1 глава

Азамат

Москва никогда не спит, привык к этому, но не сразу. Я смотрел в окно, не видя светящихся фонарей, не слыша несмолкающий шум города, который проникал сквозь щель евроокон. Как всегда, погружен в себя, размышляю о том, что скоро будет полноценная весна, которая не факт, что будет еще теплая. Размышляю о текучке дел на работе, думаю о том, что стоит упорядочить свою жизнь окончательно.  

Медленно отвернулся, не спеша направился в комнату, где было темно из-за задернутых штор на окнах, на кухне висела всего лишь жалюзи. Снял с себя спортивные штаны, лег на диван, который под моим весом неприятно скрипнул, замер, прислушиваясь к дыханию рядом. Девушка не проснулась. Улыбнулся. Она и при пушечном выстреле вряд ли проснётся, но каждый раз, когда ложился, старался лечь бесшумно.  

Прикрыл глаза. Кажется, немного задремал, но проснулся сразу же, когда рядом зашевелилась Марина. Её дыхание щекотало. Ее губы скользили от мочки уха к шее, язык прокладывал дорожку к ключницам. Выдохнул сквозь зубы, сжимая кулаки, но не спешил перехватывать инициативу. С губ сорвался приглушенный стон. Почувствовал кожей ее улыбку на губах. Довольную. Да, она знала, как доставить мне удовольствие в ненавистной мне прелюдии, поэтому начинала всегда она, я заканчивал.   

Ее руки медленно скользили по плечам, по груди, пальцы замерли в области живота. Потом эти же пальцы поторопились вниз, тянули простынь в сторону и обхватывали мой возбужденный и готовый на подвиги член. Сжимает сильнее, чувствует, как плоть под ладонью каменеет, и я рычу, толкаясь бедрами в иллюзии вторжения в ее нутро.  

-Аз, возьми меня! – просит Марина, свободной рукой поглаживая свою возбужденную грудь, видимо не в силах терпеть истому между ног. Просит, значит нужно исполнять просьбу. Я подрываюсь на диване, который меня раздражает своим скрипом от каждого движения, ставлю девушку «раком» и без предисловий вхожу в нее сзади. Стонет. Громко, довольно и сладко. Она так стонала, что можно было кончить только от этих грудных звуков.  

Я сжимаю до покраснения ее задницу своими пальцами и вдалбливаюсь, смотря на стену, вернее на обои. В углу они уже отошли. Да и вообще не мешало б сделать ремонт. Снять паутину, выбить пыль, вымыть окна. Как никак на дворе весна… Какие-то бытовые мысли бродят в моей голове в то время, как наши тела то соприкасаются, то отскакивают друг от друга, и только из-за того, что я ее держал, вновь сходились в сексуальной гонке наслаждений.   

Марина кончила. Она орала, как мартовская кошка, которая жаждала кота. Я дернулся пару раз и без какого-либо удовольствия излил в нее свое семя. О залете беспокоиться не стоило. Девушка сама, как огня, боится забеременеть, поэтому пьет таблетки и подумывает поставить спираль. Мне лично было все равно, что она будет глотать, что будет в себя вставлять, я мог и презерватив натянуть.  

-Аз, ты просто совершенство! – довольно промурлыкала Марина, падая на живот. Я скривил губы в улыбке, шлепнул ее по ягодице и встал. Соседи, наверное, выдохнули с облегчением, а кто с разочарованием, когда концерт окончился. Наш секс всегда был шумный, громкий и страстный. Потом возле подъезда постоянно приходилось ловить на себе недовольные взгляды местных надзирателей морали, правда внучки некоторых старушек смотрели с похотливым блеском в глазах и призывно облизывали губки, намекая на желание познакомиться теснее.   

Марина уснула. Она, как мужик в теории, после секса сразу проваливалась в сон, у меня сна ни в одном глазу. Был у меня пунктик, фетиш что ли, после секса принимал душ. Будто смывал с себя запах похоти, возбуждения и запах чужого тела. Али ржал надо мной по этому поводу, считал, что я просто не встретил свою девку, от запаха которого бы меня торкало, как наркомана.  

Вода с запахом лайма от геля стекала вниз. Наткнулся взглядом на треснутый кафель в стене. Странно, год ничего не замечал, а сейчас вижу все косяки, недоделки и меня это раздражало. Странно было еще то, что я мальчик, выросший в роскоши большого дома, с легкостью уживался с девушкой на территории сорока квадратов. Я мог себе позволить снять или купить более престижное жилье, но не хотел прикасаться к деньгам отца. А сам еще не заработал даже на однушку в Москве.  

