2 глава

20.09.2018

Элитный ресторан, возле которого были припаркованы статусные машины. Поправил куртку, открыл дверь. Меня встретил строгий администратор, скользнув оценивающим взглядом по моему внешнему виду, он засомневался в моей возможности оплатить тут себе даже чашку кофе. Халимов точно не способен, а вот Каюм… 

-Меня ждут! – отбросил последние мысли в сторону.  

-Кто?  

-Али Каюм, - едва только произнес эту фамилию, глаза администратора заблестели, губы сложились в приторную улыбочку, жестом он предложил мне последовать за ним в зал. Али занимал довольно большой стол. Для двоих он был слишком огромен, но задумываться, почему брат выбрал именно этот стол не стал. Он разговаривал по телефону, смотря перед собою. Лицо его было бесстрастным, сложно было понять, хороший разговор или плохой. Глаза тоже мало выражали отношение к говорящему. Хладнокровный, с полным отсутствием каких-либо эмоций. 

 Увидев меня, он поспешно завершил беседу, отложил мобильник в сторону, встал и распахнул свои объятия. Вот так просто, без осуждения и зависти, каждый из нас находился там, где хотел. Я вдали, как в изгнание, добровольный изгнанник, он возле отца, как будущий наследник, по идеи на эту роль должны были готовит меня по мнению папы, но я не хотел. Ведь были предпосылки... но отказался становиться зверем.   

-Брат! – Али сжал меня до хруста костей. В этом молодом человеке под оболочкой перспективного бизнесмена, наследника империи Каюм, скрывался самый настоящий брат, который всегда держит руку возле тебя, всегда звонит, если вдруг ему покажется, что в прошлом разговоре звучали грустные нотки. Он, как отец, на людях жестокий, холодный, безжалостный, а в кругу близких самый ласковый, нежный родной человек. Во всяком случае я старался не думать о том, что может быть как-то по-другому.  

-Али! Ребра сломаешь! И откуда в тебе столько силы при офисной работе? – я кулаком заехал ему в плечо, Али рассмеялся, повернулся к столу, мы сели. В воскресенье вечером в ресторане было малолюдно, тем более в таком ресторане, где счет может быть равнозначен зарплате обычного жителя региона за три месяца.   

-Рассказывай, как дела? Поужинаешь или только кофе?  

-Чай с молоком! –с вызовом посмотрел брату в глаза. Али усмехнулся и попросил официантку принести кофе и чай с молоком. Кофе я не пил. Чай в чистом виде тоже не пил. Из принципа. Я специально делал все то, что не делал отец, ел-пил то, что не ел и не пил он. Я носил джинсы, футболки, в то время как он чаще всего был в костюмах, даже дома всегда предпочитал носить брюки и рубашки. Я и бороду не отпускал из вредности, хоть и страдал раздражение кожи от частного бритья. Ахмет и Али не осознанно подражали отцу, оба носили ухоженную бородку. 

-Ты мимо проезжал или по делам? – осторожно спросил, когда нам оперативно поставили чашки и оставили одних.  

-Дела. Но в первую очередь я подумал о тебе, надеялся, что успею увидеть до того, как улечу обратно в Дубай.  

-Как Ахмет?  

-А то ты не знаешь! – карие глаза озорно сверкнули. –Цветет и пахнет, иногда у меня возникает желание заехать ему кулаком в лицо, чтобы не был таким счастливым и безмятежным. Все у него хорошо и в шоколаде. Как и у Амана, такое чувство, что они нашли секрет, как жить без проблем!  

-У Анны проблемы? – поднес чашку и подул, внимательно глядя на брата. Он на секунду задумался, смотря перед собой, как мне иногда хотелось знать, о чем он думает, но Али никогда никому не давал читать себя, как книгу. Скорей он прочитает по твоему лицу все твои мысли. 

