Глава 5

Чьи вещи собирать? Его? Мои?

Я не успеваю принять решение.

Няня с моим крохой заходят в дом, и я слышу нетерпеливый плач.

- Моё солнышко, мой мужчина, мой чемпион, мой красавчик…

Причитаю, занимаясь малышом, быстро раздеваю, подмываю, вытираю складочки, надеваю новый подгузник, усаживаюсь удобно в кресло, достаю тяжелую налитую грудь. Амир сразу уверенно захватывает сосок. Он у меня быстро понял, что к чему, сразу научился. Дует молоко так, что кажется всю меня вытягивает. Сильный малыш.

Смотрю на него, вспоминаю первенца, Арслана.

Я была совсем еще зелёная, неопытная. Хотя то, что забеременела поняла сразу. А что тут непонять? С первой ночи и понесла.

Свадьба у нас с Дамиром была богатая, шумная, красивая.

Чужая.

Я поверить не могла, что всё это со мной.

Не могла, потому что не для меня всё делалось. Единственное, что я отстояла – платье.

Сказала, что в платье Фариды я замуж выходить не буду.

- Детка, да ты посмотри, какое оно красивое! Шикарное! И на твоей фигуре будет смотреться отлично.

Про фигуру услышав я покраснела.

Я ведь долгое время была полненькой, совсем не красивой.

Сначала это было мило, меня все норовили по щеке потрепать. Потом стало как-то слишком, и вот я уже слышала разговоры, что надо бы Малике сбросить вес, надо бы на диету.

Вроде ела не сильно много, нарушился обмен, болела много, когда в школу пошла, антибиотики принимала. Может быть от этого. Пыталась сама худеть – безрезультатно. Надо мной смеялись. А мама отмахивалась, говорила, что я перерасту, что она тоже не была худой, и вообще, что мужчинам нашим такое нравится. Но я-то видела, как парни на стройных девочек заглядываются! На ту же Фариду…

В пятнадцать сама пошла к врачу – эндокринологу. Платному. Деньги сама копила. Доктор удивилась, сказала, что не имеет права меня без родителей принять, а потом сама к нам домой пришла, поговорила с отцом, с матерью, всё объяснила. Стала меня наблюдать. Я начала худеть постепенно, пришла в форму.

А когда мне исполнилось восемнадцать погиб отец.

Пошёл в горы и не вернулся. Его нашли через несколько дней в ущелье.

Мама после его смерти никак оправиться не могла, сильно болела.

Мне пришлось уйти на заочный, заниматься домом, бизнесом отца.

Я не заметила, как почти высохла от горя.

Конечно, мне помогали… Все пришли помочь. Только вот помощь была странной.

Бизнес отца растащить пытались.

Тогда я пошла просить помощи у семьи Дамира – больше оказалось не у кого.

Краснела, бледнела, когда Дамиру рассказывала, что мне нужно.

А он так странно смотрел на меня. Разглядывал как диковинку какую-то.

Сказал еще, что не думал, что бывают такие умные девушки.

А у меня сердце сжалось. Я надеялась, он скажет – красивые. А он…

Значит, не считал меня красивой. Что ж…

Может, нравились другие.

Какое мне было дело.

Я старалась уговорить саму себя, прекрасно понимая, что дело было!

Я всё еще была влюблена в него.

Он собирался взять в жёны Фариду.

А взял меня.

Была ли я счастлива?

И да, и нет.

Да, потому что любила.

Нет, потому что понимала – Дамир не хочет меня в жёны. Ему меня навязали.

Так получилось, что бизнесом отца, которым я занималась, заинтересовался серьёзный человек. Он не собирался меня обворовывать или действовать незаконно. Он предложил сотрудничество. А Дамиру и его семье было выгодно сотрудничать с ним.

Поэтому мне и предложили заменить Фариду.

Всё в конечном счёте упёрлось в бизнес.

Я надеялась, что ситуация может измениться.

Дамир узнает меня получше, разглядит. Он ведь восхищался тем, какая я умная. А потом…

- Ох, жалко мне Дамирчика, конечно, эта Малика такая простушка, у неё ни стати нет, ни породы.

- Да, с Фаридой не сравнить.

- Зато за спиной Малики стоят теперь Умаровы, а это сила. Какая разница, какая из себя Малика? Дамир женится по расчёту. Любовь у него с другими.

Каково услышать эти слова на собственной свадьбе? Слова, сказанные свекровью!

Мне и так было не сладко, а уж после того, что услышала…

Хорошо, что к тому моменту уже мало кого интересовало, где невеста, что с ней. Все были сытые, расслабленные, даже не трезвые, потому что у нас не было строгих запретов.

