Глава 43

ДАМИР В животе скручивается холодный узел страха, но лицо я стараюсь держать непроницаемым. Бандит лежит на кушетке – это единственное, что хоть как-то напоминает здесь операционную. Это безумие! Я похищен, что перекроить лицо преступнику в подпольных условиях, без должной подготовки. Это нереально. Поэтому я должен искать нестандартный выход. – Ну что, маэстро, – цедит бандит сквозь зубы, усмехаясь, – Будем творить чудеса. Только без фокусов. Местная анестезия. Я должен все видеть и чувствовать. Он что, спятил? Вглядываюсь в его наглое лицо, пытаясь втолковать ему: – Ты не понимаешь, это же пластика! Кость, хрящи – ты не выдержишь локальной анестезии. Это не укол ботокса! Ты умрешь от болевого шока, понимаешь? Сердце не выдержит, просто остановится. Он фыркает, скрипит зубами от злости. – Не учи меня жить, доктор. Я сказал – местная. Приступай! Если хочешь, чтобы твоя баба осталась в живых. Упоминание жены словно ледяной нож вонзается в мою грудь. Ксюша… бедная, испуганная Ксюша. Они держат ее где-то здесь. Я найду ее и спасу. Эти сволочи не тронут и пальцем. Я убью всех, если потребуется! – Операция займет несколько часов, – стараюсь говорить спокойно, ведь от этого зависит наше выживание. – Боль будет невыносимой. Твое тело войдет в состояние шока. Даже если ты думаешь, что выдержишь, ты ошибаешься. Начнется неконтролируемое кровотечение, давление взлетит до небес. Я не смогу контролировать повреждения! Просто помни, что с местной анестезией ты рискуешь умереть прямо здесь! Он молчит, его глаза, как у хищника, изучают меня. Вижу, что мои слова его поколебали. Он боится. Он боится боли, боится смерти. Наконец, он тяжело выдыхает, его тело расслабляется. – Ладно… ладно, черт с тобой, док. Пусть будет общая. Но если я не проснусь… если со мной что-нибудь случится, то твою бабу порешат. А потом и тебя самого. Будете в лесу рядышком лежать и жалеть, что пошли против меня. Я киваю, прерывая его угрозу. Больше ни слова. Набираю шприц и приставляю иголку к вздутой вене: – Начинай считать от десяти. И помни – это в твоих же интересах. Не борись, засыпай. Он смотрит на меня с подозрением, но начинает считать – неуверенно, хрипло. К десятке он не доходит. Глаза закатываются, он обмякает. Готово! Теперь надо вырубить второго, того, что держит Ксюшу и подумать, что делать с остальными, если они в доме. Я не Рэмбо, но должен спасти любимую женщину любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Беру шприц с препаратом и тихонько выхожу из «операционной». Молюсь, чтобы Ксюша подала какой-нибудь звук. И о чудо, я слышу их. Ее умоляющий голос, и его, хриплый. Кажется, он ей угрожает. Вот сволочь! Сейчас ты у меня получишь! *** Ксюша – Ты ведь понимаешь, – говорит мне преступник, – что после того, как твой док сделает операцию – его уберут. – Но зачем? Почему? Он же… выполнит все ваши условия. – Хану не нужен живой свидетель. Так что подумай, крошка, ты могла бы быть моей. Тебя-то не обязательно убивать. – Пожалуйста, отпустите меня в операционную. Я должна помочь Хасанову! – Нет. Такого приказа не было. Будешь сидеть тут. И ждать, вместе со мной. А еще думать, как правильно поступить. Слышу слабый шорох, а потом мелькнувшую тень, но стараюсь не выдать себя. Нужно сделать так, чтобы бандит ни в коем случае не обернулся, если там Дамир. Может быть, это просто кошка. У бандитов может быть животное? – Я решила, – прикладываю руки к пуговице на рубашке, действуя наобум. – Я согласна стать твоей, – расстегиваю первую пуговицу. Бандит жадно пялится на мою грудь, предвкушая стриптиз. А я… вижу Дамира за его спиной. Я не должна смотреть на мужа. Я должна смотреть в глаза преступнику, чтобы он ничего не заметил. – Продолжай, – подстегивает меня бандит, облизывая нижнюю губу. – Хрен тебе, а не продолжение, – говорит Хасанов, всаживая в бычью шею иголку и опустошая шприц. Бандит дергается, глаза его наливаются кровью. Он хватается за шею, но уже поздно. Дамир крепко держит его, чтобы тот не упал и не наделал шума. Здесь могут быть еще люди. Тело обмякает, и Дамир, подхватив его, аккуратно опускает на пол. – Дамир! – бросаюсь к нему на шею. – Ксюша! Надо уходить отсюда. – Я так боялась за тебя. – А я за тебя. Не простил бы себя, если бы они тебя тронули. Сволочи! – Дамир застегивает пуговицы на моей рубашке. – Бежим! Нужно покинуть это здание и вызвать полицию из безопасного места. Дамир хватает меня за руку, и мы крадучись выбираемся из комнаты. Коридор кажется бесконечным лабиринтом, каждый поворот которого может таить опасность. Сердце колотится в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. В голове одна мысль: как можно скорее выбраться отсюда. Двигаемся вдоль стены, стараясь не издавать ни звука. Дамир то и дело останавливается, прислушиваясь к каждому шороху. В какой-то момент он прижимает меня к стене и жестом показывает, чтобы я молчала. Слышу приглушенные голоса, доносящиеся из-за двери в конце коридора. Всё пропало! Прижимаюсь к мужу и жадно целую его. Если мы сейчас умрем, то пусть знает, что я всегда любила его. Его одного. – Я люблю тебя, – говорю одними губами. – И я тебя, – отвечает он так же беззвучно. И мы стоим, вжимаясь друг в друга и думая о том, что это возможно наши последние минуты жизни. Что будет с Платошкой? Бабушка о нем позаботиться, я знаю. А Дамир еще не видел своего новорожденного племянника. Не хочется умирать вот так рано… Как же не хочется! Минуты через две голоса стихают, и мы, обрадовавшись, продолжаем движение. Каждый шаг дается с трудом. Кажется, что преследователи вот-вот настигнут нас, собьют с ног и выстрелят в грудь. Но нужно собраться и бежать. Сейчас главное – спастись. Наконец, впереди появляется лестница, ведущая вниз. Без колебаний начинаем спускаться, интуитивно чувствуя, что мы на пути к свободе. С каждой ступенькой надежда на спасение становится все реальнее. Подвал. Сырость. А потом – свобода! МЫ ВЫБРАЛИСЬ! Мы спасены!