Глава 15. Как никогда прежде

Аврора с Каем извели ещё с десяток яиц, прежде чем она отогнала его от плиты. Пришлось добавлять молока и делать омлет, ибо просто яиц им бы уже не хватило. Хотя не хватило и омлета. Оставив тарелки пустыми, они уставились друг на друга голодными глазами. Во всех смыслах.

— Может, заглянем в твою кофейню? — предложил он.

— И ещё по гигантскому круасанчику?

Он кивнул.

— Я быстро, — сорвалась она со стула и побежала одеваться.

*

Зайдя в кофейню, Аврора задумалась над тем, привыкнет ли когда-нибудь не замечать того, сколь много внимания притягивает её спутник?

Ему, похоже, на это уже давным-давно наплевать.

— Тебе вообще всё равно, что на тебя все так смотрят? — спросила она его, когда он подошёл к ней с кофе.

Власов окинул зал быстрым суровым взглядом.

— Я привык, — произнёс он.

— Почему ты набил татуировки? — озвучила она вопрос мелькнувшей догадки.

— Не для этого, — бросил он на неё тяжёлый взгляд.

— А почему?

— Потому что это красиво, не предполагала? Потому что это выражает мою индивидуальность. Потому что многим это не нравится и ещё большая часть общей массы такого бы никогда не сделала из страха косых взглядов.

— Но не ты? — улыбнулась она.

— Но не я, — жёстко повторил он.

— Ты крут?

Ей всё же удалось вырвать крошечный намёк на улыбку в уголках его рта.

— Собственно, так и есть, — блеснули теплотой его глаза.

— Почему череп? — спросила Аврора.

— Во-первых, череп — это символ смерти…

— Вот име-е-енно, — многозначительно посмотрела она на него.

— Это не значит, что я каким-то образом ей поклоняюсь, — ответил на него он. — В первую очередь, это значит, что я понимаю тленность жизни человека.

Глаза Авроры распахнулись чуть шире.

— Вот име-е-е-енно, — спародировал он её. — Во-вторых, череп имеет значение горькой правды, которая приходит к нам со временем и разрушает иллюзии. Обнажает реальность. До костей. Здесь можно понимать буквально.

— Это правда? — спросила Аврора, пытаясь заглянуть вглубь небесного серьёзного взгляда.

— Что именно?

— Какие твои иллюзии разрушило время? — задала она вопрос иначе.

Кай долго молчал, всматриваясь ей в глаза.

— У каждого в жизни есть иллюзии, которые рухнули, — уклончиво ответил он. — У тебя, разве, нет?

В памяти Авроры всплыл образ Артура. Она отвела взгляд, пытаясь сбежать и от него, и от продолжения данной темы.

— Маска означает двойственность, — продолжал Власов, — но я вкладываю в неё смысл, скорее, многоликости человеческой натуры. Мы никогда не бываем честны. Особенно, с самими собой.

Аврора понимающе кивнула.

— Так что насчёт свидания вечером? — сменил тему Кай, видя, что ей не дают покоя мысли о прошлом.

— Не знаю, — дёрнула она изящным плечиком, глядя на свой стакан с кофе. — Я ни разу не была в опере, на балете, в картинной галерее.

— Серьёзно? — удивился Кай.

— Да.

— Как это возможно, если ты этого хотела? Есть выставки и выступления вполне приемлемые для твоего кошелька… Только не вздумай обижаться, — поспешно добавил он.

— Я и не собиралась.

— Я рад, — отозвался Власов. — А то это нищенское самомнение и высокомерие порою не знает границ. Многие считают себя лучше и чище просто потому, что бедны, а на самом деле, находят в этом оправдание своей бедности. Как и то, что страна — говно, президент — говно, начальник мало платит, машина много жрёт и прочая ересь. Всё, что угодно управляет их жизнями, но только не они. Они просто плывут по течению, и от них ничего не зависит. И даже не мелькает же ничего в сознании. Никакой догадки! — завёлся собственник холдинга.

