Глава 30

– Пойдем со мной, детка, пойдем, – тетя Нана сцапала Зойку за ручку и кивнула мне. – Я ее займу, не переживай. Занимайся своим делом.

Я ей даже улыбнуться не успела.

Молча поблагодарила про себя и только. Все потом! Я вцепилась Бахтияру в куртку снова. Точнее в то, что от нее осталось.

– Дверь! – натужно выдал военный, снова перехватывая Баху под пояс.

Я распахнула ее, впустила их внутрь домика.

Побежала вперед, показывая, куда можно уложить раненого. В том, что кавказец ранен, я даже не сомневалась. Слишком много копоти и крови на нем было.

Что же с тобой случилось? Где ты был, мамочки…

– Он сам приехал?

– Не на чем ему больше ездить, – военный через хрип Бахи сгрузил его на диван. – Сгорела тачка прямо на дороге. Фух! Тяжелый ты, брат! Сколько в тебе дерьмища, а?

– Паш-шел ты, – Баха закашлялся, перевернулся на бок, сцепляя зубы.

Я не знала, куда кинуться.

Что делать в первую очередь? Ему же больно? Где тут скорую взять?

– Давай воды, отмой, что сможешь. Я сейчас аптечку принесу, глянем, что у него там.

– Спасибо! – я малодушно обрадовалась, что кто-то взялся руководить. Потому что в моей голове только звенело от паники.

Намочив полотенце в ванной, я бросилась к дивану. Упала на колени перед ним, дотронулась кончиками пальцев до закопченной щеки.

– Баха, – губы тряслись, как и руки.

– Уй-ди…

Уйти?

Мне сейчас уйти? Чтобы что? Почему ты меня прогоняешь, а?

– Что я тебе сделала? – я медленно встала, выпустив из пальцев полотенце. – Чем я тебя обидела, Бахтияр?

Слезы накатывали, но я старалась их сдержать. Обида рвала сердце, разрывала внутренности в клочья. Я ведь… Я…

– Я тебя ждала! – выкрикнула я. – Я тебя ждала, как никогда никого на свете не ждала! А ты говоришь мне уйти? Знаешь, что?

А вот хрен тебе!

Он застонал. Как будто услышал мои мысли.

Захрипел мучительно, снова переворачиваясь на спину. И… Улыбнулся!

– Гад! – я с силой растянула ободранную, опаленную куртку на его груди.

Ругала его, а у самой сердце пело.

Улыбается! Живой!

– Сволочь ты кавказская! Все нервы мне вытрепал! Ты ждешь, что я буду тебя слушаться? Черта с два!

Бахтияр попробовал перехватить мои руки, но я шлепнула по ним. Вот еще! Будет он тут еще меня хватать! И так полудохлый какой-то.

– Лежи! – из комода с посудой я выхватила нож. Подсунула его под футболку, зажала пальцами ткань, чтобы разрезать, но не поранить.

– Прирезать меня хочешь? – Баха через силу растянул губы в улыбке.

Я продолжила пилить ткань. Ножницы бы, да нет их тут. И побежать, попросить сил нет, отойти от него не могу.

– Это был бы шикарный выход из нашей ситуации, только…

– Что, только?

– Посадят же! И посадят как за нормального! А у меня дочь. Так что придется тебе еще пожить, понял меня?

Его смех был похож на стон.

Взлохмаченная голова откинулась назад, на затылок. Бахтияр тяжело сглотнул, большой кадык дернулся по шее. Передвинул смуглую мужскую кожу на ней с места на место.

Я бы целовала ее сейчас, но…

Я отвела глаза. Давай-ка, дорогуша, делом занимайся. У тебя впервые в жизни мужик раненый под руками, а ты о чем думаешь?

Военный, имени которого я даже не знала, пришел с аптечкой, когда я уже оголила Бахе грудь. Осмотрела внимательно, стерла грязь и кровь.

– Ага, ссадины только. Да ты живуч, бродяга! Из такого ада вылез, а тебе хоть бы хны! – мне показалось, что наш неожиданный помощник и спаситель на самом деле был рад. А потом вдруг стал серьезнее. – Отбили что?

– Нич-чего, – Баха с силой вдохнул, раскрывая грудную клетку. Поморщился от боли, резко выдыхая. По сильному телу проскочила судорога.

– Я и вижу. По ребрам прилетело, да? Ну, нихера. Встанешь. Зови, если что, – обернулся он ко мне.

– Спасибо, – поблагодарила я его уже в спину. – А врача не надо вызвать?

Военный обернулся и отрицательно покачал головой.

Ну, да. Что это я. Какой врач, киллерам врачей не вызывают. Они или сами выздоравливают, или…

Так, не будем об этом!

– Где ты был?

Я предполагала, что он мне не ответит.

Просто будет молчать, как всегда. Или скажет какую-нибудь грубость, чтобы не приставала с вопросами. Поэтому не стала останавливаться, смазывала его ссадины йодом из аптечки и ждала.

Но Бахтияр удивил.

Еще раз сглотнув, он снова набрал воздуха в грудь. Замер, будто прислушался к собственным ощущениям. И снова улыбнулся. Крупное тело не вздрогнуло от боли, он задышал спокойнее.

Какое счастье…

– Я ездил за свободой, Марьяш.

– За какой свободой? – я сжала в пальцах ватную палочку.

– За нашей, – по скулам у него загуляли желваки.

Я посмотрела ему в глаза.

Объяснишь? Непонятно же ничерта, честное слово.

– Теперь можно не бояться, что в твою квартиру кто-то придет, – Бахтияр смотрел в потолок. – Никто не украдет Зойку из садика. Никто не подбросит гранату под твою машину. Я ходил за свободой.

Я медленно встала.

Отступила от дивана. Наткнулась на комод и вздрогнула. Отвернулась к окну, закусила согнутый палец, зажала его зубами.

Вот теперь понятно.

Он ездил убивать.

Он на самом деле убийца. Самый настоящий. И кровь на нем, которой я испугалась в самый первый момент – не его. Тех людей, которых он убивал. Она осталась на его руках. На его совести. На коже, что я только что готова была целовать…

– Больше ничего не хочешь спросить? – вдруг жестко спросил Баха.

Я медленно покачала головой из стороны в сторону.

Не хочу.

Не знаю, что.

За спиной тихо заскрипел диван. С тихим шипением сквозь зубы, Бахтияр встал. Сорвал с себя остатки футболки и куртки, бросил их на пол. И подошел ко мне, встал ровно за спиной. Так, что я ощутила жар его тела.

– И что будет с тобой, не хочешь узнать?

– Нет, – я не узнала собственный голос. – Скажи только, что будет с нами…