-У меня проблема только одна: любимый засранец не желает мелькать перед глазами! –раздался за спиною живой, веселый голос сестры, ее руки обвили меня за шею. От неожиданности я поперхнулся, не сразу понял, что меня действительно обнимает Анна. Ведь знаю, что у неё сейчас кипит работа над новым альбом, вряд ли её можно было вырвать из студии в Нью-Йорке, чтобы вытащиться в какую-то Россию, где вместо зеленой весны, все еще холодная зима. Но за спиной действительно была любимая малышка.  

-Анна! – вскочил на ноги, прижал сестру к груди, Мигель мне в знак приветствия кивнул и сел рядом с Али, пожав тому руку. – Какими судьбами? – я оглядел сестру и мой взгляд замер на едва заметном животике. Было странное чувство. Какая-та непонятная ревность обдала кипятком моё сознание. Заставил себя выдохнуть, счастливый вид сестры подтвердил, что все у неё замечательно и нет причин звереть. 

-Да, Азаматик, скоро ты вновь станешь дядюшкой, только теперь благодаря мне!!! –Анна рассмеялась, отбрасывая волосы на спину, шерстяное платье четко обрисовало ее новое положение. – А знаешь кто в этом безобразии виноват? – голубые глаза игриво посмотрели в сторону Мигеля, он невинно приподнял брови, говоря одним своим видом, что ничего не знает и не его скромная персона виновата в изменениях.  

-Кто-то из продюсеров? – выдвинул предположение, отодвинул стул рядом с собою. Мы сели. На мой вопрос сестрица возмущенно махнула рукой и открыла меню.  

Пошлые шутки, что шоу-бизнес завязан на разврате были не актуальны. Я любовался ею. Брак с Мигелем, будущее материнство делало ее визуально счастливой. Она прям сияла изнутри. Было приятно знать, что у нашей девочки все хорошо. Может быть не зря папа так жестоко проверял Мигеля…может не зря.  

-Не, я, конечно, понимаю, что надо чаще нам собираться, но давайте в следующий раз назначим место встречи где-то на Мальдивах. Как-то не хочется говорить коллегам, что провел свой отпуск в Москве. Они не поймут такой экстрим! – на мое плечо легла тяжелая мужская рука, я вздрогнул, не веря во все происходящее. Поднял голову и едва верил своим глазам.  

Ахмет обводил всех смеющимся взглядом, сел рядом со мною. Взял меню и сосредоточиться на изучении ассортимента, потом улыбнулся мне поверх папки.  

-Ну, братишка, расскажи, как ты родной дом променял на эту дыру? – и от души хлопнул меня по спине. Мне оставалось только открыть и тут же закрыть рот. Ахмета вытащить куда-то было легко, только он предпочитал проводить свое время в тёплых солнечных странах. Солнца в Дубае ему было мало. И он никогда не вспоминал Россию и не горел желанием сюда ехать.  

Пока я приходил в себя от присутствия старшего брата и сестры, гадая причину их визита, мне пришлось подпереть рукой подбородок, потому что  появился Аман. 

 Младшего брата вытащит из Лондона было нереально, он как и я родной дом посещал по важным праздникам, но иногда приезжал и просто так, особенно если звал домой отец. Аман напоминал мне преданную собачку, которая, едва хозяин поманит к себе, бежит к нему со всех ног. Он никогда не спорил, не протестовали, не отстаивал свои позиции с пеной у рта в разговоре с папой, но при этом единственный из нас всех жил именно своей жизнью, отец никак не распространял на него свое влияние. Они договаривались на начальном этапе, поэтому Аман и занимался наукой с его благословением. И я ему в этом плане завидовал, с отцом трудно найти общий язык, существует только его правда и все.  