Я вышла на террасу, голову к небу подняла, чтобы слёзы не катились. Но их было не остановить.

- Что, Малика, неужели так несчастна, что женой моей будешь? Мне казалось, ты ко мне хорошо относишься? – голос Дамира глухой, низкий, прозвучал как гром среди ясного неба, вздрогнула, оглянулась.

- Испугалась? Прости… - сказал, и притянул к себе, крепко так, смотрел внимательно. А потом молча поцеловал. Крепко, умело.

У меня уши заложило, сердце вырывалось из груди.

Это был мой первый поцелуй. И сразу такой!

Я готова была ему всё отдать! Всё…

- Не бойся, я буду осторожным. Пойдём?

- Куда? – спросила тихо, всё еще дрожа.

- А ты не знаешь разве? Тут же спальня для новобрачных. Мы с тобой должны там скрепить брак. Потом будут простыню показывать. Чтобы все знали, что я за себя взял чистую девочку. Ты же чистая?

Я была в шоке.

Нет, я знала, что такое у нас еще практикуют, но мне казалось это где-то там, в горных аулах, или в кланах, которыми правят древние аксакалы, повёрнутые на странных традициях и пережитках прошлого.

Но чтобы в столице! В таком продвинутом семействе.

- Я не хочу, чтобы кому-то показывали простынь. Я… Это… это стыдно.

- Ты же девственница? Так какая разница? Наоборот, хорошо, никто тебя не попрекнёт.

- Попрекнёт? Кто? Меня этим может попрекнуть только муж, ты. Ты будешь знать, что я чиста и так, без простыни! Я… Я не собираюсь выставлять это напоказ!

- Вот ты какая… маленькая Малика…

Он притянул меня снова. И опять поцеловал. А потом поднял на руки, легко как пушинку. И понёс в ту самую комнату.

Я не сопротивлялась. Но сжалась вся. Было страшно. И обидно.

Вряд ли простынь стали бы смотреть у Фариды.

Дамир раздел меня быстро, ругался про себя, что крючков много. Мне почему-то казалось, что он нервничает.

- Я постараюсь аккуратно, но тебе будет больно всё равно.

- Я знаю… - ответила тихо.

Всё как в тумане было. Мало понимала, что происходит, что он делает. В голове всё так же шумело, да вспоминались слова тётки Дамира, сестры его матери, мол, девушка не должна ничего чувствовать, это грех.

- Удовольствие для мужчин. Наше дело рожать детей. Боль терпи. А если будешь что-то другое чувствовать – смотри, у нас еще и обрезание женское могут сделать. Мужу не нужно, чтобы жене было приятно. Мужья этого не любят. Это опасно. Будет считать, что ему в жёны какую-то шармуту подсунули. Может и развестись.

Я понимала, что тётка бред несёт. Она уже старая была, мужа давно схоронила, приживалкой в доме сестры осталась. Но её слова всё равно пугали.

Помню резкую боль, мой крик, который не смогла сдержать, стон. И тихий шёпот мужа.

- Потерпи, маленькая, потерпи, я постараюсь быстро.

Он постарался. Мне кажется, всего пара минут прошла, и я почувствовала, как внутри разливается что-то горячее.

Потом Дамир ушёл. А я осталась. Проплакала всю ночь, а утром с психу застирала простынь.

Когда пришли родственницы мужа я им её и предъявила.

- Что ты наделала, Малика?

- Ничего. Я не собираюсь устраивать из этого цирк. Если что-то не нравится – можем аннулировать брак.

Мать Дамира губы поджала. Головой качала. Но промолчала.

Да, я тогда понимала уже, что не они мне нужны, а я им. И кто знает, почему вообще Фарида сбежала. Может, всё подстроили чтобы меня под Дамира подложить.

Мы с мужем первое время жили у его родителей. Через месяц я поняла, что жду малыша.

Тогда я уже знала, что муж меня не любит и не полюбит. Я не существовала для него как женщина. Но деваться было уже некуда. Во мне росла жизнь.

Кормлю Амира, смотрю на моего сыночка, такой сильный, такой красивый.

Думаю о том, что у меня и сейчас особо нет выхода.

У нас главный – мужчина. Он решает. С ним оставляют детей.

Куда я могу уйти на таких условиях?

Да, выхода нет.

Но мне плевать.

Я его найду.

Я не позволю в очередной раз вытереть об меня ноги.

Дамир… я его так любила! Так и не смогла справиться с чувствами.

И что же делать дальше?

Что делать, если он реально женится на Фариде?