Глава 8

Ночь в горах не знает пощады.

Она холоднее ножа, тише выстрела и темнее, чем мысли, что роятся у меня в голове.

Мы ушли из села ещё до рассвета, когда над ущельем висела тягучая, тяжёлая тьма, и только редкий вой шакала рвал её на клочья. Надя шла рядом, тихо, но я чувствовал, как дрожит её рука в моей. Думал, это от холода, но, может, и от страха.

Я врал бы, если бы сказал, что сам не чувствую, как в груди скребётся тревога. Но я привык жить с ней - как с застарелой раной, которую не зашьёшь.

- Сюда, - шепчу, толкая её к узкой тропе, что спускается к старому ущелью.

Тропа скользкая от росы, камни под ногами звенят, как бутылки, и я злюсь на каждый звук. У отца длинные руки. Он мог уже поставить заслон внизу. Мог - и наверняка поставил.

Мы выходим к развалинам старой деревни. Когда-то здесь жили люди, но теперь - только ветер и пыль. Каменные дома с осыпавшимися крышами, проваленные окна, чёрные от копоти дверные косяки. Здесь война прошла - или чужая, или та, что мы сами себе устроили.

Что это за место? - шепчет Надя.Мёртвое, - отвечаю. - И если повезёт, оно нас прикроет.

Веду её по узким улочкам, где трава выросла выше колена. Тут даже эхо глухое - как будто сама земля не хочет слышать, что по ней ходят.

Мы почти дошли до крайнего дома, когда я слышу - шаги.

Не шакал, не ветер. Тяжёлые, мужские, осторожные.

- Стой, - рычу, прижимая Надю к стене.

Она замирает, глаза расширяются, но ни звука. Молодец, учится.

Из-за угла выходит тип. Один. В плаще, капюшон натянут, но я уже вижу, как блеснул металл за поясом. Не бандит из села. Один из «дальних» отцовских.

• Привет, брат, - говорю тихо, выходя из тени.

Он вздрагивает, рука тянется к пистолету, но я быстрее. Бросок - и он уже в стену затылком, глухо выдохнул. Мой нож у его горла.

Где остальные? - спрашиваю.Пошёл ты... - плюёт.

Я втыкаю нож в доску рядом с его ухом.

Ещё раз повторю. Где остальные?Они... чёрт... они пошли... вниз... перекрыть ущелье. - Голос срывается. - Я просто...

разведка.

- Разведка, значит. - Усмехаюсь. - Вот и передашь привет.

Резко вывожу нож под кадык и одним движением перерезаю ему горло. Тёплая кровь хлещет на мою руку, он хрипит, захлёбывается, сползает на землю. Я вытираю лезвие о его плащ и забираю пистолет.

Пошли, - бросаю Нади.

Она смотрит на меня, губы сжаты в тонкую линию. Не спрашивает, зачем. Уже понимает, что с отцом не играют в полумеры.

Мы пробираемся дальше, петляя между домами. Дважды я слышу далёкие голоса. Один раз - совсем близко, за завалом кирпича. Прижимаю её к себе, ладонью закрываю рот, пока тени проходят мимо. Сердце колотится так, что, кажется, слышно на всю деревню.

Когда тишина возвращается, мы идём к южной окраине. Там старый мост через речушку, а дальше - ещё один перевал. Если его минуем, можно добраться до дороги, где есть шанс поймать машину.

Ты уверен, что мы успеем? - наконец спрашивает она.Нет, -- честно отвечаю. - Но другого пути нет.

Мост старый, доски трухлявые. Я иду первым, проверяю каждый шаг. Она за мной, держится за мою спину. Половина пути - и вдруг сзади треск. Оборачиваюсь - и вижу, как из тьмы выходят трое.

- Беги! - рявкаю.

Она мчится вперёд, а я разворачиваюсь к ним. Два шага - и первый уже падает с простреленной грудью. Второго встречаю прикладом пистолета, кость хрустит, он валится в бок.

Третий бежит, орёт, стреляет, но пули уходят в темноту. Я ныряю под его руку, бью ножом под рёбра.

Чувствую, как клинок входит в мягкое, как горячее бьёт по ладони.

Дыхание рваное, сердце бешеное. Я не герой, я просто не даю им забрать её обратно.

