Глава 17
- Пусти! Пусти, Дамир, я сказала!
- Ты сказала? Как интересно… Поздно, Малёк, ой, поздно говорить…
- Ты сумасшедший.
- Да! Именно! С ума свела меня!
Говорю ей это, а у самого внутри всё кипит, огнём горит.
И рвёт на части от сознания, что ей нельзя ничего. Она только родила…
Шайтан, шайтан…
А я бы забрал её сейчас, и не отпускал.
Учил бы уму-разуму, месяц! Так, что ноги бы сдвинуть не смогла! Ходить бы не смогла!
Моя королева! Мой яд. Змея моя… Любовь моя.
Как подошёл к ней на танцполе, во мне все от ярости бурлило…
- Здравствуй, жена…
- Здравствуй, муж…
Видел в её глазах боль.
И весь мой ад…
Понимал, что не смогу просто так её увести, просто поговорить.
Надо испить чашу до дна…
- Как ты? Как себя чувствуешь? Как малыш?
Вопрос задаю, потому что не ночевал дома.
Но не из-за свадьбы. И не из-за другой женщины.
Видит всевышний – работы так много.
И еще…
Да, надо самому себе признаться.
Стыдно мне было перед женой.
Стыдно за всё это.
Но как увидел то, что мне отец с братом показали, их расклады.
Это просто какой-то полный крах всего.
Такие долги.
Такие суммы…
Кредиты…
Я богат, у меня есть деньги. Но у меня бизнес, всё вложено. Мне пришлось бы всё отдать, чтобы им помочь.
Просто подарить десять лет жизни кому-то.
Или жениться.
- Фарида тебя хочет.
Да уж…
Надо было заставить их самих расхлёбывать.
Вот и урок мне на будущее…
Мать плакала. Отец… почернел.
Брат…Булат был растерян.
- Я бы сам, ты понимаешь, но она сказала – ты. – Он краснел, бледнел, потом покрывался…
Я. Я плачу по чужим счетам.
Я и моя семья, получается?
Надо было поступить достойно.
Прийти к жене и всё рассказать.
Уверен, мы нашли бы выход.
Но я ведь тоже горец гордый.
И вот теперь она танцевала на моей свадьбе.
Моя любимая, красивая, гордая женщина.
- Малика…
- Что, Дамир, что?
- Я хотел сказать…Я же спрашивал тебя. И ты сказала «да»… Я не мог не спросить…
Сам не понимал, зачем я это несу. Пытался оправдаться. Пытался сохранить лицо.
А на самом деле еще больше терял.
- Ты спросил, да. Но ты не сказал, что это точно. И не сказал, когда свадьба. Ты не пригласил меня.
- Но ты пришла без приглашения, да?
- Мне уйти? Я могу.
- Хочешь скандала?
- Нет, Дамир, нет. Уже не хочу. Хотела бы – устроила бы скандал. Я просто хочу танцевать!
И она танцевала! Так танцевала, что у меня сердце сжималось.
Душа ныла.
Стыд топил.
Она танцевала так, словно… словно ей было больно.
Словно любовь свою оплакивала.
Любовь?
Черное платье. Алый платок. Алые губы.
Плавные движения.
Лебёдушка моя. И я рядом, как коршун.
Подлец…
Себя мог оправдать. Мог.
Пока не увидел её.
Её глаза.
Её руки.
Губы…
- Я никогда не хотел, чтобы так…
- Если ты не хотел, почему оно так? Ты же мужчина! Разве ты не хозяин своей жизни?
Зацепила меня!
Укусила!
И тут я тоже не выдержал!
Взвился тем самым коршуном!
Высказал…
- Я хочу жить с той, которой есть до меня дело! С той, которая любит.
- Любит?
Мы затормозили. Она и я. Встали как вкопанные.
Глаза в глаза.
Душа к душе.
Боль к боли…
- Любит?
Голос её задрожал. Вся задрожала…Я видел, как слёзы накатывают. А потом…
Потом сказала то, чем душу мне вынула.
- Я любила тебя, Дамир… Любила… все эти годы я тебя любила.
- Что?
- А ты…Будь счастлив с ней. Иди! Танцуй со своей невестой. А первая жена будет танцевать одна. Со своей болью. Иди!
И она снова пошла в танец. Улыбаясь всем. Всем показывая, что она сильная. Что ей всё равно.
Ей плевать.
Любила…
Малика меня любила?
Что?
Я стоял там как дурак.
С места не мог сдвинуться.
Потом пошёл туда, где стояла моя невеста.
Фарида пыталась улыбаться. Но я видел, что в улыбке её уже нет прежней уверенности.
Там страх.
- Что творит твоя жена, Дамир? Как ты позволяешь…
- Рот закрой. Ты еще никто…
- Дамир! Ты что? Как ты…
- Я. Сказал. Закрой. Рот!
Медленно, зло, от ярости волосы на загривке дыбом встали.
Малика тем временем закончила танец: - Мир вам, счастья вам, света вам, детей вам, богатства и любви.
Она уходила… уходила насовсем, это я понимал.
Посмотрел на мать, которая стояла рядом, белее снега.
На отца, который застыл, на лице ужас.
Продали меня, значит?
Продали…
- Сколько мы должны, отец?
- Дамир, ты что? Так… так дела не делаются…
- Делаются.
Справлюсь.
Переживу.
Я тоже не последний человек в этой республике.
За десять лет успел обрасти связями, нажил друзей хороших.
Ничего. В беде не оставят.
Один раз смог построить бизнес – и другой смогу.
А если нет – значит, такая судьба.
- Дамир, сынок, ты совершаешь ошибку! – тихо прошептала мать, а я…
Я просто махнул на них рукой и побежал за своей женой.
Уже у самого выхода успел её поймать.
- А ну-ка стой, жена!
Честно – тогда и не знал, что делать.
И теперь не знаю.
Целую её, ласкаю, чувствую, как вырывается, как дрожит.
- Пусти, Дамир, пусти!
Не пускаю. Держу.
Отстраняюсь только, чтобы в глаза посмотреть.
- Малёк…
- Я сказала, не называй меня так!
- Мало ли, что ты сказала…
- Вези меня к сыну!
- Отвезу, не волнуйся. Только… повтори сначала, что ты там сказала?
- Где?
- Там, когда танцевала…
- Снова хочешь всё услышать? Сказала, что ты предатель, трус, подлый шакал…
- Нет, не то, Малика, не то…
- Сказала, что ты маменькин сынок, что все от мамкиной юбки не оторвёшься.
- Не то…
- Сказала, что мне противно быть с таким как ты! Что ты лжец…
- Другое, Малёк, другое, Малишка… Что ты сказала про любовь?
- Про любовь?
Она застывает. Дыхание замирает. Глаза такие испуганные.
- Ты сказала, что любила меня, Малика…Я хотел об этом спросить.
- Ну, спрашивай.
- Так любила?
Малика смотрит на меня. Просто смотрит.
И я всё понимаю.
Ей ничего не надо говорить.
Понимаю и…
Готов убить себя, идиота, потому что всё вот так…
А она…
- Это не имеет значения, Дамир Джиоев. Я развожусь с тобой!