Глава 10

Боже, Боже, что же я творю?! Успокойся. Успокойся!–повторяю, как молитву про себя, буравя напряженным взглядом пролетающую за окном вечернюю Москву. В глазах рябит от ярких огней, таких же ярких, как эмоции, подавляющие остатки моего разума. Тело горит огнем, кажется, что жидкий огонь мчится по венам, губы саднит, но от причины этой сладкой боли бросает в дрожь. Перед мысленным взором, словно заставка последний поцелуй; горячее дыхание, жадные губы со вкусом лимонной карамели, от каждого прикосновения которых я сходила с ума, таяла в умелых руках, словно шоколад на жарком солнце. Так сладко, так мучительно, так невыносимо нежно и одновременно грубо. Голова кружится от дурманящей близости, жгучих поцелуев, от дерзости опытных рук. И хочется еще и еще…Каждая клеточка моего возбужденного тела ноет. Необходимо что-то сделать, только бы избавится от этого дурацкого состояния. Я не настолько наивна, чтобы не понимать, что со мной происходит и мне ужасно неловко, стыдно за столь бурную реакцию на довольно невинные ласки.

Пытаюсь обдумать происходящее, но паника не позволяет. Сомнения рвут на части; стоило ли соглашаться, как это выглядит в его глазах, как это повлияет на наши отношения, не слишком ли рано, не слишком ли все просто… Господи! Я ничего не знаю, не понимаю. В подростковых книжках читала разные глупости; что нужно делать на первом свидание, что на втором ; когда за ручку подержать, когда в щечку поцеловать, но ведь это не школьный роман и рядом не мальчик с моего двора. Рядом взрослый мужчина, считающий, что я знаю правила игры. А я…Я даже еще не пробовала в нее играть. Только сейчас, только с ним.

Украдкой смотрю на Гладышева и дыхание перехватывает, сердце вновь учащается от непонятного мне самой чувства и дело тут не в том, что этот мужчина первый, кто коснулся моего тела, все гораздо серьезней, потому, как он –первый, коснувшийся моей души и без всяких усилий взявший в плен мое сердце. Несколько коротких фраз и я пропала, и с каждой проведенной вместе минутой растворяюсь в нем все сильнее и сильнее. Какая-то необратимая реакция, односторонняя… Хотя из курса химии; необратимые –всегда односторонние, но это не химия, а жизнь.

Тем более, что я полна решимости эту «одностороннюю реакцию» изменить на «двухстороннюю» . Не знаю, продвинулась ли я в этом деле хоть на шаг за две недели, не задумывалась как-то над этим, поглощенная происходящим. Наши беседы были увлекательны, интересны, полные смеха, беззлобного сарказма. Мы подначивали друг друга, открывая все новые и новые стороны, точнее открывалась я, практически ничего не утаивая от него, а он… Он по-прежнему оставался загадкой, которую мне отчаянно хотелось разгадать.

Я читаю Ремарка, чтобы понять, что для этого человека приемлемо, каких взглядом он придерживается, чтобы быть ему интересной, чтобы он видел во мне не взбалмошную, капризную девчонку, а взрослого человека. Личность. Хочу, чтобы он со мной считался. Знаю, что мое поведение мало к этому располагает, но я над этим работаю после того случая двухнедельной давности. Сейчас понимаю, как по-детски это выглядело и от того до безумия стыдно. Наверняка у него были причины, чтобы не представить меня своей знакомой, хотя мне все равно обидно, но Олег прав, сказав, что с моей стороны подобные выходки в духе героинь мыльных опер. И все же гордость еще пять дней не позволяла мне признать его правоту, но я так скучала, волновалась, что он исчезнет из моей жизни, что прокляла ту минуту, когда решила показать характер. Это было кошмарные, адски невыносимые пять дней; я не могла ни есть , ни спать, все мысли только о нем проклятом. В тот момент телефон стал для меня центром вселенной. Смотрю на него, а он молчит. По двести раз захожу во «входящие»-пусто, со злости удаляю Гладышева из контактов, после даже заношу в черный список, а сама боюсь, что пропущу звонок, не выдерживаю и вновь добавляю в контакты, убираю из черного списка и жду, жду, жду… Но от него ни строчки. И это рвало на части от невозможности что-либо изменить и сделать шаг навстречу. Именно тогда пришло понимание, что гордость порой превращается в мазохизм.

