Глава 27

Я проснулась с вскриком.

Схватилась за грудь, дыша как будто стометровку пробежала. Лоб был покрыт испариной, а где-то под ребрами давило. Сильно давило. Так, что даже воздух едва внутрь проталкивался.

Я резко оглянулась…

Бахтияр спал рядом. Свесив одну руку с дивана, расслабившись полностью. И – в трусах. А я?

Я испуганно подняла простынь.

Ой-й… А я-то голая! А простынь откуда взялась?

Я закусила губу, глядя на нахмуренное даже во сне лицо. Он укрыл. Встал, когда я уснула на его плече. Оделся и меня прикрыл. Позаботился о том, чтобы Зойка, если встанет раньше, ничего не увидела.

Веки защипало.

Странный ты мужчина, Бахтияр. Странный до истерики. Не пойму я тебя, не могу разгадать. То, что было ночью… Напрочь выламывается из сознания. Столько нежности я от него не ждала. Он меня в ней просто утопил. От того сердце и болит.

Я аккуратно сползла с нашего ложа, чтобы не разбудить Бахтияра.

Пусть спит. Он устал сильнее. Сегодня я буду задавать ему вопросы. И если не ответит… Ну, соберусь и уеду отсюда. Я вернулась в крохотный санузел, включила воду и плеснула в лицо целую пригоршню.

Ага, уеду.

Если он позволит.

Быстренько приведя себя в нормальный вид, я натянула свою одежду. Переодеться бы, да не во что. Может, тут магазинчик какой найдется, хотя бы пару футболок мне и Зойке купить. Хотя бы что-то.

Разбудив дочь, я умыла и ее.

Под радостный тихий детский писк вышла на крылечко домика и вдохнула южный морской воздух полной грудью. Ничего. Когда-то Бахтияр расскажет мне все, ничего в этой жизни не может продолжаться вечно.

– Мои хорошие! А я вас жду! – чуть в стороне, под широким навесом стояла женщина. Хозяйка? Лица-то я ее ночью не разглядела особо. – Ну? Что вы стоите, давайте, завтракать же надо!

– Мама! Кушать! – Зойка радостно поскакала к женщине.

Ох, Зойка!

Лекцию тебе надо прочитать о том, что нельзя идти к тому, кто позвал. Иначе я поседею раньше времени. К Бахтияру пошла, теперь вот…

– Ой, ты моя крошка! – хозяйке на вид было лет пятьдесят-шестьдесят. Она склонилась над Зойкой и потрепала ее за щечки. – Что ты хочешь, а? У меня есть каша. Рисовая, вку-усная! И блинчики есть, и сосиски. Что хочешь?

– А блины можно?

– Вай, конечно! Садись скорее, сейчас тебе тетя Нана все сделает! Дочка, – она повернулась ко мне. – Иди! Чего ты встала? Кофе попьем, я только вас и ждала. Все остальные постояльцы уже разбежались-разъехались.

Мне стало совестно.

Мы там вначале полночи не спали, потом полдня спали, а нас тут ждут, оказывается.

– Спасибо, – я подошла и присела за широкий длинный стол.

– Вай, не за что благодарить! – она махнула на меня рукой. – Я же понимаю, с дороги, приехали поздно. Крошка, а хочешь варенья? У меня есть варенье домашнее, вишневое! Сейчас достану!

– Не стоит, – слабо запротестовала я.

– Стоит! – перед Зойкой появилась плошка с ярко-бордовым вареньем. Женщина вдруг наклонилась и чмокнула Зойку в макушку. – Кушай, крошка. Пусть все во благо будет!

Я не знала, куда себя девать.

Дружелюбие и говорливость хозяйки смущали. Я не могла определить по внешности, кто она, но имя подсказывало, что женщина не русская. Неудивительно, мы же на побережье. Я вдруг улыбнулась. От нее шло какое-то странное тепло. Если бы в Москве я напряглась, что моего ребенка целует чужая женщина, то ее поступок никакого отторжения не вызвал.

Да и сама Зойка вовсю улыбалась, макая блины в плошку с вареньем.

– Сейчас я нам кофейку свежего сварю, попьем с тобой, поговорим.

Пока она стояла у плиты к нам спиной, я тихонько огляделась.

Колоритно. Большой навес, крыша и столбы которого были увиты виноградными лозами. Здоровенный очаг или печь, в котором трещал огонь, и что-то задорно булькало в большой кастрюле. Стол, за которым мы сидели, даже светился от того, как его выскоблили. Нигде не пятнышка.

Все тут было с душой и любовью сделано.

Это не безликая гостиница.

– Вы здесь живете, да? – я приняла из рук хозяйки чашку с кофе.

– Да, – охотно отозвалась она, присаживаясь тоже. – Это мужа моего покойного дом. Пусто тут было когда-то, потом уж мы пристроили тут домики, земли-то в достатке оказалось. Летом сдаем, зимой закрываем. Привыкли уже. И мне веселее.

– Доброго дня, матушка Нана!

Я резко обернулась.

По двору от калитки шел мужчина в камуфляжных штанах и с голым торсом. Футболку такого же цвета он нес в руке. Высокий, плечистый. Лет тридцати.

Смотрел внимательно, так, что я сразу же отвернулась.

После вспышки Бахтияра на мосту что-то не тянет обращать внимание на посторонних мужчин.

– Доброго! – громко отозвалась хозяйка. А потом поджала губы. – Вернулся уже, значит. Быстро сегодня.

– Это постоялец? – мне стало интересно, почему добрая женщина так отреагировала.

– Да какой постоялец, дочка! – она снова махнула рукой и сразу же, как будто автоматически, погладила Зойку по голове. – Кушай, моя крошка, кушай. Военный он. Их тут расселили по нашей улице. Лазают по горам, ищут кого-то вроде. И отказать неловко, и боюсь я его.

– Почему?

– Больно взгляд у него такой, – она покрутила пальцами в воздухе. – Как под кожу проникает, знаешь.

Я знала.

У Бахтияра такой же.

– Золото мое, ты уже все? А какао хочешь? Будешь? – тетя Нана переключилась опять на Зойку. – Ой, давай, сделаю сейчас!

Она опять подскочила и отмахнулась от моих протестов.

– У меня одна дочка и та уже выросла. Никак замуж не выйдет и внуков мне не родит. Дай хоть твою девочку порадую, а?

– Ладно, – я улыбнулась.

– Вай, на обед что хотите? – она делала все так быстро и ловко, что я залюбовалась. – Я сейчас готовлю шурпу, а потом хочу поставить плов. Будете? Вкусный плов, с говядиной, пальчики обли…

Ее быстрый говор перебил шум.

Я опять обернулась и застыла от страха.

Бахтияр, одетый только в джинсы, и тот самый военный, что только что шел по двору, уже познакомились. Только по-своему.

Два огромных мужчины вцепились друг другу в глотки прямо возле нашего домика.