Глава 4
Руки опускаются.
Внутри пустота.
Пустота и безразличие.
Фарида беременна?
Беременна от моего мужа?
Поэтому он и предложил брак?
Усмехаюсь.
Всё с ними ясно.
Снова в игры играют как десять лет назад! Тогда не наигрались! Не натешились моей болью, да?
- Уходи, Фарида.
- Ты… ты…
- Просто уйди. Уйди пока я грех на душу не взяла.
Смотрю на неё исподлобья.
Сердце так колотится, из груди вот-вот выскочит. И давит! Так сильно давит!
Мне страшно. Накрывает паника.
Проблемы с сердцем у меня были, но я надеялась, что всё в прошлом.
Меня не беспокоило. А по врачам… По врачам не люблю ходить.
- Ты еще пожалеешь Малика! Пожалеешь, что так со мной обошлась.
- Может и пожалею, Фарида. Только вот это тоже не твоё дело. Уходи.
- Ты знаешь, что с беременными так нельзя.
- Знаю. С кормящими так тоже нельзя! Или ты забыла, что я только-только родила? Может, ты думала, мы с Дамиром как соседи живём? Или у нас фиктивный брак? Мы так-то уже троих детей нажили…
- И что? Мои дети – это будут мои дети. Посмотрим, чьих любить больше будет!
- Ах ты дрянь…
Ярость глаза застилает, и ненависть.
Как посмела касаться моих детей? Как посмела даже думать, что мой муж может их не любить?
Он любит, я знаю.
Очень любит.
И первенца, Арслана, и доченьку Самиру, и малыша Амирчика! Любит!
- Закрой свой рот поганый, Фарида и убирайся вон!
- Я всё Дамиру расскажу! Всё! Избила меня, кричала…
- Рассказывай! Думаешь, я боюсь его что ли? Еще чего! Пошла вон, я сказала! И только рот свой поганый открой на детей моих! А своих… попробуй! Роди! Посмотрим.
- Вот и посмотрим! И мой сын будет для Дамира любимым, мой, поняла! Сын от любимой!
Как же мне хочется смазать по её наглой, раскрашенной морде! И что Дамир нашёл в ней? Что?
А, плевать! Не сильно-то хороший вкус, видать, у моего муженька, если он такую шаболду подбирает.
- Ты роди его сначала, сына-то…- усмехаюсь горько.
Знаю, что детей у Фариды нет.
И про то, почему нет, тоже знаю.
Мы же с сестрицей когда-то дружили, были близки. Даже когда я уже замуж за Дамира вышла.
Дура я, ну и дура…
- Уходи, Фарида.
- Я уйду. Но я вернусь. С Дамиром вернусь. Хозяйкой вернусь! А ты…
Машу рукой, наступаю, вижу, как она к двери бросается. Выскакивает, модные ботиночки натянув, неприличный жест показывает, дверью хлопает.
А я головой качаю.
Руками развожу, повернувшись к красивой вазе с большими искусственными маками. В этой вазе у нас скрытая камера.
Всё записывает.
И это тоже…
Дом погружается в звенящую тишину.
Такую громкую тишину, что хочется заткнуть уши.
Возвращаюсь в свою красивую, уютную столовую, в которой только что угощала сестру чаем и сладостями.
Её чашка стоит почти пустая. Её алая помада отпечаталась на краешке, как раз на золотом ободке.
Эти чашки мне свекровь подарила.
Она меня вроде бы и приняла, и любила. Но в разговорах нет-нет, да проскальзывало сожаление, что я не Фарида.
Не Фарида…
Ненавижу!
Хватаю чашку и со всей дури швыряю на пол. Осколки разлетаются по паркетной доске, по ковру, недопитый чай оставляет некрасивые брызги на светлой мебели.
Не модное, значит.
Не красивое.
Она бы всё тут поменяла, да?
Что ж…
Я ей предоставлю такую возможность.
Легко.
Выхожу, иду в спальню.
Свою спальню.
Захожу в свою ванную комнату. Воду включаю…
После разговора с сестрой вымыться хочется.
Когда мы строили дом я сразу сказала Дамиру – давай сделаем раздельные половины, как раньше, мужскую и женскую. И спальню я хочу свою.
Помню, как он скривился. Грубо так зарычал, что его жена будет спать в его постели.
На что я спокойно ответила – ты ночуешь в этой постели всё реже, три раза в неделю, два, месяцами по командировкам.
- Мне нужна моя комната. Личная.
- А ты не задумывалась, почему я всё реже ночую? Почему по командировкам? – это он тоже прорычал, подходя ближе, почти к стене меня припечатывая.
Только вот я его уже не боялась. Мы на тот момент уже пять лет вместе прожили. Не маленький срок для тех, кто не любит.
Для того.
Тогда я подбородок задрала и ответила:
- А зачем мне задумываться, если я знаю? Навязанный брак.
Он кулак в стену впечатал. Вышел.
Потом вернулся злой как чёрт и… ночь всю от меня не отрывался. Я и не помнила его таким. И не думала, что так бывает, хотя он к тому времени меня уже к себе приучил.
Спальню я себе выторговала той страстной ночью. И не только спальню.
Забеременела доченькой.
Дамир был счастлив – дочь он хотел, вопреки всем разговорам, что мужчины кавказские только сыновей желают. Нет, девочек тоже. Особенно, когда сын уже есть.
Тогда казалось, может, всё изменится?
Ох, господи, господи…
Я с этой мыслью, что всё изменится, живу полжизни.
Всё надеюсь на чудо.
Лучшего жду.
А чего ждать? Вот, дождалась, дурёха, собирается вторую жену в дом привести!
Я ведь сама ему разрешила!
Ну, как разрешила, в сердцах выкрикнула – бери себе вторую, раз я тебе так не хороша!
Он переспросил зло – даёшь согласие, и я сказала – да!
Это его родители слышали. Мать его, Амира, головой качала, причитала – разве можно так, разве можно?
А разве так как со мной, можно?
Лежу в остывающей воде с солью.
Слёзы катятся по щекам. Больше соли – полезнее.
Няня Ольга написала, что через пятнадцать минут вернутся, сынок спит, но уже покряхтывает, голодный.
Ну уж нет…
Хочет вторую?
Пусть поживёт без первой!
Думаю так, решительно поднимаюсь, быстро вытираюсь, обматываюсь полотенцем, захожу в свою гардеробную и стаскиваю с антресоли большой чемодан…