Только видимо, я не извращенка; не выдержала –таки , сдалась. Наступив на горло самолюбия, написала первая, и знаете, сейчас ничуть не жалею. В отношениях кто-то должен уступать. Странно только, что этим человеком оказалась я со своим, как Гладышев говорит- «гипертрофированным чувством гордости». Ну, и черт с ней, с этой гордостью! Я просто вдруг поняла, что мне этот невыносимый мужчина нужен очень… очень. Без него дни и ночи превращаются в одно сплошное серое пространство, в котором я не живу, а существую. Только рядом с ним чувствую себя на нужном месте в этом мире и если бы Гладышев не был столь замкнутым и закрытым, как чертов VIP-клуб, в который мне жизненно необходимо попасть, я была бы счастлива, несмотря на все остальные неурядицы в моей жизни. Сейчас же чтобы этих неурядиц не стало еще больше, я сижу, трясусь от страха, раздираемая сомнениями.

Кто-то скажет, что нужно слушать свое сердце в таких вопросах, но мой незначительный опыт учит, что искренние порывы чреваты страданиями и слезами. Я не хочу ошибиться, но и быть разумной у меня не получается, когда Олег всего на расстояние вытянутой руки. Я в его власти; во власти этих пронзительных глаз, в которых тону, как в океане без надежды на спасение.

-О чем задумалась?- неожиданно раздался голос объекта моего пристального внимания, от чего я вздрогнула и резко повернулась к нему. Он расслаблен, одна рука на руле, другая на коробке передач, взгляд сосредоточен на дороге, но я знаю, что Гладышев краем глаза и за мной следит. Облизываю губы и хрипловатым голосом отвечаю, выдавая с головой свое состояние;

-Ни о чем, просто устала. – откашливаюсь, стараясь избавится от хрипотцы в голосе и сразу же краснею, заметив веселую усмешку Олега.

-Хотел бы я уставать от танцулек. –поддел он меня, зная, что вспылю. И я бы так и сделала, если бы не была поглощена переживаниями. Но зато теперь могу и дальше следовать собственным установкам-вести себя, как «разумная женщина», которую Гладышев хочет видеть рядом с собой. Поэтому лишь улыбаюсь краешком губ и пристально всматриваюсь в его лицо без всякого смущения и неловкости. Только сейчас замечаю, что он-то как раз-таки устал ; под глазами залегли тени, лицо несмотря на загар бледное. У меня защемило в груди –странное чувство. Не обдумывая и не взвешивая свои действия, просто протягиваю руку и нежно касаюсь его колючей щеки тыльной стороной кисти. Олег вздрогнул и уставился на меня во все глаза, что несколько поразило. Такое ощущение, что я осмелилась приласкать дикого зверя и испугала его этим действием.

-Трудяга. –шепчу, продолжая поглаживать его хмурое лицо. Он делает вид, что ему все равно, сосредоточившись на дороге, но меня не проведешь, почему-то я уверенна, что ему нравится. Кончики моих пальцев покалывает от удовольствия, кровь начинает быстрее циркулировать по венам, вновь воспламеняя пожар, который я с таким трудом потушила. Медленно продвигаюсь к волосам, зарываюсь в них пальцами и начинаю ласково массировать голову. Гладышев чуть откидывает голову назад и едва ли не стонет, я же заметив, как он расслабляется, невольно начинаю улыбаться, хотя саму трясет от такой вольности. За две недели я уже чувствовала себя с ним свободно; знала, что можно сказать, что лучше не стоит, знала, как он реагирует на те или иные вещи, но мы так мало контактировали на физическом уровне, что страшно сделать лишнее движение.

-Хорошо?- спрашиваю осторожно, тяжело сглатывая, боясь, что он заметит, как у меня дрожат руки.

-О, ты-сокровище. –отзывается Олег с усмешкой и сразу же предупреждает. –Если продолжишь в том же духе, я усну за рулем.

Честно, я была бы рада такой отсрочке. – подумала про себя, но при этом убрала руку и повернувшись, села, как положено. Олег тоже поменял положение, сев ровнее. За эти несколько минут, пока мы усаживались поудобнее, нега и расслабленность покинули тело и я почувствовала себя бодрее, Гладышев, видимо, тоже пришел в себя, потому, как в следующую минуту грубовато спросил, приводя меня в недоумение;

-Что там за извозчик у тебя нарисовался?

Я повернулась к Олегу и некоторое время просто непонимающе лупила во все глаза, но он пояснять свой вопрос не счел нужным , поэтому пришлось напрягать извилины и кумекать самой.

-А-а, ты про Максима..- сообразила я, он же усмехнулся и пародируя мой голос, съязвил;

-«Про Максима».

У меня вырвался нервный смешок, и я вдруг начала оправдываться, сама не понимая зачем;

-Мы просто сегодня вместе тренировались, и он предложил подвести меня.

-Ну, а ты, я так понимаю, согласилась?- поддел он меня, едва сдерживая смех от моей торопливой речи.

Я закатила глаза и пожурила его;

-Ревнуете Олег Александрович?