-Привет, брат! Отлично выглядишь! – Аман похлопал меня по плечу и сел возле Мигеля и Али. И разом все заговорили. Обсуждали, что заказать. Я, откинувшись на стуле, осознал, что все были в сговоре, что они приехали в Москву, отодвинув свои дела и заботы в сторону, ибо никто не удивился присутствию друг друга в российской столице. Я глупо улыбался, кивал головой и не верил в происходящее. Сердце предательски сжималось, а в глазах противно щипало от влаги. Слушая их шутки, поддевки, рассказы о том, что произошло с момента последнего нашего сбора в жизни каждого, я с нежностью вглядывался в родные лица, осознавая, как же я по ним соскучился. И пусть повод был банальным, этот день я просто не стал выделять в этом году на календаре, потому что самых близких не было рядом, но кто знал, что они приедут сами. Сейчас готов был всех обнять и тупо благодарить за то, что они у меня есть. Только с каждым прожитым днем вдали от них, понял, что нет никого ближе этих вот сумасшедших людей, с которыми росли под одной крышей, делили на всех проказы, вместе несли наказания и выговоры. Мы были командой, мы ею и остались, если потребуется, каждый окажется рядом в трудную минуту и сожмет твою ладонь.   

 Сейчас не хватало в нашу компанию только одного человека: папы. Я порывался спросить у Али, где он, приедет ли, но кусал свою щеку изнутри, стискивал зубы, чтобы ни одно слово из вопроса не прозвучало. В глубине души был задет, как в школьные времена, когда на отчетных концертах в конце учебного года у всех присутствовали оба родителя, у меня вместо отца была няня. Он никогда ни к кому не приходил в школу, даже Анне такой чести не доставалось.  

Мы весело проводили время, изрядно наелись, выпили легкие алкогольные напитки, кроме Али, он был за рулём, и Анны, ей по статусу не положено. Взрыв смеха над шуткой Ахмета, пока давился в приступе неконтролируемого хохота, внезапно почувствовал, как внутри стало жарко. Нет, не от алкоголя и не от духоты в помещении. Я почувствовал Его присутствие. Можно не видеть человека, но по изменившемуся воздуху, по атмосфере помещения сразу понимаешь, когда появляется тот, кто одним своим присутствием заставляет всему вертеться вокруг его особы. Даже гул разговоров меняет свою тональность при его появлении, становится тише.  

Он всегда приносит с собою ощущение власти, могущества, авторитета. Он воплощал и был миром больших денег, влияния и стабильности. Мир мог сойти с ума, но Каюм четко знал, что его мир устоит при любом крушении, при любой напасти.  

Я встал. Я смотрел больше на Али, ибо он первый мне звонил, значит был в курсе всего происходящего. Али смотрел строго, его глаза предупреждали, чтобы без фокусов. Да я бы и не смог что-то сделать, не в том я был состоянии, чтобы сейчас отстаивать свои позиции, свое право жить по своей указке. Во мне было жгучее желание повернуться лицом к входу. Интернет не мог ведь передать все оттенки голубых глаз. Обернулся.  

- С днем рождения, сын! – папа стоял в трех шагах от меня. Все такой же мужественный, все такой же харизматичный, все такой же опасный. Его еле заметная улыбка в уголках губ в сочетании с искорками в голубых глазах говорили о том, что он рад меня видеть. Не сердится и не держит зла за мое упорство в отрицании его. Может быть это был его подарок к моему дню рождению, отнестись в этот день ко мне лояльно, без резких выпадов в мой адрес, без подколов и унижений. 

Потом я буду досадливо морщиться, что повел себя, как мальчишка, что не сумел сдержать свои сентиментальные чувства, но мне действительно хотелось вести себя сегодня, как мальчишка. Я преодолел три шага и попал в его крепкие объятия.

22.09.2018 (Возможно ошибки, все может быть, хотелось закончить эту главу! Приятного чтения)

Мы не виделись каких-то четыре месяца, после Нового года не стал задерживаться в кругу семьи, сбежал в Россию, преследуемый недовольным взглядом голубых глаз. Я вернулся в пустую квартиру не потому что мне было скучно, противно находиться в кругу родственников, а потому что желание быть рядом с отцом было сильнее желания жить самостоятельно. И я боялся, что однажды сила воли меня подведёт и с мольбой попрошу меня вернуть обратно в порочный, жестокий мир власти, денег и авторитета. Одна часть меня жаждала этого момента, другая сопротивлялась, как могла.   

