Глава 19

– Прости, дорогая, я вчера немного вспылил, – Дамир протягивает мне роскошный букет цветов. – Я забронировал для нас столик, сейчас поедем в ресторан. Только накинь что-нибудь на голову. – Что это значит? Накинуть что-нибудь на голову. – Волосы покрой, чтобы на тебя не глазели посторонние мужики, – открывает шкаф, чтобы достать из него свежую одежду. – Дамир, – вздыхаю, – я тебе много раз говорила, что не хочу носить хиджаб. – Я не прошу тебя носить хиджаб! Просто попросил прикрыть волосы. Всё! Опять ты из ничего делаешь ссору, – раздраженно хлопает дверцей шкафа. – Я делаю ссору? – А кто еще? Сама жалуешься, что тебе скучно сидеть взаперти, а когда я веду тебя в ресторан – затеваешь скандал. Зачем, Ксюш? – Я не хочу носить платок. Мне в нем неуютно, жарко. – Что за вздор? Их делают из натуральных тканей. О какой жаре речь? Неуютно тебе должно быть с открытой головой. Когда все мужики глазеют на твои волосы с похабными мыслишками. – Ты так говоришь, как будто волосы – это что-то интимное. – Да, интимное! Это женская красота, которая должна быть предназначена только ее мужу. Покорись мне хоть один раз. Уступи. В твоем гардеробе куча платков, выбери что-нибудь, да поедем. – Нет, Дамир. Я не буду надевать платок, потому что ты этого хочешь. Я надену его, когда пойду в церковь или в гости к твоей маме, потому что это проявление уважения к вере и традициям. Но я не хочу носить его, потому что ты ревнуешь. Его лицо искажается от злости. – Значит, ты ставишь свою гордость выше моих чувств? – рычит он, сверля меня взглядом. – Я просто хочу, чтобы другие мужчины не смотрели на тебя с вожделением. Это так сложно понять? – Дамир, ты же сам выбирал меня, зная, какая я, – говорю чуть не плача. – Ты знал, что я не ношу хиджаб. Не пытайся меня переделать. Я люблю тебя, но не позволю тебе контролировать каждый аспект моей жизни. Я не чья-то собственность. В повисшей тишине слышно только, как тикают часы на стене. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах непонимание. Мне становится больно, потому что я чувствую, как между нами растет стена. Стена из обид, ревности и несбывшихся ожиданий. Он считал, что я с радостью приму его традиции, а я думала, что вышла замуж за нежного и чуткого человека, а не тирана. – Хорошо, – наконец произносит он, отворачиваясь. – Делай, как знаешь. Но я не понимаю, почему ты так упрямишься. Почему тебе так сложно пойти мне навстречу? – Потому что ты хочешь изменить меня, а я не хочу меняться. Не для тебя, не для кого-то другого. Я хочу оставаться собой. Разве это так много? – Можно быть собой и покрытой. – Но Лаура тоже не носила платок, когда жила в городе. Она не хотела, чтобы однокурсники называли ее замоташкой. Она оставалась собой без хиджаба. – Я с ней еще поговорю на эту тему. – Не надо, пожалуйста. Не говори, что я сказала тебе, – пугаюсь. Дамир хмуро молчит, глядя в окно. Вижу, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он борется с собой, со своим желанием подчинить меня своей воле. А мне неприятно, что человек, которого я люблю, пытается сломать меня, переделать под свои представления о "правильной" жене. – Ладно твоя взяла, надевай что хочешь и поехали, – уступает муж. Дамир заводит машину, и мы едем в ресторан в тягостном молчании. Всю дорогу смотрю в окно, стараясь не думать о том, что только что произошло. У входа нас встречает швейцар, который любезно приветствует Дамира по имени. Нас провожают к пустому столику в углу зала, где за соседним уже собралась небольшая компания мужчин. Они оживленно о чем-то беседуют, но, завидев нас, тут же замолкают. Их взгляды обращаются в нашу сторону. И я чувствую себя неловко, словно оказалась под прицелом. – Я же говорил, – цокает Дамир и берет меню в руки. – Что будешь