После представления «убийства» Мигеля Фернандеса, когда выяснилось, что это жестокая проверка его чувств к сестре, мое мировосприятие всего, что касалось отца треснуло, как стекло, делясь на две, а вернее на несколько частей. В его безумном взгляде, где пылал холодный огонь, огонь же в природе горячий, но только отец умел смотреть жарко и холодно одновременно, я увидел себя, если останусь с ним рядом. Я буду точной его копией, он не раз мне говорил, что мы с ним похожи. Маленький был - радостно соглашался, подростком –кривил губы в раздражении, а тогда я испугался. Была единственная мысль-бежать. Если отпустит. Как ни странно, отпустил, между нами словно стеклянная стена возникла, мы видели друг друга, могли по губам прочитать слова, но не слышали или не желали слышать друг друга. Отец занял позицию – да, ты мой сын, но не более того. Я с этой позицией согласился, уехал тайком в Россию. И не просто в столицу, уехал сначала в родной город матери на Кавказе. Именно в самолете, летя на историческую Родину, решил скрыть настоящую фамилию. Шестое чувство подсказывало, что чем меньше буду светиться с фамилией Каюм, тем лучше для меня. Поэтому взял девичью фамилию матери - Халимов. 

-Ты опять не спишь! – на кухню вошла Марина, кутаясь в коротенький халат. Я сидел на табуретке возле окна, держа в руках кружку с водой. Обнял девушку за талию и притянул к себе, утыкаясь лицом ей в живот. Она запустила свои пальцы мне в волосы, легкими массажными движениями гладили по голове. Ради таких простых вещей стоило порвать с прежней жизнью. Почти порвать. С семьей было невозможно расстаться навсегда. Я любил своих братьев, сестру, их мужей-жен, детей. Я черт побрал любил и отца. Так же сильно, как и ненавидел

19.09.2018

Весна в Москве- это не шелест молодой листвы над головой, теплого солнца в лицо. Это холодный ветер с горстками снега и дождя. Это гололед под ногами, и ты думаешь, как бы не упасть и не сломать себе чего-либо.   

Али в Москве. Он позвонил мне утром, когда я сбривал свою двухдневную щетину. Сегодня воскресенье, на работу не нужно было ехать. Встретиться с братом хотелось, хоть на минутку увидеть его, представить, что мы можем вскоре оказаться дома, сесть за большой стол и подшучивать друг над другом под спокойным взглядом голубых глаз. Сегодняшняя реальность, к моему сожалению, была далека от семьи.  

Когда ушел из дома, оказался в России, я узнал, что для того, чтобы жить – нужны деньги, нужно где-то иметь крышу над головой и это жилье оплачивать. Нужны обыкновенные деньги, о существовании которых никогда не задумывался. У меня была золотая вип банковская карта, баланс никогда не опускался до нулей, отец поверхностно контролировал расходы. Иногда он меня бесил, особенно когда я хотел новую тачку, а он говорил мне «нет», указав на то, что ранее уже приобретал себе транспорт.  

Я всегда брал и тратил, не задумываясь о том, откуда у отца огромные банковские счета, место в двадцатке самых богатых людей мира по версии “Форбс”, не задумывался о том, что нужно было бы вылезать из-под крылышка папы и самостоятельно бороздить море под названием жизнь. Я проявил реальную свою самостоятельность только в уходе, поспешно покинул дом, поклявшись самому себе, что смогу прожить и без фамилии Каюм.  

Так вот, карту я оставил дома, взяв всего лишь наличку. Наивный, думал, что этих денег хватит. Хватило на пару дней в хорошей гостинице, с номером комфорт и приходилось питаться в недорогих кафешках, где официанты не считали нужным приветливо улыбаться, без денежной карты нужно было соображать, как жить дальше или признать свое поражение, возвращаться в отчий дом. Тогда понял, что нужно работать, что за это платят зарплату. Кто-то бы рассмеялся, узнав мои открытия, познавание мира, но ведь я никогда не работал, я был ярким представителем золотой молодежи, которая прожигала свою жизнь в клубах, на закрытых вечеринках в компании себе подобных выскочек. Был глуп, ничтожен и мелок в понимании прозы жизни.  