Добегаю до конца моста, хватаю Надю за руку, тяну в кусты. Мы падаем на землю, укрываясь за камнями. Далеко позади уже слышны крики -- они нашли тела.

- Живы? - шепчу.

Она кивает, но глаза полны ужаса. Я знаю, что она никогда не привыкнет к крови. И не должна.

- Ещё чуть-чуть, и мы уйдём, - обещаю. Не знаю, кому больше - ей или себе.

Мы ползём вдоль берега, пока река уводит нас в сторону от деревни. Луна выглядывает из-за облаков, серебрит воду. Надя цепляется за мой рукав, дыхание горячее, сбивчивое.

И в какой-то момент я понимаю - если мы выберемся, всё изменится. Но для этого надо дожить до рассвета.

Мы идём уже почти час. Ноги вязнут в мокрой земле, одежда тянет вниз, как будто на мне не куртка, а мешок с камнями. Каждый куст кажется засадой, каждая тень - прицелом.

Вдруг впереди гул. Не гром, не вода - мотор.

Я замираю, поднимаю руку, чтобы Надя тоже встала. Она послушно останавливается, переводит дыхание - Машина, -- шепчу. - Слышишь? Она кивает. Мы пробираемся ближе, пригибаясь. Сквозь кусты вижу старую грунтовку, уходящую в сторону перевала. И там - УАЗик. Два мужика курят, третий роется в багажнике.

- Шансы? - еле слышно спрашивает она.

Пятьдесят на пятьдесят. - Я усмехаюсь. - Либо уезжаем на нём, либо остаёмся здесь в земле.

А если... - Она замолкает.Если что?Если тебя... - Губы дрогнули.Не дождёшься, - отрезаю. - Готовься бежать.

Я отпускаю её руку и иду вперёд, низко, будто сам стал тенью. Первый - справа, к нему ближе. Мгновение - и мой нож в его горле, пальцы срывают сигарету, он захлёбывается без звука.

Второй разворачивается, успевает выругаться, но пуля уже ломает ему челюсть.

Третий поднимает голову, но вместо выстрела - тишина. Мой пистолет щёлкает - осечка. Он орёт, тянется за автоматом. Я бросаюсь на него, удар коленом в живот, и он складывается пополам.

Выворачиваю руку, автомат выскальзывает, и в ту же секунду - очередь в упор. Тело падает, земля глухо принимает его.

Быстро в машину! -- рявкаю.

Надя вылетает из кустов, волосы в беспорядке, глаза огромные. Она садится на пассажирское сиденье, я - за руль. Двигатель кашляет, потом оживает.

Мы трогаемся. Дорога узкая, камни бьют по днищу, но скорость всё растёт. Я вижу, как её руки вцепились в сиденье, костяшки побелели.

Держись, милая, - говорю, не глядя.

Ветер врывается в окна, ночь мелькает деревьями, и на мгновение кажется, что мы вырвались.

Но сзади - свет. Фары.

. Чёрт... - шиплю, давя на газ.

Мотор ревёт, но в зеркале - две машины, догоняют. Пули впиваются в металл, одна разбивает боковое стекло, осколки сыплются ей на колени.

- Ложись! - ору, накрывая её собой.

Я выстреливаю через заднее стекло, пули свистят в ответ. Одна врезается в панель, запах гари мгновенно наполняет салон.

- Мы не уйдём так... - выдыхаю.

Впереди - поворот. За ним - обрыв. Я знаю эту дорогу. Если успеем, можем спрыгнуть вниз, где старая просека. Если нет - нас смоет в пропасть.

Я рву руль в сторону, машина визжит шинами, летит в темноту.

В последний момент - прыжок вниз по склону.

Удар - как кулак в грудь. Мы переворачиваемся раз, второй. Металл орёт, стекло режет кожу.

Всё вокруг - шум, хаос, тьма.

Машина замирает.

Тишина. Только дыхание. Моё и её.

- Аслан... - её голос дрожит. - Мы живы? Я смотрю в её лицо. Кровь на щеке, глаза блестят, дыхание рваное. Я касаюсь её подбородка.

- Пока да, - говорю. - Но дальше будет хуже.

И где-то наверху уже слышно - они бегут к нам.