-А стоит?- пренебрежительно усмехнулся он.

Я улыбнулась и уклончиво отозвалась, чтобы позлить его;

-Как знать….

-Не волнуйся, я узнаю! –сделал он недвусмысленное предупреждение. Я хотела ему ответить что-то резкое, но Гладышев, казалось, уже забыл про этот разговор. Отворачиваюсь к боковому окну, пытаясь заглушить обиду. Как будто я какая-то сучка в поисках кобелька посимпатичней.

Хотя надо признать, если бы не болела Гладышевым, то вряд ли бы осталась равнодушной к этому Максиму. Нужно спросить у Лерки про ее студентика, может, он и этот парень-одно лицо, тогда я ее понимаю; и правда-«ходячий секс», точнее я бы сказала-танцующий. Меня скорее покорил его талант, сам парень оставил двоякое впечатление; знакомство наше, не сказать, что задалось.

Вот уже две недели, как я успешно пользуюсь пропуском, который мне достала Лерка и хожу тренироваться. Как она и говорила; после обеда зал пустой, поэтому преимущественно посещаю его именно вечером. Люблю заниматься одна, да и не хочу нарываться лишний раз, но сегодня меня ждал сюрприз: открываю дверь, и передо мной открывается целое представление. Захватывающее, качественное представление на действительно профессиональном уровне. Я была поражена невероятной пластикой, раскованностью и при этом точным, идеальным исполнением элементов. Парень был высоким и мускулистым, но несмотря на свои габариты, танцевал так, что у меня дух захватывало от каждого его движения, от сумасшедшей сексуальной энергетики, которую он излучал, комбинируя разные стили, импровизируя различными движениями. Восхищенная….Да что там?! Покоренная, я застыла на месте и дышать боялась, пока не встретилась с горящим взглядом брюнета. Он сразу же прервал танец , я же словно вышла из оцепенения и отметила про себя, как он красив; лицо дерзкое, скуластое, грубоватое, черты все крупные, но органичные. Глубоко-посаженные, темные глаза, точный цвет которых, я не смогла определить из-за плохого освещения, прямой нос, высокий лоб. Тот самый -волевой, « квадратный» подбородок, о котором столь часто пишут в дамских романах. Но особое внимание привлекали четко –очерченные, словно вырезанные скульптором, чувственные губы, способные свести с ума любую девушка, как и колкий, наглый взгляд изподлобья, который сейчас был направлен на меня и горел не чем иным, как раздражением.

-Долго мы будем играть в гляделки? Ты здесь че забыла? –в хамоватой манере поинтересовался парень хриплым, «прокуренным» голосом. Ну, просто мечта моя, а не мужчина! – подумала я и не сдержала смешок, хотя почему-то мне, как не странно было ровно. Ладно, вру; не ровно, но и таких чувств, как Гладышев, брюнет даже близко не вызывал. Парадокс однако, учитывая, что вот он –мой идеал мужчины.

-Ты оглохла что ли или как?- повысил он голос, возвращая меня в реальность. Я холодно приподняла бровь и невозмутимо парировала, проходя в зал;

-Лучше бы оглохла, а то ты как рот открыл, так все очарование пропало.

-О, даже так?!- усмехнулся он, провожая меня оценивающим взглядом, который я восприняла вполне спокойно, не впервой на меня так мужчины пялятся.

-Даже так. Танцуешь потрясающе.

-Неужели?!- самоуверенно ухмыльнулся он. Я закатила глаза и покачала головой, надевая пуанты.

-Но манера поведения в духе гламурной «тп» оставляет желать лучшего.- отпустила шпильку и начала разогреваться. Брюнет засмеялся.

-А ты мне нравишься. –парировал он с таким видом, как будто я только что получила расположение самого господа-бога. –Напомни, как тебя звать. – подошел он ближе.

-С чего ты вообще взял, что мы знакомы?

-Если ты здесь учишься, то так или иначе со мной знакома. – сообщил он снисходительно. Мне же оставалось только подивиться подобной самоуверенности.

-Неужели?!-театрально воскликнула я, вызывая у брюнета широкую улыбку.- Напомни мне, пожалуйста, кто ты из мировых звезд, а то я что-то запамятовала?- язвительно добавила, выполняя плие.

-Окей , я понял! Давай, познакомимся по всем правилам. –примирительно предложил он, но я уже вошла в роль стервы и остановится было сложно.

-Не хочу показаться грубой, но я никоим образом не заинтересована в знакомстве с тобой. –растягивая слова, отвечаю с приторной улыбочкой, на что он усмехнулся и так же приторно улыбнувшись, осторожно возразил;

-Я бы не был так уверен в этом, потому как, всего два этажа отделяют меня от деканата, где твоя незаинтересованность выявит, что ты не являешься студенткой академии, а ни мне, ни тем более тебе , этого не хочется, ведь так?