Время летело непростительно быстро. Было сложно представить, что нам придётся рано или поздно покинуть этот ресторан, разойтись в разные стороны по своим делам. Мы жадно впитывали в себя каждую минуту близости, подпитываясь эмоциями друг друга.  

Мы галдели, как будто находились не в ресторане, а дома. Папа сидел возле Али, напротив меня. Они давно сняли свои пиджаки, закатали рукава рубашки, слились с основной массой присутствующих за столом. Я постоянно натыкался на него взглядом, он иронично приподнимал один уголок губ, щуря, как довольный кот на солнышке, глаза. Предпочитал молчать, лениво ковыряясь в своей тарелке, попивая в прозрачном стакане обычную воду. Я никогда не видел, чтобы он пил при нас алкоголь в несметном количестве, бокал может пропустить, но не более того.  

Мы слушали Амана, который рассказывал о своей научной конференции, об опытах, о перспективах будущего в области химии. Его можно было слушать долго, тема науки для него бесконечна, занудна для нас, но из уважения к нему мы слушали. Наверное, поэтому у братишки до сих пор не наблюдалось подруги. Не каждая выдержит такого умного малого, сумеет достойной вести диалог о химии и ее элементах. Даже не представлял себе его будущую избранницу. Кажется, его женой будет наука. Как-то за бокалом виски в баре, мы с Али ехидно пошутили, думали ему на какой-нибудь праздник подогнать первоклассную проститутку, чтобы лишила девственности нашего ученого. То, что Аман еще не с кем не спал, брату было известно достоверно, откуда он знал эту информацию, я не спрашивал. Мне было дико важно сохранить иллюзию бесконтрольности всех членов своей семьи, хотя интуиция шептала мне не быть таким наивным.    

Я получил гору брендовых подарков, знал, что Марине скажу в очередной раз о хорошей подделке вещей. Единственное, что заставило меня сглотнуть и почувствовать, как сердце бешено застучало в груди, это когда папа протянул мне темно-синий футляр без каких-либо логотипов ювелирного дома. Открыл и на несколько секунд выпал из реальности. На белой поверхности лежали золотые запонки с инициалами. Такие же были у Ахмета, у Али и у папы. Четкие буквы: АСК. Поднял глаза на папу. Он с усмешкой наблюдал за моей реакцией. Когда-то я очень жаждал получить эти семейные запонки, они дарились к определенному дню. Не к юбилею, а к тому дню, когда папа признавал, что ты чего-то достиг в этой жизни. Если по поводу старших братьев вопросов не возникало, то в плане меня было сомнительно. Никаких грандов, открытий и бизнес-проектов я не взял, не открыл и не придумал. Я жил обыкновенной жизнью обычного парня, скрывая настоящую фамилию, родство свое с одним из богатейших людей в мире. Может это своего года признание мне, что он смирился с моей позицией и считает, что она достойна быть. 

Расходились с неохотой. Анна даже всплакнула, когда обнимала меня, шепча на ухо слова любви, что гордится мною, несмотря ни на что. Ахмет, Али, Аман - все обнимали, улыбались, говорили о том, что скоро вновь увидимся, просили не забывать звонить. Мигель так же присоединился к просьбам напоминать о себе хотя бы раз в три дня.   

-Я тебя подвезу! – папа стоял за моей спиной. Мы смотрели, как Анна с Мигелем, Аманом и Ахметом садились в одну машину. Али уже был за рулем. Белый внедорожник с водителем для отца стоял чуть в сторонке.  

-Спасибо, но я на метро. Так быстрее! – не поворачивался к нему, не хотел видеть разочарование и недовольство, не хотел портить настроение ни себе, ни отцу, а то, что мы зарычим друг на друга через некоторое время, это к гадалке не ходи. 

-Азамат, это не обсуждается! – холодно бросил страший Каюм, направляясь к машине. Как бы сильно я был не согласен, это не имело значение, если отец приказал. Не попросил, не спросил, а в своей властной манере поставил перед фактом. Вряд ли ему пришло в голову обернуться и проверить, последовал я за ним или нет. А я последовал, потому что, когда он приказывает, ослушаться себе дороже.  

