Глава 1

Захожу в прихожку, включаю свет и… натыкаюсь взглядом на мужские кроссовки. Черт! Он вернулся с вахты. Какого лешего? Виктор выходит навстречу с бутылкой пива в руке, его глаза пьяно блестят: – Привет, скучала по мне, малышка? – Я в прошлый раз матери ничего не сказала, но, если снова полезешь – я ей всё расскажу. – Да ладно тебе. Че так встречаешь грубо? Почему жрать в холодильнике нечего? Не готовила, что ли? Каких-то древних пельменей пришлось сварить. – Не ждала потому что, – буркаю в ответ. – Почему вернулся раньше? – Так сложилось. – Уволили, что ли? – Типа того. Посрался там с одним… нос ему сломал. Выперли. – Ну, нормально так. Мать знает? – Нет, еще не звонил ей. И ты пока молчи. Иду в свою комнату, отчим следует за мной по пятам. – Чего тебе? – спрашиваю через плечо. – Поговорить с тобой хочу. Давно не виделись. – С бутылкой поговори. А мне собираться надо. – Куда идешь? – На день рождения к подруге. – Меня с собой возьмёшь? – улыбается пьяненько. – Нет! – захлопываю дверь, пока он не успел войти, и запираюсь на замок. Чертов мудак! Теперь покоя не будет. Мать сама на вахте, вернется только недели через две. И похоже, мне придется делить пространство с этим… Виктором. Весело, да. Надеваю юбку и топ, которые приготовила заранее. Прическу делать не буду – некогда уже. Просто затяну волосы в конский хвост. Капельку духов на запястье. Выхожу в коридор. Отчим встает из-за стола и идет ко мне. Надо сваливать! – Так вкусно пахнешь. Сладко, – ведет носом у моей шеи. – Мне некогда, – шарахаюсь от него и сую ноги в свои единственные туфли на каблуке. Купила я их явно в какой-то горячке, шпилька тонкая и длинная. Красивые, но неудобные. Придется потерпеть, потому мои балетки приказали долго жить. – Выглядишь секси, Алка. – Отвали, а! А то матери позвоню. Угроза действует на Виктора, он отступает. Хотя и не перестает пялиться. Надеюсь, к моему приходу он будет уже дрыхнуть мертвецким сном. Специально задержусь подольше, чтоб уж наверняка в коридоре с ним не пересечься. Едва успеваю на последний траллик, заскакиваю в него почти на ходу. Проезжаю пару остановок, выхожу. Мои девчонки уже пьют винишко на разогрев у ресторана. Обычная практика, когда у тебя нет денег на алкоголь, которых в заведениях продается по стоимости крыла самолета. – Красотка! Будешь? – Света протягивает мне невскрытую баночку. В другой раз я бы отказалась, не люблю алкоголь и отношусь к нему отрицательно, но не в этот раз. Возвращение отчима разрушило все мои планы. Мне так нравилось жить одной! Нет, я не делала ничего такого, не собирала у себя друзей и вписки. Я… наслаждалась тишиной и одиночеством. Когда мать и отчим дома, начинается ад. Они ругаются, иногда дерутся. Я уже сто раз просила маму выгнать Виктора, но она не хочет. Любит его, видите ли! А мне приходится терпеть его сальные взгляды и пошлые намеки. Перед вахтой он чуть не перешел черту, попытался в трусы ко мне залезть! Скот вонючий! Допив по баночке газированного напитка, заходим в ресторан. Мы с девочками всегда отмечаем дни рождения скромно. В клубы не ходим и приключения на свой зад не ищем. – А эта дочь профессора Паскуды, забитая, ужас, – говорит именинница Катя. – Я ее хотела позвать с нами, так она даже испугалась. Папаша держит ее в ежовых рукавицах. – Она нормальная, – вступаюсь за девчонку, вспоминая, как месяца два назад встретила ее на лестнице ревущей. – Че ревем? – спросила я, садясь рядом с ней. – Отец достал! – ответила Самира с ненавистью. Я понимающе кивнула в ответ. В те дни меня доставал отчим, так что я понимала ее как никто другой. – Мне никуда нельзя выходить, – продолжила жаловаться девушка. – Я вынуждена носить платок. Надо мной ржут однокурсники, замоташкой за спиной обзывают. Спорят рыжая я или темная. И какого цвета у меня волосы в трусах и в подмышках. Типа, кавказские девушки, не следят за собой, заросшие ходят. Но это не так! Я ухаживаю за собой! – Да не слушай ты их придурков! С этого дня мы стали не то, чтобы подругами, но общались часто. Самира продолжала жаловаться на отца, а я выслушивала ее. В такие моменты я чувствовала себя лучше. Понимаю, странно. Но, общаясь с ней, я осознавала, что не одна я херово живу, и на свете полно несчастливых людей. Это действительно успокаивало и придавало мне сил. – Аллусь, о чем задумалась? – спрашивает Света. Мы вышли во двор, подышать и выпить еще по баночке вина. Оно стало теплым и невкусным, лежа в сумке, поэтому я поставила его на перила. – Виктор вернулся. – Да ты что? И что теперь? Мож у меня поживешь? – Ну куда у тебя, Свет? Вы же бабушку лежачую забрали. Ничего он мне не сделает. У меня на двери замок надежный. Будет буянить – вызову ментов. Он знает, что я ему не мать. Не позволю к себе домогаться. – Знает то знает, но чует мое сердце не просто так он вернулся. – Да выперли его с работы. Вот и приехал по месту прописки. – Ох, черт, не оборачивайся, Ал, там профессор Паскуда! – Света суетливо прячет банку с вином в сумку. – Авось не заметит нас. Мы обе знаем, что дотошному преподу ничего не стоит сообщить в деканат, что он видел нас с алкоголем. Несмотря на то, что мы совершеннолетние, в нашем ВУЗе такое поведение порицается. Мне всегда было интересно, как профессор Шерханов выглядит вне учебных стен. Такой же строгий и чопорный? – Где? – оборачиваюсь и нечаянно задеваю свою банку, которая стояла на перилах, локтем. Банка падает, ударяется об тело нашего препода, и розовое вино растекается по его рубашке… Мне конец.