— Кто на самом деле говно? — улыбаясь, предположила намёк Аврора. — И что, чтобы хоть что-то изменить, надо начинать делать что-то иначе?

— В первую очередь взять ответственность за свою жизнь! И прекратить обвинять всех и вся в своих неудачах! — с тем же запалом ответил Власов и чуть притормозил, видя её улыбку и веселящийся взгляд.

Он кашлянул, пытаясь успокоится и переключиться. Это было несложно, глядя на такое солнце, как она.

— Так почему, — начал он гораздо спокойнее, — за свои тридцать шесть лет ты так и не побывала там, где очень хотела?

— Почти всю свою сознательную жизнь я прожила в маленьком провинциальном городке, — ответила Аврора. — Там не было ничего подобного. В Сити я переехала сразу, как вышла замуж. Артур был диванным человеком, если это можно так назвать. Все его интересы ограничивались поддержанием формы, телеком и интернетом. Он не любил выходить из дома. Его невозможно было уговорить даже в отпуск куда-нибудь съездить. И меня одну он никуда не отпускал.

— Мало приятного, — произнёс Кай.

— Ага, — сделала она глоток кофе, глядя в окно.

— Я подумаю, что с этим можно сделать, а пока, может быть, шопинг?

Аврора перевела на него изумлённый взгляд.

— Чтобы поднять тебе настроение, — улыбнулся Власов. — Я слышал, что ничего так не поднимает настроение женщине, как шопинг.

Ему всё же удалось вырвать из глубин её грусти и дурных воспоминаний улыбку.

— Ты платишь? — спросила она.

— Ага, — поднёс он к своим совершенным губам стакан.

Аврора жадно сглотнула. Кай тихо рассмеялся, заметив это.

— Идём?

*

Это был лучший шопинг в её жизни.

И не потому, что она накупила кучу брендового дорогущего барахла.

Это было реально весело!

Кай не то, чтобы не психовал, он принимал активное участие в выборе и был главным судьёй. А ещё — экспертом.

Сколь легко можно снять всё, что она на себя надевала. Доводя её до исступления в кабинках для переодевания.

И из соображений приличия, она сопротивлялась лишь в первый раз.

— Кай!

— Ш-ш-ш-ш-ш, — закрыл он ей рот своей огромной ладонью, скользнув второй в трусики.

Вытворяя чудеса разукрашенными пальцами с её женственностью. Играя с её телом, словно дирижер, волшебник, маг, гениальный музыкант на инструменте.

Она всегда была готова его принять. Всегда!

Она быстро ответила ему влагой.

— О, детка, — облизал он пальцы, которые только что были в ней.

Заставляя её тихо застонать в его ладонь лишь от одного этого вида.

Власов быстро справился с ремнём и ширинкой, приспустив джинсы.

Аврора выгнулась ему навстречу, наблюдая в зеркало, как он достал восставшую, налитую неистовым желанием, плоть и осторожно протискивался в её недра.

Она открыла рот в немом стоне и укусила его ладонь. Он не упустил возможности засунуть ей в рот палец, который она с готовностью ритмично засосала.

— С-с-с-с-с, — услышала она тихий ответ сзади.

Его ладонь переместилась ей на затылок, сгребая в кулак её волосы. Заставляя запрокинуть голову, смотреть в зеркало на то, как он бесшабашно врывается в неё сзади. Сколь совершенен рельеф его торса, ягодиц, бёдер. Какое всепоглощающее фанатичное пламя обладания горит в когда-то ледяном взгляде…

Ему пришлось вернуть ладонь к её устам, когда она сорвалась с обрыва наслаждения, увлекая его за собой. Он кончал под её сдавленные стоны и жадные сокращения естества. Улетая вместе с ней в бесконечность эйфории. И счастья…

*

В какой-то момент Авроре пришла в голову мысль, что бутики специально делают такими огромными, кабинки индивидуальными, а персонаж ненавязчивым.

К вечеру она не чувствовал ни руку, ни ног, ни ещё кое-чего.

И спала так крепко, как никогда в жизни!