Глава 9

Всё произошло слишком быстро, и всё же - слишком медленно, чтобы не запомнить каждую секунду.

Мы бежали, как будто под ногами горели мины. Пятки били по камням, сердце выскакивало из груди, а в ушах звенело от того, что сзади - крики. Те самые, от которых замерзаешь даже в июльскую жару. Я знала эти голоса, я слышала их в ночи, когда лежала под боком у Ахмата и боялась дышать. Его шавки. Его смерть, одетая в спортивные костюмы и воняющая дешевым табаком.

Аслан рванул меня за руку так, что чуть не вывернул плечо.

Быстрее, Надя!

- Это не была просьба. Это был рык зверя, который знает: секунду задержки - и нас нет.

Мы вылетели на заброшенную дорогу, поросшую травой. Вдалеке, за перекошенным забором, стояла «Нива» - пыльная, облезлая, но с ключами в замке. У машины курил мужик лет тридцати, в руках - ружьё. Он даже не успел моргнуть, как Аслан врезался в него, сбил с ног, вывернул ствол и ударил прикладом по лицу. Глухой треск - и он замер.

Садись! - заорал Аслан, швырнув ружьё на заднее сиденье.

Я нырнула внутрь, хлопнула дверцей, а он уже врубил зажигание. Машина рванула вперёд с визгом, по дороге оставляя запах горелого сцепления.

Ты его... убил? - выдохнула я.Нет времени думать об этом, - отрезал он.

- Считай, что он просто спит.

Мы мчались вниз, петляя между камней, обгоняя собственную тень. Где-то там, за поворотами, начиналась трасса, и от этого слова «город» вдруг стало пахнуть надеждой. Но в зеркало заднего вида уже маячила пыль - две машины гали за нами, всё ближе.

Держись! - Аслан сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Резко вывернул на боковую дорогу, и я врезалась плечом в дверь. Где-то рядом треснуло стекло - выстрел.

Всё слилось в бешеный ритм: визг шин, запах бензина, адреналин, обжигающий горло. И я вдруг поймала себя на том, что уже не боюсь так, как раньше. Потому что он рядом. Потому что он держит меня в этом аду, не даёт упасть.

Через полчаса мы были в городе. Аслан заехал во двор старого отеля с облупившейся вывеской и въехал в тень гаражного бокса.

Быстро, внутрь. - Он первым выскочил из машины, оглядываясь, и только когда мы оказались в полутёмном коридоре, отпустил мою руку.

В номере пахло старым леревом и чем-то иветочным - дешёвым освежителем воздуха. Я опустилась на кровать, и только сейчас почувствовала, как дрожат ноги. Аслан встал напротив, глядя на меня так, словно хотел убедиться, что я настоящая, живая.

- Ты... - начал он, но я перебила.

Подойди.

Аслан не сказал ни слова. Просто прижал меня спиной к двери, так, что холод металла замка впился в кожу через тонкую ткань. Его дыхание било в лицо - горячее, прерывистое, с привкусом погони и злости.

Я почувствовала, как его ладони, жёсткие, горячие, обхватили моё лицо. Пальцы дрожали. Он наклонился - и поцеловал так, что у меня вывернуло лёгкие. Не поцеловал - взял. Разжал мои губы, прорвался языком внутрь, жадно, будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду.

Я стиснула его куртку в кулаках, пытаясь отодвинуться, но он навалился телом, вжимая меня в дверь. Я чувствовала каждую линию его груди, каждое напряжённое движение мышц под футболкой. И его возбуждение - твёрдое, настойчивое, давящее в бедро.

- Живая... - выдохнул он прямо мне в губы. - Моя..

Его руки рванули молнию на моей куртке. Шум, треск, ткань соскользнула на пол. Он прошёлся пальцами по ключицам, по горлу, обхватил шею и чуть сжал - ровно настолько, чтобы я перестала дышать на секунду и посмотрела прямо в его глаза.

• Скажи, что ты моя, - хрипло.

Я не успела ответить. Его ладонь уже была на моей груди, сжала сквозь ткань, большой палец прошёлся по соску - и он мгновенно затвердел. Сквозь футболку и лифчик я чувствовала каждый его жадный, требовательный нажим.

Я задохнулась от смеси страха и желания.

Аслан резко развернул меня, спиной к себе, и потянул свитер вверх. Ткань застряла на груди, я дернулась, но он уже рвал застёжку лифчика одной рукой. Тонкий хлопок треснул, лямки упали на плечи.

- Слишком долго ждал, - его голос был низкий, как рык.

Он уткнулся лицом в мою шею, горячее дыхание скользнуло по коже, язык провёл вдоль позвоночника до самого края плеча. Я выгнулась, и его ладони тут же спустились вниз, обхватили талию, а потом - мои бёдра.

Его пальцы прошли по внутренней стороне бёдер, медленно, почти ласково, и поднялись выше. Кончики пальцев задели край трусиков, он не спешил, просто тянул время, доводя меня до истерики.

- Мокрая... - сказал тихо, как констатацию, и это было хуже любого крика.

Он стянул с меня трусики, так, что ткань обвилась вокруг коленей и упала на пол. И в следующую секунду - его пальцы уже были там. Двое, глубоко, резко. Я ахнула, ухватившись за дверь, ногти впились в дерево.

Так, Надя... - он шептал, почти не касаясь губами мочки уха. - Вот так.

Его рука работала уверенно, жёстко, без нежности. Каждый толчок пальцев - точный, как удар, и большой палец на клиторе - круг за кругом, быстрее, сильнее.

