Глава 18

Ксюша Дамир ушел на работу, а я осталась одна в его большой квартире. Я еще не призналась своим родителям в том, что вышла замуж. Они думают, что я всё еще гощу у Лауры. Лаура… Подруга моя, почему же ты мне не звонишь? И в этот момент слышу звонок в дверь. Насторожившись, иду смотреть, кто там. Незнакомцу я не открою. Лаура… Это она! Распахиваю дверь и встречаюсь взглядом с подругой. У нее виноватый вид, а я думала – она меня ненавидит. – Ксюш, прости! Не могла прийти раньше. Впустишь? – Привет. Конечно, входи. – Мать заперла меня дома, отобрала телефон! Представляешь? Она меня винит в том, что мой брат женился не на той девушке, которую они хотели. – Лаура, они были здесь. Твоя мама и дядя Алик… Они приходили посмотреть нашу простыню. – Знаю я! Всё подстроено. Они хотят, чтобы Дамир развелся с тобой. – И ты этого хочешь? – смотрю на нее пристально. – Ну конечно же, нет! Дамир счастлив с тобой. И я рада за вас. Прости, что не пришла на свадьбу, сидела под замком. – Это ты меня прости, Лаура, – обнимаемся порывисто. – Да за что? – За то, что влюбилась в твоего брата и не отшила его, – всхлипываю. – Ну что ты такое говоришь? – Как твое здоровье? Как самочувствие? Пойдем, хоть чаю выпьем. Поболтаем. Я так рада, что ты пришла… – Только я ненадолго. Сказала матери, что шов пошла показывать. Мы проходим на кухню, и пока я ставлю чайник, Лаура оглядывается по сторонам. Она всегда любила простор и свет, а в квартире Дамира этого всего предостаточно. – Как он? – тихо спрашивает Лаура, словно боясь, что нас подслушивают. – На работе. Не переживай, скоро вернется. Он тоже по тебе соскучился. – Знаю. Но я не знаю, как с ним говорить. Все это так ужасно получилось. Свадьба… простыня… Вздыхаю, доставая чашки. – Не бери в голову. Главное, что ты здесь. И мы можем все обсудить. За чаем Лаура рассказывает о том, как тяжело ей было видеть страдания брата. Как мать и дядя давят на него, заставляя расстаться со мной. Как подруга чувствует себя виноватой, зная, что я совсем одна в этом чужом городе. Она говорит искренне, и я верю каждому ее слову. Вижу, что ей действительно больно от всего происходящего. Мы проговорили почти час, пока Лаура не взглянула на часы: – Мне пора. Мать скоро начнет кипишевать. Но я еще зайду, обещаю. И Дамиру привет. Она обнимает меня на прощание, и я чувствую, как камень падает с моего сердца. Наконец-то все прояснилось. Я больше не чувствовала себя виноватой перед Лаурой, и она, кажется, тоже. Дамир возвращается с работы вечером в дурном настроении. – Что случилось? – спрашиваю у мужа. – Ай, нормально всё. Не хочу тебя грузить проблемами. – Что-то не так с работой? – Да, – вздыхает тяжело. – Отменено несколько операций. – Почему? – кладу ладони ему на плечи, не зная, как еще поддержать. – Дядя Алик поспособствовал. Это были его знакомые. – Не расстраивайся. – Знаешь, что? Пойдем поужинаем где-нибудь в тихом месте? – Давай. Потому что я ужин не успела приготовить. Ко мне Лаура приходила. – Моя сестра? Вот так новость! Что она тебе сказала? – впивается в мое лицо настороженным взглядом, как будто чего-то боится. – Сказала, что под замком сидит. – И все? – Да, всё. А что еще? Постой, ты знал, что Лаура взаперти и ничего не сделал?! – Ксюша, на меня сейчас все ополчились! Что бы я мог сделать? – Поговорить с матерью. – Обязательно поговорю. – Я так хотела, чтобы Лаура была на нашей свадьбе. – Знаю, девочка моя, – обнимает примирительно. – Знаю. Давай сделаем никах и устроим вторую свадьбу? – Никах – это ваш обычай? Но я же не мусульманка. – Ты можешь стать ею. Я могу поговорить со знакомым муллой. – Дамир, нет. Я так не могу. Это же предательство моей веры. – Предательство? Ксюша, о чем ты говоришь? Это просто формальность. Мы можем сделать это для моей семьи. Видишь, как они на тебя закусились с этой долбанной простыней. Тебе же не сложно? – Дамир, это не просто формальность. Это серьезный шаг. Я не могу так легко относиться к вере. К тому же, ты даже не поговорил с родными обо мне! Не сказал им, что я девственницей тебе досталась! Ты хочешь, чтобы я приняла ислам, но ничего в мою защиту не сделал! – Ксюша, ты меня совсем не слышишь! Что за странные упреки? Ты все видела – они и слушать бы меня не стали. Я делаю все, что могу. И естественно скажу матери, что у меня нет вопросов к твоей чистоте. Мама у нас – человек сложный. И никах – это будет плюсом для нас обоих. Чтобы у нас был мир в семье, понимаешь? – Нет, Дамир, не понимаю! Ты готов пожертвовать моими чувствами и моей верой ради родственников. А где я в этой истории? Где, Дамир? Он отворачивается, молчит. Смотрю на его напряженную спину, и внутри все сжимается от боли. Мы стоим в тишине, которая кажется оглушительной. И в этой тишине с раздражающими скрежетом рушится наша семейная жизнь…