Глава 31. Бахтияр

Она мне была нужна.

До трясучки. Погано было, когда нежные руки моей принцессы с меня кровь смывали. Разве можно перед ней в таком виде было показываться?

Я же мужик…

Я же ее стена. А тут…

Но я рвался из последних сил. Даже когда свистели последние пули над подголовником машины. Даже когда ударился об руль ребрами, думая, что проломлю нахрен грудину насквозь. Даже когда попали в бензобак, и стрелка топлива на глазах стала падать вниз.

Попали б выше, в пары бензина – я бы взлетел на воздух в секунду.

А так – успел вывалиться. Через пламя, через боль. Упал в траву, проверяя патроны в последнем магазине. Знал, что отобьюсь. А если не отобьюсь – последний себе оставлю. От рук шакалов, к которым жалости не было, подыхать было зазорно. Я замазан весь, но гордость у меня кристально чистая.

И я готов ее отдать своей принцессе.

Только перед ней готов раскрыться. Чтобы она знала. Сейчас уже можно, я выгрыз нам свободу от всех. Все, кто заказывал у меня ее смерть или хотели ее заполучить живой, использовать в своих грязных целях – мертвы.

Все только для нее.

Марьяша вздрогнула, когда я положил ладони на ее плечи.

Резанула меня этим по нервам до самых яиц. Я знал почему. Я для нее – убийца. Преступник. Я ее хотел жизни лишить. Я в ее глазах полный мудак. Но я все еще надеюсь. Потому что принуждать уже не хочу.

Слишком она чистая.

Моя принцесса…

Она всхлипнула. Навалилась на меня спиной, закрывая глаза. И я понял, что сказал это вслух, когда ее губы в ответ прошептали:

– Твоя…

Мои сладкие красивые губы.

Облегчение жаркой волной прошло по спине. Стекло, разогрело позвоночник. Дало снова сил жить и выворачивать эту жизнь так, как хочется мне.

– Мы уедем отсюда, – я шептал ей в волосы, дыша их ароматом. – Скажи, куда тебе хочется, мы уедем именно туда. Я эти горы ради тебя раскрошу и выверну, только попроси.

Она прижалась доверчиво.

Расслабилась в моих руках, накрыла мои пальцы своими ладонями, когда я обнял ее.

– Расскажи, Бахтияр.

– Что? – открывать глаза вообще не хотелось. Я впитывал ее тепло.

– Почему ты пришел за мной? За что меня хотели убить? И почему ты…

– Не убил? – я улыбнулся тихо.

Каждая девочка хочет удостовериться, что она особенная.

Моя принцесса тоже девочка. И, наверное, пора уже. Рассказать ей правду, чтобы она стала спокойной. Чтобы научилась мне доверять полностью. Обнулиться самому. Наша история началась грязно, но я не хочу в этой грязи жить всю жизнь. Наши с ней сыновья должны родиться в покое и чистоте.

– Тебя сначала заказали. Из-за твоего отца, я говорил. Это был последний мой заказ, я решил завязать работать на сообщество еще до этого.

– Почему?

– Из-за брата, – я вздохнул, вспоминая всю историю Рахмата и его уход. – Долгая историю, потом расскажу и познакомлю. Но узнал я о тебе еще раньше, потом твоего отца было решено убрать. А тебя… Тебя тоже, в назидание всем остальным. И я поехал в Москву, к тебе. Увидел, узнал тебя и Зои.

Я замолчал, вспомнил теперь ту, первую встречу.

Дикий страх за дочку, который светился в глазах принцессы. И свое понимание, что я не могу. Не могу отобрать мать у маленькой девочки, что тогда лежала в реанимации. Не могу превратить ее жизнь в ад, когда она поймет, что мама за ней не вернется.

Нас спасла Зойка.

Девочка, что уже стала для меня любимой старшей дочерью. Она своей болезнью помогла мне самому разглядеть в себе самом человека. Не машину для убийств, а человека.

Который умеет любить.

Просто забыл, как это делается.

– А сегодня… Все эти дни, где ты был?

– Убивал, – я еще раз вдохнул запах светлых волос. – Я знал, что нам покоя не дадут. Мне звонили, приказали тебя привезти сюда. Отдать этим сволочам на растерзание. Тот взрыв в твоей квартире был не просто так. И я поехал убрать всех тех, кто спланировал это.

– Но, – Марьяша напряглась. – Это ведь были не совсем простые люди?

– Конечно, нет. Но не забывай о том, что я – лучший в причинении смерти. Сейчас на Кавказе начнется такое, что о тебе никто и не вспомнит. А на все, на что ты имела право, я уже вытащил.

– В каком смысле? – принцесса вывернулась из моих рук и повернулась. В ее взгляде снова появилось напряжение. – О каком праве ты говоришь?

– Твой отец имел много, очень много денег, Марьяш. И он всю жизнь платил тебе.

– Нет!

– Да, – я покачал головой. – С тех самых пор, как твоя мать поняла, что беременна от него, он ежемесячно переводил неплохую сумму на ее счет. Обычными почтовыми переводами, не банковскими. Потом – на электронный кошелек, их сложнее отследить.

Я усмехнулся.

После того, как я узнал об этом, я даже Димитра зауважал. Человек он был дерьмо, но вот отец прекрасный.

– Я не получала никаких денег! – возмутилась Марианна.

– Конечно. Их получала вначале твоя мать, а потом – брат. Тебе, я так понимаю, ничего не говорили. Но переводы прекратились, когда Димитра убили.

Она закусила губку.

Что-то поняла? Что-то сопоставила? Наверное. Это больно, понимать, что твои близкие тебе столько лет врали.

Хорошенькое личико стало еще бледнее, совсем растеряло свои краски.

И я не удержался.

Не смог.

Надо было ее переключить. Заставить думать о чем-то другом, смазать все плохое, что сейчас творилось в белокурой головке.

Я запрокинул ее лицо кверху, накрыл ротик поцелуем. Целомудренным почти, нежным. Ребра ныли от каждого вдоха, я хорошо приложился. Но это совсем ничего не значит. Любви для этой женщины у меня было хоть залейся. Удовольствие я ей буду причинять часто и активно, я иначе просто не смогу.

Готовься, принцесса, ты еще не знаешь, как палач умеет любить.

Я и сам не знаю, твою мать!

Будем познавать все вместе опытным путем!

– Я тебя люблю, милая, – прошептал я ей в губы. – Не знаю, захочешь ли ты меня принять, но я тебя все равно не отпущу. Уже не отпущу.