От его слов у меня все похолодело внутри, и я мысленно застонала. Черт возьми! Ну, почему я не могу держать язык за зубами и никуда не встревать?!

Но внешне же ничем не выдала свой испуг и продолжая разминаться, насмешливо поинтересовалась;

-А ты всегда действуешь методом угроз? И с чего вдруг такая уверенность, что я не студентка Академии?

-Я не мог ни заметить такую красивую девушку.- отвесил он мне комплемент.

-Понятно. Значит, не пропускаешь ни одной симпатичной юбки. –отозвалась я с усмешкой, парень засмеялся.

-Ищу ту единственную и неповторимую. – подмигнул он и лукаво ухмыльнулся, от чего у меня сердце забилось быстрее. Хоть и самоуверенный этот наглец, но обаятельный и харизматичный.- Ну, так что, будем проходить посвящение в студентки?

-Яна. –сдалась я неохотно, хотя страх делал сговорчивей.

-Макс.

-Ясно. –кивнула я. – Слушай, мне нужно заниматься, времени не так много.

-Занимайся. –весело отозвался он и ушел в другой конец зала. Я же пребывая в недоумение, зачем нужно было устраивать этот концерт, продолжила тренировку. Заниматься в присутствие такого профи было как-то не по себе, но преодолев робость, я попыталась отключиться, как и всегда. И мне это даже удалось. Совсем забыв о новом знакомом, я делала фуэте, как вдруг раздался властный окрик;

- Резче! Мощней!

Замираю и ошарашенно смотрю на приближающегося Максима, переводя дыхание.

Молча, ожидая пояснений и они тут же последовали, когда парень приблизился ко мне едва ли не вплотную.

- Я уже полчаса наблюдаю за тобой и вижу, что ты одержима стремлением все сделать правильно, идеально, но результат такой, словно ты закостенелый труп, а не привлекательная женщина, от танца которой должны сходить с ума. Для чего ты загоняешь себя в рамки?

Его вопрос был резонен, я действительно чувствовала скованность, когда приходилось выступать перед кем-то. Только наедине или же выпив, могу дать себе волю. И все же хоть я и понимала всю справедливость его критики, было неприятно и до слез обидно.

-Я, как и все, стремлюсь к совершенству. –нашла в себе силы невозмутимо ответить. Максим покачал головой и как маленькому ребенку начал втолковывать небезызвестные истины;

-Совершенство в танце -это прежде всего индивидуальность, а не идентичность, посредством самоконтроля. Совершенство-это расслабление, свободный полет, желание души, зов тела, понимаешь? Удиви себя и удивишь других. Трансцендентность-вот, что совершенство в нашем искусстве. Твой же танец похож на имитацию оргазма; убедительно, но не то.

Я шумно втянула воздух, не зная, что сказать. Максим же подошел еще ближе, вторгаясь в личное пространство, создавая дискомфорт, но я подавила желание отойти, выдерживая его слишком откровенный взгляд. Еще бы я шарахалась от этого… Если уж с Гладышевым получается не пасовать, то с этим тем более.

-Танцем можно выразить и вызвать множество эмоций, но первое, что должна вызывать танцовщица у зрителя –это желание. – прошелестел он, и взяв меня за руку , развернул к зеркалу.

–Экарте. –коротко отдал он распоряжение, а я на автомате приняла нужную позу, дрожа всем телом, чувствуя напряжение и волнение.

-А теперь взгляни в зеркало.- очередная команда, которую я снова беспрекословно выполнила. Впрочем, это не имело особого значение, потому, как для меня это было не более, чем тренировка. Смотрю на наше отражение в зеркале и чувствую себя неловко. Я казалась такой маленькой на фоне этого высокого, мощного парня, хотя смотрелись мы очень гармонично. Но я тут же отогнала эти дурацкие мысли, и обратила внимание на правильность позиции. Мое тело опиралось на выпрямленную ногу и было повернуто до диагонали по отношению к Максиму ; другая нога, поднята и отведена в сторону. Руки напряженно замерли; одна –поднятая вверх, другая –отведена в сторону-все, как и должно быть. Но он прав что-то было не так.

-Лицо. –словно прочитав мои мысли, ответил он на невысказанный вопрос. Я посмотрела на свое напряженное лицо и ужаснулась.

-Да-да.- засмеялся Максим, обжигая мою шею горячим дыханием, вызывая мурашки по коже. -Честно, скажу, я бы не стал тебя трахать, никто бы не стал. Не надо усилий и натуги. Не имитируй, получай удовольствие и доставишь его зрителю. –чуть ли не касаясь губами моей шеи, закончил он. Я же была шокирована и возмущена. Натянув неприступную маску, решила, что с меня хватит.