заказывать? Понимаю, что мужчины ждут моего ответа. Им интересно, да? Что закажет эта наглая русская, которая пришла в общественное заведение с непокрытой головой. – Салат с морепродуктами, – отвечаю как можно более ровным голосом, стараясь не смотреть в сторону соседнего столика. Чувствую, как краснею, и ненавижу себя за это. Почему я должна чувствовать себя не в своей тарелке? Я же не голая сюда пришла! Приносят заказ. Ковыряюсь вилкой в салате, пытаясь проглотить хоть кусочек, но еда кажется безвкусной. Разговор за соседним столиком возобновляется, но теперь я слышу обрывки фраз, произнесенных вполголоса. Кажется, они обсуждают меня. Чувствую их взгляды на себе, и это становится невыносимым. – Дамир, может, пойдем отсюда? – спрашиваю тихо, надеясь, что он согласится. – Почему? Что-то не так? – он смотрит на меня с притворным удивлением. – Тебе не нравится ресторан? – Не в этом дело. – Если бы послушалась меня и надела платок, мы бы сейчас спокойно сидели, и до нас не было никому дела. В сумке лежит ткань, которой я могу прикрыться, но сделать это – значит проиграть Дамиру. – Я не обязана носить платок, Дамир, – отвечаю, как можно тише, чтобы не привлекать внимания. Он усмехается и откидывается на спинку стула: – Ты просто не понимаешь, где находишься. Здесь свои правила, свои традиции. И ты должна их уважать. – Я уважаю их, – огрызаюсь. – Но это не значит, что я должна отказываться от себя. И, знаешь, что? Я ухожу. Встаю из-за стола, бросаю салфетку и направляюсь к выходу. Слышу, как Дамир что-то говорит мне вслед, но не оборачиваюсь. На улице сталкиваюсь с каким-то мужчиной и от удара роняю сумочку. Он поднимает ее, передает мне, а потом хватает за руку. – Такая красивая и одна? Поехали со мной, повеселимся! – тянет меня к машине, и я начинаю отчаянно трепыхаться. Хватка незнакомца обжигает кожу, а его взгляд полон похоти и наглости. И вокруг никого, кто мог бы помочь. Он тащит меня к темной машине, припаркованной у обочины. Что еще за дикость? – Вай, какая красивая, – хватает меня за грудь, и я бью его по руке. Но приставала не реагирует на удар, напротив, начинает смеяться, будто мое брыкание его забавляет. В этот момент Дамир вылетает из ресторана и, как разъяренный бык. отшвыривает мужчину в сторону. Он падает, но тут же вскакивает, готовый к драке. – Это моя жена! – сжимает кулаки Хасанов. – Ты, падла, тронул мою женщину. – Да, откуда я знал, брат? Прости меня… Приличные девушки не ходят одни и в таком виде. – Вали отсюда, чтобы я больше тебя не видел. Мужчина, бормоча извинения, быстро садится в машину и отъезжает. Дамир поворачивается ко мне, его лицо искажено гневом. – Ты совсем с ума сошла? Зачем ты вышла одна?! – Его голос полон ярости, но я вижу в его глазах и испуг. – Я не нуждаюсь в твоих указаниях, – огрызаюсь на автомате, хотя все еще дрожу от страха. – И вообще, это ты виноват. Если бы ты не вел себя как деспот, ничего бы этого не случилось. Он подходит ближе, берет меня за плечи. Его хватка жесткая, но теперь в ней чувствуется забота, а не властность. – Прости меня, – тихо говорит муж. – Я был неправ. Я просто хотел, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Здесь не место для таких, как ты. Ты слишком красивая, Ксюша. Каждый мужик в этом городе хочет тебя поиметь. Каждый! Представляешь, как мне тяжело? А ты еще отказываешься носить на улице платок. На твои волосы будут слетаться всякие похотливые «мотыльки». А я не всегда рядом. И не драться кулаками я не могу, я же хирург, должен беречь пальцы. – Я буду, – всхлипываю, утыкаясь носом в его плечо. – Буду выходить на улицу покрытой. – Вот и умница. А теперь поехали домой, красавица. На улицах нельзя обниматься. А я хочу тебя не только обнять, но и подарить тебе райское наслаждение…