Глава 44

На наше счастье, ключ от машины Дамира похитители у него не забрали, а сама машина стояла неподалеку. Видимо они не рассчитывали на наш дерзкий побег, иначе были бы куда предусмотрительнее. Или просто действовали впопыхах. Необдуманно и наделав кучу ошибок. Хасанов завел машину и выехал на проезжую часть. Я хорошо знала этот район, и сразу указала улицу, на которой находится отделение полиции. Нам повезло. Заявление приняли без проволочек и выехали на задержание. Взяли всех, кто был в доме. Двое лежали под наркозом, двое даже не поняли, что мы сбежали. Спокойно пили пиво и охраняли вход. Эта история потрясла нас и сблизила с Дамиром. На второй план отошли все неприятности, которые с нами случились. Померкло всё: Разия, обстоятельства, его мама… Осталось: любовь, взаимоуважение, понимание. Я хорошо понимала, кто такой Дамир Хасанов, и не идеализировала его. Принимала его таким, какой есть. Спустя несколько дней мы едем в машине в кавказскую республику, на родину Дамира. Лаура с малышом уже там – ее забрал муж, пока мы были на допросах и опознаниях. Наконец, нам сказали, ждать повестку в суд. Деньги, снятые с карты Дамира, нашлись в том доме, а также были разные улики – записи с камер. Преступникам не уйти от правосудия, мы можем быть спокойны. Следователь сказал, что тот, кто хотел сделать операцию – матерый бандит и ему светит пожизненное. И терять ему действительно было нечего. В общем, все позади. – Как ты? – заботливо спрашивает Дамир. Он чувствует вину перед мной, что я из-за него пережила этот кошмар. Я просила его не загоняться. Ведь всего в жизни не предусмотреть. – Я чувствую себя живой. – Мне жаль, что мое прошлое отразилось на тебе. – Перестань. Ты ведь их не знал. – Не знал. Но кто-то же им дал наводку на меня. – Это уже не важно. Главное, что все закончилось. Дамир крепко сжимает мою руку. Чувствую его тепло и благодарность. Дорога петляет между гор, и пейзаж за окном завораживает своей красотой. Солнце медленно садится, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Платошка сладко спит в кресле. Дамир включает тихую музыку, и мы едем в тишине, наслаждаясь моментом. В голове проносятся воспоминания о последних днях – допросы, опознания, страх. Но сейчас все это кажется уже далеким сном. Смотрю на Дамира, его спокойное лицо, и понимаю, что хочу быть рядом с ним, несмотря ни на что. Нам дали отпуск из-за сложившихся обстоятельств, и мы решили использовать его в свое удовольствие. Потому что чертовски хочется жить! В доме матери Дамира пахнет лекарствами. Дядя Алик поднимается с дивана нам навстречу. – Добро пожаловать, – говорит он мне. – Здравствуйте, спасибо. – Как она, дядя? – Спрашивала про вас. Ждет. – Пойдем, – Дамир кивает мне. – Может… я лучше останусь здесь? – Нет, ты моя жена, ты мать ее внука. Все распри остались позади. Верно, дядя? – Дамир, прав. Сейчас не время вспоминать старые обиды, Ксения. Прошу прощения, если обидел вас. – Вы не обидели меня. – А Фатима сама извинится за себя, если захочет. – Хорошо, я пойду. – Сними с Платона шапочку, – велит муж. – Но твоя мама… и его светлые волосы, – мнусь. – Она увидит внука таким, какой он есть, – говорит твердо. – Он мой сын. Моя и ее кровь. Дамир берет меня за руку, направляясь вглубь дома. Запах лекарств становится сильнее. Сердце стучит где-то в горле, мешая дышать. Боюсь, что Фатима не захочет меня видеть, что весь этот визит окажется ошибкой. Но Дамир держит мою руку крепко, чувствуя мои колебания. Входим в темную комнату, завешенную плотными шторами. В полумраке сначала ничего не видно, но постепенно глаза привыкают, и я замечаю очертания кровати. На ней, под кипой одеял, лежит женщина. Лицо ее осунулось, кожа приобрела землистый оттенок. Но взгляд остается пронзительным, острым. Дамир подходит ближе, наклоняется над матерью. – Мама, это Ксения, она пришла. И Платон с нами. Тетя Фатима переводит взгляд на меня. В глазах ее не видно ни теплоты, ни враждебности. Просто усталость и какое-то отрешение. Она молча зовет нас ближе. Дамир подталкивает меня вперед. Делаю несколько шагов к кровати, чувствуя, как Платон беспокойно ерзает у меня на руках. Свекровь протягивает слабую руку и касается щеки внука. Затем поднимает взгляд на меня, и впервые за долгое время я вижу в ее глазах что-то похожее на улыбку. – Здравствуй, Ксения. Спасибо, что пришла. Хороший мальчик, крепкий. Вылитый Дамир в детстве. – Спасибо. – Я знаю, что не одобряла выбор моего сына, – голос Фатимы слаб, но в нем чувствуется твердость. – Но он выбрал тебя. Значит, и я должна принять его выбор. Молчу, не зная, что ответить. Слова застревают в горле. Мне так жаль ее. – Любовь – это редкий дар, – продолжает свекровь, чуть прикрыв глаза. – Берегите ее. И берегите Платона. Он – продолжение нашего рода. Она снова касается щеки малыша, и я замечаю, как по ее щеке скатывается слеза. В глазах Дамира мелькает боль. В этот момент я понимаю, что за суровостью тети Фатимы скрывается любящее материнское сердце, которое просто хочет счастья для своего сына. А ее слова звучат как напутствие и прощание одновременно. Неужели ей осталось жить всего ничего? Не хочется в это верить… Из моих глаз катятся слезы, и я вытираю их тыльной стороной ладони. – Платону нужна бабушка. Тетя Фатима, вы должны жить. – Я уже отжила свое. – Не говорите так! Вы еще молоды. – Молодость – это не количество прожитых лет, Ксения. Это состояние души. А моя душа устала. Я видела слишком много горя, слишком много потерь. Я хочу покоя. Дамир шепчет матери что-то на ухо, но я не могу разобрать слов. Вижу только, как дрожат его плечи. Мне хочется подойти и обнять его, но сейчас он нуждается только в матери. Фатима берет мою руку и слабо сжимает ее: – Обещай мне, что будешь любить Дамира. Что будешь хорошей матерью Платону. Что будешь беречь их обоих. – Обещаю, – шепчу я, захлебываясь слезами. – Конечно, обещаю. – Живите в мире. А теперь идите, я хочу отдохнуть. – Пойдем, Ксюш. Пусть она поспит. А нас Лаура ждет…