю двигаться в такт его толчкам, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Дыхание сбивается, и я издаю тихий стон, который, кажется, лишь подстегивает Дамира. Он ускоряется, его руки сильнее сжимают мои бедра, притягивая еще ближе. Мои ноги слегка дрожат, но я крепко стою, поддерживая себя рукой о стекло. Отражение в окне словно наблюдает за нами, за этой дикой, первобытной сценой. Вдруг Дамир издает глухой рык и с силой толкается в меня последний раз. Волной накрывает блаженство, и я закрываю глаза, отдаваясь этим ощущениям полностью. Он замирает на мгновение, все еще крепко держа меня в своих объятиях, а затем медленно отстраняется. Поворачиваюсь к нему лицом, слегка задыхаясь. На его лице играет довольная улыбка, в глазах все еще пляшут искорки страсти. Он нежно проводит рукой по моей щеке, и я прижимаюсь к его ладони. – Ну как, Ксюша моя? – шепчет муж хриплым от возбуждения голосом. – Тебе хорошо со мной? – Просто невероятно, – отвечаю я, и в моих словах заключена вся правда. По ноге течет его семя, но я не обращаю внимания. Любуюсь им, его глазами, телом, улыбкой. Боже, как же я влюблена! Что готова спустить ему все с рук. Все наши ссоры последних дней. Хоть он и считает, что в них виновата я. Какой же он горячий! Мы стоим так еще какое-то время, пока дыхание не приходит в норму. Затем Дамир берет салфетку со стола и аккуратно вытирает мою ногу. Этот простой жест трогает меня до глубины души. В нем проявляется его забота, его внимание ко мне. И я благодарна ему за это. Муж отходит, натягивает джинсы. Смотрю на него и не могу налюбоваться. Он прекрасен. Его тело, сильное и мускулистое, так притягательно. Чувствую, как во мне снова разгорается пламя желания. – Ксюш, оденься. Поговорить надо, – говорит он странным голосом. – О чем? – спрашиваю кокетливо. – Может повторим? – Обязательно повторим, милая. Но сначала поговорим. Это важно. – Хорошо, – пожимаю плечами и иду за халатом. Возвращаюсь одетая и вижу, что он наливает себе выпить. – Так что ты хотел мне сказать? – обнимаю мужа спины и целую в плечо. Обожаю, когда он в штанах и с голым торсом. Это так сексуально! – Ксюш, обещай, что не будешь злиться. И нормально примешь то, что я сейчас тебе скажу. – Господи, да что случилось? – Ты знаешь, что на Кавказе мужчина может иметь до четырех жен? – Разве это нормально? Мы же в России, где многоженство запрещено. – Очень просто. Светский брак только с одной, с остальными заключается никах. Мусульманский брак, молитва. – Почему ты завел об этом речь сейчас? – отхожу от него на пару шагов, почуяв неладное. – Ксюша. Я женюсь на вдове своего погибшего друга. У меня обязательства перед ней. Его ответ оглушает и ослепляет меня. Это что, шутка такая? – Не делай поспешных выводов, ради Всевышнего. Я люблю только тебя. Наш брак с ней будет фиктивным. – В смысле ты женишься на вдове лучшего друга? – не слышу, что он говорит. – А как же я?! Я – твоя жена, Дамир! – мой голос хрипнет от отчаяния, накатившего на меня разом. Держусь из последних сил, чтобы не накинуться на мужа и расцарапать его красивое и холеное лицо. Знаю, он не стерпит такого унижения от женщины. Ну и пусть! Судя по тому, что он только что объявил, терять мне уже нечего. Впереди только развод. Ведь вторую жену я не потреплю! – Ксюша, пойми, я поклялся, что не оставлю в беде жену друга. Вернее, мы оба дали эту клятву. Это было давно, очень давно, когда мы были безотцовщиной босяцкой. Он погиб. И у него осталась маленькая дочь. – Какой-то бред, – трясу головой, желая поскорее проснуться. – Что ты говоришь? Зачем ты мне это говоришь? Но я не сплю, черт возьми… Это происходит в реальности. И самое мерзкое, что время для этого разговора он выбрал самое неподходящее. После нашего секса. После того как он трахал меня сзади возле окна и кончал внутрь, он объявляет, что женится на другой! Это просто жестоко! – Это не бред. Это правда. Я поселю ее в другом доме и не буду с ней спать, только материально обеспечивать. Я обещаю тебе! Всё будет так, как я сказал. Верь мне…. – Не верю! Не верю! Твой кавказский темперамент захочет ее! Думаешь, я дура, ничего не понимаю? – Мой кавказский темперамент хочет только тебя, глупая! – Дамир пытается меня обнять. – А Разия меня не интересует, как женщина. Разия… Теперь я знаю ее имя. Уж лучше бы молчал. Ни к чему мне эта информация! – Нет! – шарахаюсь в сторону. – Я не смирюсь со второй женой. Я уеду! Подам на развод! Лицо Хасанова становится суровым, словно высеченным из камня. Голос, всегда такой бархатный и обволакивающий, теперь звучит сталью: – Забудь о разводе, Ксения. Ты принадлежишь мне. – Ты не посмеешь так со мной обращаться! – качаю головой. В груди клокочет обида, смешанная со страхом перед будущим. А что я вообще знаю о Хасанове? Да ничего. Мы слишком мало, ничтожно мало прожили вместе. Всё так быстро закрутилось… Оглянуться не успела, как уже – его жена. Дамир делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Его тень нависает надо мной, подавляя и пугая. Руки дрожат, а сердце бешено колотится в груди. – Ты моя жена, Ксения, – цедит он сквозь зубы. – И ты будешь там, где я скажу. Не испытывай мое терпение, ради Всевышнего. Развода не будет. Я люблю тебя и никому не отдам. – Но я не вещь, чтобы меня отдавали или хранили у себя! – кричу, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Я человек! У меня есть чувства! У меня есть право выбора! – Выбора у тебя нет, – отрезает муж. – Я сделал его за тебя… Тебе остаётся только смириться.