Нет, я готова слушать критику, тем более, что у этого парня есть чему поучится, но подобный тон терпеть не собираюсь. Ненавижу пошлость. Отойдя от Максима, подхватила сумку и направившись в раздевалку, холодно попрощалась;

-Благодарю за критику и советы. Всего доброго!

Брюнет молча проводил меня взглядом, чему я была рада.

Переодеваясь, я прокручивала его последние слова и распаляла сама себя, злясь и негодуя. Конечно, до идеала еще далеко, но мне всегда на различных фестивалях, мастер –классах говорили, что танцую я на достаточно высоком уровне. Сейчас же чувствовала себя бревном.

В таком достаточно взвинченном состояние вышла из академии и увидела на ступенях крыльца Максима, прислонившегося к перилам лестницы и вальяжно курящего сигарету.

Увидев меня, он ухмыльнулся. Я же сделала вид, что не заметила эту усмешку и поспешила к метро.

-Ян, ты куда так торопишься? –перехватил он меня за руку. Я многозначительно посмотрела на наши руки и Максим сразу же отпустил мою.

-А что ты хотел? –раздраженно ответила вопросом на вопрос.

-Хотел извинится. –пожал он плечами с виноватой улыбкой. Мои брови взлетают вверх, Макс же поясняет, –Просто, когда дело касается работы, у меня слетает крыша, особенно, если вижу талантливых танцоров, губящих свой талант по глупости.

С каждым его словом я немного оттаивала, и на душе становилось не так погано.

-У тебя охренительная пластика, ты мотивирована, в тебе есть искра, способная зажечь весь зал. Просто научись танцевать не только для себя и своих идеалов, а для зрителя. Отпускай себя! У тебя огромный потенциал, я тебе серьезно говорю. – уверенно заявил он, я едва заметно улыбнулась.

-Спасибо, рада, что все не так печально, как ты мне до этого втирал.

Макс засмеялся.

-Прости за грубость, честно сам от себя не ожидал. Мне нельзя быть преподом.

Вот уж точно. –мысленно согласилась и хотела высказаться вслух, но мне позвонил Гладышев и всё, абсолютно все потеряло значение и смысл, кроме этого мужчины. Кажется, Максу не очень понравился подобный расклад, когда не он поглощает все внимание девушки, поэтому спросив, не подвести ли меня и получив отказ, ушел по-английски, что меня несколько повеселило, а после и вовсе вылетело из головы, пока Олег не поинтересовался.

Вспоминая события уже почти минувшего дня, я немного успокоилась, окончательно пришла в себя, вернулась в реальность , и стало еще страшнее. Сердце каждую секунду обмирало, диафрагму сводило нервной судорогой. Никогда не думала, что буду так волноваться, а теперь с ума схожу, стоит только начать думать о том, как я выгляжу и какое впечатление произведу на этого пресыщенного сексом, женщинами да и вообще жизнью мужчину.

На мне спортивное белье при чем трусики черные, бюстгалтер серый, что совсем не эстетично и абсолютно не сексуально, на голове черт знает что, на лице ни грамма косметики, да еще и потная после тренировки, ну и в довершение - ноль опыта. Ну, просто офигительный наборчик. А Гладышев наверняка привык к шикарным женщинам. Меня вновь затошнило, стоило только представить, что до этого он спал с опытными, ухоженными, утонченными женщинами, а тут вдруг я – провинциалка, простушка, да еще и девственница. Мда… Никогда не стыдилась себя и не чувствовала ущербной, но сейчас это отсутствие опыта начало меня смущать, беспокоить. Как к этому отнесется Олег? Многие мужчины зачастую не в восторге от перспективы возиться с «девочкой», вместо того, чтобы просто расслабится и получать удовольствие.

Чем больше я думаю, тем хуже себя чувствую. Стыд, смущение, страх боли и конфуза доводили меня чуть ли не до истерики, поэтому, когда зазвонил мой новенький телефон, так как старый разбился, я едва ли не подпрыгнула. Олег покосился на меня настороженно. Но я уже была не в силах держать себя в руках, особенно, когда увидела, что звонит тетя.

Трясущимися руками со второго раза сумела, наконец, поставить режим «беззвучный» и уставилась немигающим взглядом на горящий дисплей дорогого смартфона, из-за которого у нас с тетей Катей произошел скандал. Я почему-то думала, что она, как и моя мама не очень хорошо разбирается в технике, поэтому придумала незатейливую историю о появление у меня нового телефона. Но когда курьер доставил очередной подарок от Гладышева, мой рассказ о том, что я заказала недорогой телефон вызвал эффект взорвавшейся бомбы. Боже, что я только о себе не услышала! Мне и самой было не по себе от столь щедрых презентов, но когда я заикнулась об этом, Олег лишь посмеялся надо мной и ограничился небрежным «да ладно!» , чем вызвал очередную волну гнева и раздражения. ЗА кого он меня принимает? Впрочем, за кого, давно известно. Просто я все надеюсь, что со временем его мнение обо мне изменится, но каждый раз убеждаюсь, что напрасно.