Я слышала свои стоны и ненавидела себя за то, что не могу их сдержать. Но он был слишком близко, слишком сильно.

Он развернул меня снова, и я увидела его глаза - чёрные, как ночь в горах.

- На кровать, - коротко.

Я отступила, не сводя с него взгляда, и упала на край матраса. Он сорвал с себя футболку, и я видела, как двигаются его мышцы, как тянется кожа на животе. Он расстегнул джинсы - и я поймала себя на том, что жадно смотрю на его член. Большой, твёрдый, налитый, с каплей на кончике.

Он встал между моих ног, одной рукой приподнял мне бедро, второй направил себя и вошёл - резко, до конца. Воздух вырвало из груди.

- Чёрт... - прошипел он, вжимаясь глубже.

Он двигался сильно, мощно, каждый толчок - как удар волны. Его руки держали мои бёдра так, что я не могла пошевелиться. Он брал меня, как хотел, и при этом смотрел в глаза, заставляя принимать его взгляд.

- Смотри на меня, - приказал он.

Я смотрела. И с каждым его движением внутри всё сжималось, распаляясь до боли. Его дыхание становилось тяжелее, толчки - быстрее.

- Громче, - он чуть склонился, зубами задел мою губу. - Я хочу, чтобы нас слышали.

Я закричала, и он улыбнулся - жестоко, но с той тенью нежности, которую он никогда не признает.

Он опустил одну руку к моему лобку и надавил на клитор, двигаясь внутри всё быстрее. Мир исчез, остался только он, его тело, его запах, его сила. И когда оргазм накрыл, я выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, царапая до крови.

Аслан застонал, почти зарычал, и кончил вместе со мной, прижимаясь так, будто хотел вдавить меня в матрас навсегда.

Мы лежали, переплетённые, дыша, как после марафона. Его рука всё ещё держала моё бедро, пальцы лениво скользили по коже.

- Утром улетаем, • - сказал он тихо. - И никто нас больше не найдёт.

Мы влетели в зал вылета, и я сразу поняла - у нас времени почти нет. Люди, чемоданы, запах кофе и дешёвых булочек из буфета, обьявления в динамиках на трёх языках, и всё это накатывало, как в дурном сне.

Аслан держал меня за руку так, что пальцы ныли. Его хватка не отпускала, даже когда я пыталась поправить сумку на плече. Он шёл быстро, почти волок меня за собой, и я видела, как под кожей на его шее бешено бьётся вена.

- Не оглядывайся, - бросил он, даже не повернув головы.

Но я всё равно оглянулась. И увидела.

Его отец. Чёртов призрак из ночного кошмара, теперь вживую, в трёх десятках шагов от нас. В строгом пальто, с двумя своими шавками. Лица каменные, глаза - ледяные. Он шёл быстро, слишком быстро.

- Аслан... - выдохнула я, и он только крепче сжал мою руку.

Мы прорывались через толпу, люди оборачивались, кто-то возмущённо что-то кричал нам вслед. Секундные взгляды, отрывочные фразы из динамиков: «Посадка на рейс..» - я даже не разобрала номер.

- Быстрее! - он рванул меня к коридору на посадку. Я почти бежала, сердце грохотало так, что глушило шум вокруг.

Раз - и перед нами стойка. Девушка в форме подняла глаза, и я готова была упасть на колени, лишь бы она скорее пропустила нас.

Регистрация закрывается... - начала она.Мы на рейс, - Аслан бросил паспорта на стойку, голос был такой, что любая нормальная женщина уже нажала бы тревожную кнопку. - Проводите. Сейчас.

Её взгляд метнулся к его глазам - и дрогнул.

- Проходите.

Мы рванули по коридору, длинному, пустому. Я слышала за спиной топот. Не просто шаги удары каблуков, тяжёлые, быстрые, как выстрелы. Он приближался.

«Последний вызов..» - донеслось из динамика.

Впереди уже была дверь к трапу, за ней - кусок серого рассветного неба и силуэт самолёта.

- Аслан! - я дернулась, потому что звук за спиной стал слишком близким. Я обернулась - и увидела, как отец почти догоняет. Он протянул руку, и на секунду мне показалось, что он уже коснулся края моей куртки.

Беги! - рявкнул Аслан, толкнув меня вперёд.

Мы вылетели на трап. Холодный ветер ударил в лицо, пахло керосином. Я слышала, как за спиной врываются его люди, и знала: ещё два шага - и он здесь.

Последние метры до двери казались вечностью. Аслан втолкнул меня внутрь, сам влетел следом, и дверь за нами захлопнулась.

Закрывайте!

Одновременно поворачивая массивный рычаг.

Его голос был таким, что стюардесса побелела и захлопнула створки, Снаружи раздался глухой удар - кто-то врезался в дверь. Потом ещё.

Мы уже шли по узкому проходу к своим местам, когда я поняла - у меня всё ещё дрожат ноги, а в горле сухо так, что больно глотать.

Аслан усадил меня, сам сел рядом. Его ладонь легла на моё колено, горячая, тяжёлая. Я повернулась к нему - и впервые за всё время увидела, как он улыбается. Чуть. На секунду.

- Мы улетели, Надя, - сказал тихо. - Теперь он нас не достанет.

Самолёт тронулся. Я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как в груди поднимается волна облегчение, страх, усталость, всё вместе. Я выдохнула только тогда, когда колёса оторвались от земли, а город остался внизу, за облаками.