Мы ехали по вечерней Москве. Водитель умудрялся объезжать все пробки, не следовал стрелкам навигатора.О том, что знали куда ехать, удивляться не стоило. Папа всегда знал, кто чем занимается, где живет, с кем общается, даже, наверное, знал, кто, о чем думает.   

Машина поворачивает с главной дороги на второстепенную, через пару минут въезжает во двор. Время было довольно позднее, но для собачников самое то, разнообразные питомцы совершали ежевечерний ритуал перед сном.  

Возле моего подъезда как обычно была сходка местной полиции нравов, они же были главными источниками информации, слухов и домыслов. Мелькать перед старушками это дать новую пищу для обсуждения моей скромной персоны. Итак, они поджимают в тонкую линию свои губы и щурятся, скрывая свою брезгливость, презрение и возмущение. Не нравилась им моя не русская морда. 

 Я выругался сквозь зубы, отец мельком на меня взглянул, но не спросил, что случилось. 

-Спасибо, что довез, рад был тебя видеть, дальше я сам! – мне не хотелось, чтобы соседи увидели отца. Хватит того, что я из крутого внедорожника вылезу. Эта тема будет в ТОПе обсуждения пару дней точно, обрастая с подробностями, как снежный ком.   

-Ты меня не пригласишь даже на чашку кофе? – черная бровь иронично изогнулась, а я весь напрягся, ощущая, как атмосфера в салоне машины накаляется. Вот не зря же думал, что мы не сможем спокойно разойтись в разные стороны, обязательно сцепимся. Но я же стал на год мудрее, растянул губы в приторной улыбочке, произнес елейным голосом:  

-Ты кофе не пьешь по вечерам.  

-Сегодня можно сделать исключение. Азамат, нам нужно поговорить! - последнее предложение было сказано без намека на шутку. Отец смотрел слишком внимательно, пробирающим до мурашек тяжелым взглядом. Он холодил меня. Глаза стали превращаться в льдинки северных морей, замирая на моем лице без каких-либо эмоций. Вспыхнул, взрыв не мирового масштаба, волна ярости не откинула нас по разным углам машины. Отец осторожно втянул в себе воздух, сжимая зубы. 

-Ой, давай сейчас без сериальной драмы, признаний в том, что скоро умрешь и хочешь, чтобы блудный сын вернулся домой! Не прокатит! Я знаю, что ты здоровый, как конь, домой я не вернусь, мне нравится то, что сейчас имею!  

-Так ли это? - ответная реакция не заставила себя ждать, на меня уже смотрели зло, а пальцы сжимались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. - Тебе нравится ездит на метро, мило улыбаться местным сплетницам, жить в каком –то спальном районе, работать рядовым программистом??? Тебе это нравится? - если бы он орал было бы не так страшно, когда он шипит, кажется, нет ничего громче этих звуков. - Азамат, я не для того впахиваю двадцать четыре часа, чтобы мой сын был рядовым жителем этого мира! - вздрогнул, когда он со всей силы стукнул кулаком по спинке переднего пассажирского сиденья. Мельком взглянул на водителя, но тот был слишком хорошо вышколен, чтобы проявлять эмоции.   

-А я хочу быть рядовым! Хочу! Как ты не понимаешь, что это и отличает меня от тебя! Поверь, люди могут быть счастливы и в простых вещах, без “мазератти”, без дорогого вина, без того пафоса, лицемерия, в котором ты привык вертеться! Ведь было же время, когда у тебя никакого богатства не было! Было время, когда ты бегал по горам босиком и не думал о том, что будешь носить обувь от ведущих дизайнеров!!! Я счастлив в этом мире! Я думал, что, подарив запонки, ты признал мое право жить так, как я сам лично хочу!   