Наверное, если бы Олег был в городе, я бы ему сразу же вернула подарок, но он улетел в Пекин и пока там был, я немного успокоилась и «привыкла» к своему айфону, как не стыдно в этом признаваться. Успокаиваю себя тем, что даже если верну телефон, мало что изменится в его отношении ко мне, и в тоже время мучаюсь, что возможно, поступила неправильно. Конечно, уже поздно об этом волноваться, сейчас лучше подумать, что сказать тете Кате. Идей пока ноль.

-Не хочешь ответить на звонок?- насмешливо интересуется Олег.

-Не знаю, что сказать. – признаюсь убитым голосом, показывая кто звонит. Гладышев усмехнулся и огорошил меня;

-Не хило начудила по малолетки, да, малыш?

О, как же это в его духе предполагать все самое худшее и как же это меня бесит!

-Конечно, Олеженька! Секс, наркотики и рок-н-ролл. В жизни ведь надо все попробовать! Сейчас вот период богатеньких дяденек, а дальше, как повезет. Живу моментом, ни о чем не жалею, ни в чем себе не отказываю. –наигранно бодрым голосом выдала я жизненное кредо шлюхи.

-Ну, ладно не горячись. Просто такая гиперопека наталкивает на подобные мысли. – прервал он примирительно поток моей самоуничижительной речи.

-Тебя все, что со мной связано наталкивает на «подобные мысли». – съязвила я, не в силах скрыть обиду.

Гладышев улыбнулся виновато, и от его мальчишеской улыбки у меня внутри что-то замерло и так защемило, что я задохнулась от этого неожиданного чувства. А когда почувствовала его руку на своем бедре и грубоватую ласку, меня словно отпустило, и я ухнула с огромной высоты; кровь бешеным потоком понеслась по венам, наполняя каждую клеточку огнем желания, дикой потребностью в этом мужчине. Даже сквозь нейлон чувствую тепло его ладони, а кожа в месте прикосновения горит огнем, как и мои щеки. Я стараюсь казаться невозмутимой, но как же это чертовски тяжело!

Мы останавливаемся на светофоре. Олег поворачивается ко мне, меня бросает в дрожь, смотрю в одну точку впереди, сохраняя неприступный вид, но плевать он на это хотел. Грубовато притягивает меня за шею, обжигая дыханием, скользит губами по щеке, щекочет своей щетиной и шепчет, улыбаясь;

-Злючка маленькая.

Моя маска трещит по швам, когда он продвигается к уху и нежно прикусывает мочку, я же, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, начинаю смеяться.

-А-а, ты колю-ю-чий. – хохочу, пытаясь оттолкнуть его, но он неумолим; крепко удерживает и спускается все ниже и ниже, покусывая мою шею, и даже куртка не мешает ему в этом. Так мы дурачились, пока нам не начали сигналить, Гладышев натянул мне шапку на глаза, а после резко сорвался с места. Я же пыталась привести хоть в какое –то подобие порядка взъерошенные волосы. Вновь зазвонил телефон.

-Ответь уже. Или напиши хотя бы сообщение, что все в порядке, а то тетка всю ночь будет трезвонить. - настаивал Олег, я же с ужасом смотрела, как мы заворачиваем во двор дома на набережной Тараса Шевченко.

Скорее от волнения, чем из соображений разумности отвечаю на звонок. Тетя Катя без предисловий задает вопрос, на который я так и не придумала ответ- «Где ты?».

Лихорадочно тараторю что-то про Леру и ее проблемы, что мне нужно к ней, сама же напряженно слежу за тем, как мы припарковываемся. Выхожу из машины и следую за Олегом, делая вид, что увлечена разговором с тетей, сама же не слышу ни единого слова, только тон ее голоса ; строгий, раздраженный, что еще сильнее взвинчивает мои нервы.

Гладышев глядя на мое перепуганное лицо, похоже, искренне веселится, наверняка списав страх на разговор с тетей. Усмехнувшись, открывает передо мной дверь в подъезд и пропускает вперед. Втянув побольше воздуха, делаю шаг - отрезаю все пути назад. Пытаюсь «сохранять лицо» и не дергаться, смело иду к лифту, продолжая лишь «угу-кать» в ответ на вопросы крестной. Ей это, по всей видимости, надоело и она, попрощавшись со мной, отключилась. До меня же только сейчас дошло, что мне удалось у нее отпроситься каким-то неведомым образом. Облегченно выдыхаю и поворачиваюсь к Олегу, чтобы узнать, какой этаж, но он остановился около консьержки и что-то ей сказал. В ответ она лишь кивнула и протянула ему ключи, что меня удивило, но я не придала этому значения.