 Хорошая зарплата требовала наличие диплома, который нужен был, но большой роли в твоей работе не играл. Работодателям хотелось знать, что пять лет ты прилежно протирал штаны в каком-то ВУЗе. Но это ерунда, диплом — это только первый пунктик для приличной должности. У тебя должен быть опыт, которого студентам, молодым специалистам негде взять, приходилось начинать с младшей должности «мальчика на побегушках». Еще для твоего карьерного роста приветствовались связи, покровительство. Вот тут меня раздирала ярость и досада, хотелось всем показать кто есть кто, но из принципа я был всего лишь «черножопый», моя внешность почему-то раздражала начальство, которое вряд ли могло само похвастаться чистой русской внешностью , «красивым с бородой» - это звучало из песни, так величали с иронией парни, с кокетством девушки, я был Халимов, а не Каюм.  

С новыми знаниями, что нужно работать, узнал, что существует трудовая книжка, куда аккуратно девушки из отдела кадров вписывали дату приема тебя на работу, на какую должность, так же аккуратно писали причину увольнения. Все в рамках трудового кодекса. За два года в фирме, где протирал свои джинсы на неудобном стуле, дослужился до главного программиста аналитического отдела. Большую роль при приеме на работу сыграл мой иностранный диплом, сложно было объяснить почему я при наличии западного образования живу и ищу работу в России. Приходилось загадочно улыбаться.   

 Сказать, что был доволен своей работой, было бы лукавством. Но эта работа давала мне хорошую зарплату. Я мог позволить себе снимать квартиру, одеваться в бюджетные бренды, типа “Зары” и “Бершки”, ездил на метро, с грустью вспоминая своих железных коней в гараже у отца, что-то откладывал, ибо в этой стране было принято у граждан либо гасить ипотеку-кредит, либо тщательно на что-то копить. Я копил.   

Потом, когда сошелся с Мариной, аренда квартиры была на мне, а девушка нас кормила и полностью одевала в период мега-скидок, у нее на халяву был нюх. В принципе с Мариной мне крупно повезло почти сразу, не пришлось кружиться возле девушек, растягивать знакомство и предсказуемые свидания, встречи, прежде чем разное жилье объединилось в одно.  

Познакомились банально на остановке, ждали автобус, а он долго не шел, за пустой беседой о погоде, обменялись номерами телефона. Пару раз встретились, и девушка сразу же призналась, что любит не русских парней, ее заводит от одного взгляда на мою смуглую кожу, на черные волосы и карие глаза. Я прикинул, что в принципе Марина симпатичная девушка с прекрасным телом, не красавица, но если предпочитать все позы сзади, то какая разница, какие у нее ресницы, какого цвета у нее глаза. Трахалась она лучше, чем готовила. Мы сошлись довольно быстро, ее друзья, потом общая компания удивились столь стремительности, потом удивлялись столь долговечности наших отношений. А все держалось на том, что мы сразу обозначили рамки нашего сближения, никто не лез в душу, никто не строил планов на двадцать лет вперед.  

Мы не интересовались семьями, мы не говорили о прошлом, не говорили о будущем, мы наслаждались настоящим. При этом у нас установились отношения обычной пары: совместно планировали покупки от еды до техники, делали маленькие милые подарки на какие-то праздники, мы не сторонились друзей, которые в течение времени менялись, но кое-кто оставался в компании неизменным. Мы иногда позволяли себе ходить в клуб, танцевали, пили мартини, а ночью с громкими стонами занимались сексом с большим усердием и азартом, воплощая самые заветные и запретные фантазии друг друга. Каждый месяц старушки пристально рассматривали Маринкин живот, все ждали, когда он вылезет вперед нее, ибо секса у нас было много. Иногда я от него уставал и отлынивал. Или уходил в спортивный зал, где два раза в неделю стабильно занимался единоборством. Прошлые привычки никак не хотели искореняться, приходилось находить им мирное применение, возможно в России так же были запретные бои, но я не стремился искать выходы в эту сферу, Халимов не должен светиться своим фэйсом. У меня не было здесь влиятельных друзей, которые в случае чего прикрыли мою задницу, а попадаться в руки правоохранительным органам тоже нежелательно. Поэтому, когда сгусток напряжения начинал сдавливать грудь, грозя пустить по венам ток неконтролируемой агрессии, бежал в спортзал.