Глава 10

И вдруг, я вижу спасение в лице профессора Шерханова. Он выходит из ворот с портфелем в руке, немного задумчивый и рассеянный. Собравшись духом, что есть сил толкаю отчима и, уронив сумку, со всех ног бегу к преподу. Спотыкаюсь, едва не падаю. – Спасите меня, Булат Муратович!!! – воплю, бросаясь к нему. Крепко обнимаю его за талию и прижимаюсь к его твердой груди щекой, как к самому родному человеку. Из глаз брызжут слезы, заливая рубашку Шерханова. Мне правда очень страшно, и я не думаю в этот момент, что могу скомпрометировать его своими действиями. – Астахова, что ты творишь? – офигевает он с моего поведения и инстинктивно кладет руку мне на спину. – Спасите меня! Мой отчим хочет меня убить! – Тише, не плачь. Где он? – профессор Шерханов мягко отдирает меня от себя, и я тычу пальцем в сторону стоянки. В этот момент Виктор, понявший, что за меня есть кому постоять, поспешно отъезжает от института. – Он вон в той девятке. Он хотел меня затащить в машину! Угрожал пистолетом. – Пистолетом? На нас смотрят студенты, и Булат Муратович чертыхается сквозь зубы. – Пойдем отсюда. В машине расскажешь всё. Иду, как в тумане. Шерханов подбирает мою сумку и стряхивает с нее пыль. Открывает передо мной дверцу авто. Садимся внутрь. В салоне его машины пахнет кожей и дорогим табаком. Запах успокаивает, и я немного прихожу в себя. Профессор молча достает из бардачка бутылку воды и протягивает мне. – Пей и рассказывай. Все по порядку. – Я… Не могу, простите. – Что между вами произошло? Если ты просишь у меня помощи, то я должен знать, от чего тебя спасаю. – Он хотел меня убить? Разве этого мало, чтобы заступиться? – поднимаю на него заплаканные глаза. – Зачем ему тебя убивать? – Я… сделала кое-что. Но скажу сразу: я сделала это, защищая себя! – Итак, что ты сделала? – Я подожгла ему хозяйство. – Что-о?! Астахова, ты… шутишь? – Шерханов давится собственной слюной. – Как это случилось? – Он ко мне приставал, и я защищалась! Взяла зажигалку и чиркнула огоньком ему по тому самому месту. И ни о чем не жалею, имейте в виду! Даже не пытайтесь меня стыдить! – Я и не собирался тебя стыдить. Ты все сделала правильно. Но поступила весьма опрометчиво. Тебе повезло уйти, а могло быть по-другому. Он на моей стороне? Ну да, он слишком правильный, чтобы защищать насильника. Но после моих признаний, он стал как-то по-другому смотреть на меня. Пусть знает, что я могу постоять за себя! – Где твоя мама? Тебе нужно срочно связаться с ней и рассказать об угрозе – Она знать меня не желает. Верит ему. Но не мне. В глазах Булата Муратовича проскакивает что-то вроде жалости. – Извините, что втянула вас во все это, и… это… на глазах у всех обняла. Мне было страшно, я не задумывалась. Я пойду. – А сейчас уже не страшно? – Страшно. – Тогда куда ты собралась? – Я живу у Ники Сафаровой. – Он найдёт тебя и там. Не может быть и речи о том, чтобы ты пошла к одной из подруг. Мы поступим так: я отвезу тебя к нам домой, а сам поеду поговорю с твоим отчимом. – А как же Самира? – Она почти выздоровела. Уже не заразишься от нее. – Так она правда болела? – А ты думала, я ее дома запер, чтобы с тобой не дружила? – хмыкает и качает головой. Да, конечно, я так и подумала. Пипец… Самира болела. А я ей не позвонила ни разу. Думала, разговоры со мной у нее под запретом. Шерханов выезжает на проезжую часть, а пишу сообщение Нике, что не приду к ней сегодня. Виктор в самом деле знает всех моих подруг. Он же тот еще сталкер. Будет лучше пожить пока у Шерхановых, тем более если хозяин дома не против. – Я думаю, что Виктор не будет с вами разговаривать, – вздыхаю. – Не откроет дверь. – Это мы еще посмотрим. Ты имеешь дело с профессором юридических наук, – заявляет самодовольно. – Поверь, я найду правильные слова, чтобы донести до него мысль, что тебя лучше оставить в покое. – Пугайте его тюрьмой. Он ее до усрачки… простите, боится ее сильно. Алла, выбирай выражения. С культурным человеком ведь разговариваешь. Я не разу не слышала от Булата Муратовича грубостей и, к своему стыду, отдала бы многое, чтобы услышать из его уст грязные слова. Что? Я просто перегрузила учебой мозг, вот и лезет в голову всякая фигня. Мне надо поспать. Всю дорогу боюсь увидеть грязную «девятку» и настороженно смотрю по зеркалам. Но вроде чисто. Отчим нас не преследует. Но это не значит, что он отступился от цели меня наказать. Придумает еще что-нибудь похуже, чем изнасилование. Булат Муратович загоняет машину во двор и провожает меня в дом. – Располагайся. Если что понадобится – не стесняйся. Ванная там, полотенца в шкафу. Я уехал. Вернусь поздно. Самира и Тина будут присматривать за тобой. На звонки посторонних не отвечай, из дома не выходи, даже если кто-то из подруг попросит тебя о помощи. Это может быть ловушка. – Спасибо вам. Я… перед вами в долгу. Если что-то нужно… – обрываю себя, забыв, что хотела сказать. – Попрошу тебя лишь об одном: не сбивай Самиру с ее пути. Она росла на Кавказе и иначе воспитана. Не навязывай ей свои ценности и образ жизни. И не рассказывай ей о том, что бросилась в объятия ее отца на виду у десятков студентов. Декан мне еще не звонил, но уверен, ему уже донесли. Будь на связи, если что. Мне может понадобится кое-какая информация. Диктуй свой номер. Я запишу. Заплетающимся языком диктую цифры, а после ухода Шерханова падаю на кровать прямо в одежде и… вырубаюсь.