Олег направился ко мне, я же втянула побольше воздуха, сдерживаясь, чтобы не отвернутся. Уж очень хотелось, так как я чувствовала себя неловко, ведь как бы хорошо мы не сохраняли благопристойный вид, каждый из нас понимал, почему мы здесь.

Когда у Гладышева зазвонил телефон, я была почти счастлива, потому, как нервозность моя достигла апогея, и я была не в состояние даже поддерживать разговор, да и вообще не знала, как мне себя вести.

-Здорова, Борь!- громко и радужно ответил Олег, я же вздрогнула, когда его рука промелькнула у меня над головой, и он облокотился на стену.

-Здорова, Саныч. Занят?- услышала я громоподобный голос его собеседника, когда мы вошли в лифт.

-Пока нет. - ответил Олег и нажал на кнопку одиннадцатого этажа.

-Ты уже прилетел?

-Да в среду еще.

-Ну, хорошо, а то Алёнка весь мозг мне выдрочила. –облегченно, как мне показалось, отозвался этот Боря. Гладышев улыбнулся, а потом сразу же нахмурился и обеспокоенно спросил;

-А что случилось?

-Вот хорошо, что я тебе позвонил, так и знал, что забудешь. Завтра же собираемся в «ЯРЪ», годовщина у нас –хрустальная свадьба, сводник хренов.-хохотнул мужчина, Гладышев тоже усмехнулся. Я так поняла, что Боря его друг. Почему-то мне сразу на ум пришел лысый мужчина, которого я видела у входа в клуб с Олегом. Если это так, то высокомерная брюнетка и есть Алёнка, выдрочившая весь мозг. Судя по внешнему виду, такая может.

-Да я замотался, совсем из головы вылетело. И секретарша эта новая –кукушка, не напомнила.

-Увольняй нахер! - воскликнул Боря, от чего у меня вырвался смешок. Олег с улыбкой покосился на меня.

-Да сработаемся , думаю, так то она мне нравится. – отозвался Гладышев весело, я же приподняла бровь. Интересное кино! Нравится она ему! В каком это смысле?

Олег, кажется, понял причину моего недоумения и улыбнувшись, погладил меня по щеке, продолжая слушать своего друга. Я же перестала вслушиваться, не красиво это все же, но причина была в том, что лифт остановился на одиннадцатом этаже, и перед нами возникла мощная дубовая дверь. Я сверлила ее немигающим взглядом, пока Олег открывал замок. Через минуту мы уже в холе прекрасной квартиры. От размаха, с которым она обставлена, а главное от открывшегося вида на набережную у меня захватило дух.

Олег быстренько снял пальто и бросил его на огромную, серо-голубую софу в гостиной. Я же, как застыла на пороге, так и стояла, словно дурочка, оглядываясь по сторонам.

Гладышев жестом сказал, чтобы я проходила. Покраснев, неуклюже снимаю ботинки, следом пуховик. Медленно прохожу в гостиную, нервно поправляя толстовку и оглядываясь по сторонам, словно попала в музей. Я еще ни разу не была в столь претенциозном месте; арочные окна от пола до потолка, два этажа, соединенные стеклянной лестницей, кирпичные стены, выкрашенные в белый цвет, на потолке лепнина. Дизайн квартиры-некая смесь роскоши и небрежности. Я как зачарованная стояла посреди гостиной и смотрела на вечернюю Москву. Увидев себя в отражение окна, смутилась; совсем не вписываюсь я в эту причудливую обстановку, словно бедная родственница.

-Наверху ванная. – прижав к динамику ладонь, сообщил мне Олег. Киваю в ответ, и помедлив несколько минут, иду наверх. Поднявшись, оглядываюсь. Олег о чем-то весело болтает с другом, расхаживая взад-вперед. Мое сердце пропускает удар, стоит только Гладышеву улыбнуться. Такой он красивый, уверенный в себе. Мне вдруг захотелось спуститься и зацеловать его, каждую черточку изучить губами, каждый миллиметр его мускулистого тела.

Он словно почувствовав мой взгляд, оборачивается, наши взгляды сталкиваются. И в этом столкновении вся суть ; мое желание принадлежать ему, его – обладать мной. Дыхание перехватывает от животного магнетизма, от голода в синеве этих опытных глаз, жадности, с которой он поглощает меня своим взглядом, жажды. Тяжело сглатываю, он же чувственно улыбается краешком губ, обещая неземное блаженство. Не выдерживаю накала, опускаю глаза, вновь краснею и иду на поиски ванной. Мое тело дрожит от предвкушения ;любопытно и в тоже время до ужаса боюсь.