-Счастлив? – голубые глаза вспыхнули холодным огнем, губы поджались в тонкую линию. – Я подарил тебе эти запонки авансом, с расчетом того, что ты вернешься домой, образумишься, поймешь, где твое место! Но вижу, ничего не изменилось, ты как был упрям, так и остался, не видя ничего вокруг дальше собственного носа! Попробуй, докажи мне, что это – презрительно глянул на дом и любопытных старушек, которые уже все глаза высмотрели, пытаясь понять кто приехал или к кому приехали. – предел твоих мечтаний!  

-Да пожалуйста! – понимал, что своими психами ничего ему не докажу, только буду выглядеть глупым, заигравшимся в самостоятельность мальчиком. Я понимал, что он провоцирует, играет на моих принципах, на моем отрицании, но ничего не мог с собою подделать, злость клокотала в груди, готовая вырваться наружу.  

Мы вышли одновременно. Такие разные и такие одинаковые. Бабки уставились на отца. Конечно, я рядом с ним проигрывал по всем статьям. Во мне не было уверенности в завтрашнем дне, во мне не было осознания своего величия и властности. Я не излучал превосходство над остальными людьми, которые не в состоянии встать на одну ступень и смотреть прямо в глаза. Темная сторона души тут же нашептала мне, что, послушав отца, я буду точно также ощущать себя хозяином жизни не только своей, но и чужой, что смогу вершить судьбами многих людей, но это при условии, если буду в окружении отца, стану его приближенным, вгоняя некоторых в священный ужас одной своей фамилией: Каюм. Но... выбор давно сделан, Каюм для меня закрытая тема, здесь меня знали, как Халимов.   

Бабки как по команде затихли, с опаской рассматривали приближающегося отца, который прошел мимо, не удостоив никого ни взглядом, ни вежливой улыбки. Я воспитанно всем покивал головой, поспешил обогнать папу, чтобы открыть перед ним входную дверь. Ощущал их жгучий интерес и тщательный осмотр. Мы даже одеты были на контрасте: я в куртке, он без верхней одежды, привычка из жарких стран, на нем был распахнут пиджак, отсутствие галстука нисколько не уменьшало его значимости. Вошли в подъезд.  

Лифт медленно полз вниз, чтобы потом так же медленно поднять нас на шестой этаж. Можно было бы взбежать по лестнице, но я тянул время. Вдруг передумает. Скосил глаза в сторону отца, он без интереса изучал рекламу на стенах. Очень надеялся, что Марины дома не окажется. Вроде у нее сегодня вторая смена. Девушка работала в салоне красоты, мастером по маникюру.  

-Вот! – приглашающе выкинул руку вперед, едва открыв дверь. Промолчал, когда отец и не подумал снять туфли, оставляя после себя незаметные следы подтаявшего снега, вошел в квартиру и прошел сразу на кухню. Я же стянул с себя ботинки, нацепил домашние тапочки, взял в углу прихожей тряпку, она как раз для того, чтобы вытирать грязь в коридоре. Когда появился на кухне, подтирая маленькие лужицы, его бровь иронично приподнялась. Он молча наблюдал за моими действия, не комментируя, потом отвернулся к окну, спрятав руки в карманы брюк.  

Было мне стыдно? Нет. Скорей неловко, что я чуть ли не раком ползаю возле его ног. Я даже не чувствовал себя униженным. Нет. Это были обычные действия обычных людей, это в мире отца не было и мысли вытереть за собою или снять ботинки.   

-Кофе нет. Только чай, - буркнул, включая электрический чайник. Отец ничего не ответил, все так же стоял возле окна. –Может осмотришь по-быстрому квартиру, поймешь, что это мой маленький рай и свалишь? - понимал, что грублю, выгляжу, как идиот, но меня несло на всех порах. - Даже подскажу, что конкретнее мне нравится в моей новой жизни: диван. Потому что он так скрипит чувственно, когда я совершаю некоторые телодвижения, заводит всех вокруг! 

-Не опошляй! - строго осадил меня отец, своим тоном возымел эффект холодного душа. Мне даже стало стыдно за свое поведение, пришлось отвернуться, якобы для заваривания чая. - Я и слова не сказал по поводу твоего проживания с девушкой, на которой ты вряд ли женишься!  

-Это почему же??? - опять взвился, резко поворачиваясь к нему лицом, держа на весу чайник, который только закипел. 

-Потому что я так сказал!  

-Еще скажи, что выберешь мне сам невесту и женишь против воли! Где же тогда твоя политика не вмешиваться в личные дела???  

-Если вижу, что мой ребенок адекватен, я нахожусь в стороне, но ты делаешь все, чтобы я уверился в твоем эгоизме, бестолковости, в несозревшей психике. 

-Если ты заметил, я прекрасно живу без тебя, без твоих гребанных денег и твоего влияния!  

-Так ли это? –он повернулся ко мне лицом и усмехнулся, а я впервые задался вопросом, действительно так ли это. Слишком все у меня слаженно получалось, никаких проблем не возникало, чтобы поддаться желанию вернуться домой или сломаться от жестокости неизвестной мне реальности. Я думал, что это сугубо моя заслуга в преодолении трудностей, а оказывается...  

-Аз, ты дома? – в кухню ввалилась Марина с пакетами из продуктового магазина. Она на секунду опешила, увидев у нас гостя. Потом поставила свою ношу на табуретку, сняла шарф и куртку. Ее глаза оценивающе пробежались по костюму отца, по его лицу.  

-Здравствуйте, я – Марина! – Марина протянула руку, папа быстро ее оглядел с ног до головы, моментально включил свою харизму, от которой девушка потекла. Я даже был уверен, что у нее намокли трусики от этого пронзительного светлого взгляда.  

Он взял ее протянутую руку, слегка сжал, не отпускал, придерживая всего лишь кончики пальцев. Вот как ему удается одним взглядом, полуулыбкой заставить любую женскую особь его хотеть? Я видел, как глаза Марины вспыхнули похотливым блеском.  

-Взаимно! – хрипотца в голосе точно была предназначена не для меня. Закатил глаза к потолку.

Найду в этом мире девушку, которая не поддастся чарам отца, сразу же женюсь. Не хотелось бы однажды жену обнаружить в спальне свекра, даже если он ее и пальцем не тронет, я-то буду знать, что она мечтает, как он ее трахнет. 

-Я сегодня улетаю, надеюсь скоро увидимся! – отец отпустил руку Марины и повернулся ко мне.   

-Хотелось бы в следующей жизни, но боюсь ты мне такой роскоши не дашь! – сердито, иронично зло протянул, смотря в голубые глаза. Он подвигал челюстью, опасно прищурился. Вот сейчас бы я многое отдал, чтобы знать, что творилось в его голове. Он склонил голову набок, опустил глаза на мою грудь, а потом резко их вскинул и пристально заглянул прямо в душу.  

-Хорошо. Ты можешь вычеркнуть меня из своей жизни, но однажды, Азамат, ты приползешь ко мне на коленях и будешь умолять, чтобы я назвал тебя при всех своим сыном, подтвердил твое законное право носить мою фамилию. Только вот я подумаю, стоит ли после такого отношения называть тебя своим сыном! – пылающий взгляд обжег меня похлеще настоящего огня, оставляя после себя сильные внутренние ожоги. Я хотел взвыть от боли, но только стиснул зубы, дабы скрыть от него, как мне все же больно от его решения. Я отталкивал его, я кричал о желании быть отдельно от него, но в глубине души не был уверен, что действительно хочу от него отделиться, я заставлял самого себя поверить, что его авторитета и могущества в обычной жизни мне не потребуется, как и его любви и внимания.  

-Не обольщайся! 

-Счастливо оставаться! – теперь на Марину посмотрели демоническим взглядом, она вжалась в стену, когда он проходил мимо нее. Я дернулся за ним, но мысленно занес топор над нашими нитями, которые связывали сильнее, чем пуповина с матерью. Хлопнула входная дверь. Я очнулся и почувствовал опустошение. Возможно, плен не так уж был и плох…