На втором этаже всего две двери; одна ведет в кабинет, другая в великолепную спальню с шикарным панорамным видом на Москву –реку. Захожу внутрь, чувствую себя Алисой в стране чудес. Как и во всей квартире, в спальне дорогостоящий ремонт, декор из дерева и камня. Роскошная мебель из темного дерева, обитая кожей, камин, мраморный пол, бархатные портьеры, на тканных обоях ручная роспись. От всего этого кружилась голова, и в тоже время казалось нереальным. Я оглядываюсь по сторонам, стараясь успокоится, но начинаю нервничать еще больше, заметив зеркальный потолок. Вспыхиваю, как спичка от этого открытия и устремляюсь к двери напротив, но открыв ее, попадаю в гардеробную, причем пустую, что меня озадачивает. Но долго не задерживаю на этом недоразумении внимание и иду к следующей двери, за которой оказывается ванная, роскоши, которой я уже не удивляюсь. Огромная душевая, огражденная прозрачным стеклом, радует. Ждать , пока наберется джакузи не хочется, да и волнение не позволяет насладиться такими маленькими радостями. Прикрыв дверь, с ужасом обнаруживаю, что не знаю, как закрыть этот замок. Шумно втягиваю воздух и переборов смущение, торопливо раздеваюсь, чтобы поскорее покончить с этим невыносимым состоянием.

Решительно направляюсь в душ, но оказавшись у зеркала, все же останавливаюсь. Смотрю на свое обнаженное тело; высокая грудь, тонкая талия, плоский живот, упругие, крепкие бедра. Спортивная, но женственная фигура не хрупкой, но и не крупной девушки. Я знаю, что у меня сексуальное тело и все при мне, но от волнения не могу быть объективной и с маниакальной одержимостью начинаю выискивать в себе недостатки. Кажется, кожа слишком белая, пресс не такой рельефный, как раньше, задница похудела, слава Богу, хоть перед тренировкой сделала эпиляцию.

Так! Хватит! –приказываю себе, но тут же с истеричным смешком опускаюсь на холодный пол разгоряченным телом. Если я так буду себя загонять, то все испорчу. Нужно успокоится, это всего лишь секс! Но дело не в нем, а в Олеге. Я так боюсь сравнений, боюсь сделать что-то не так, боюсь показаться в его глазах неумехой. Понимаю, что меня несет не в ту сторону, но не могу не думать о том, что для него я всего лишь одна из многих, тогда, как он для меня -целый мир, в котором я теряюсь, пропадаю. Его так много и в тоже время мало, что порой хочется умереть от сумасшедшего чувства. Влюбилась «вхлам», все чувства через край, если такое возможно и некуда деться, потому что без него задыхаюсь, теряю ориентиры, смысл.

Эти мысли каким-то неведомым чудом успокаивают меня и я вдруг понимаю, что сегодня отдам любимому мужчине все, что у меня есть. Нужно ли ему это? –ответ на данный вопрос страшит, но я готова рискнуть, потому что хочу принадлежать ему полностью, каждой клеточкой тела и души.

Поднимаюсь с пола и иду в душ. Включаю холодную воду и прикусив до боли губу, терплю обжигающий холод. Постепенно добавляю температуру, расслабляюсь, смывая с себя усталость и напряжение. Закрыв глаза, наслаждаюсь сладкой болью в мышцах, но тут мне показалось, что что-то щелкнуло, как будто дверь закрылась. Замираю, словно парализованная с мочалкой в руках, боясь сделать лишнее движение и повернуться, проверить, одна ли я. Но взглянув в зеркало, вижу, что не одинока. От этого открытия сердце обрывается и начинает колотится с бешеной скоростью, такое чувство, что вибрирует каждая частичка тела от убойной дозы адреналина. Резко отвожу взгляд и начинаю лихорадочно тереть тело мочалкой, делая вид, что не заметила вторжение Гладышева, но искушение посмотреть в зеркало так велико, что я не выдерживаю и устремляю свой взгляд в него и как привороженная, не могу оторваться. Во рту пересыхает, от наблюдений за тем, как Олег, повернувшись спиной ко мне, не торопясь снимает рубашку. Хочется и отвернуться, и в тоже время не могу отвести взгляд от мускулистой спины, наблюдая за работой трапеций, пока Олег избавляется от остальной одежды.

Боже, он великолепен! В его возрасте мужики не хотят следить за собой, тем более с такими деньгами, но Олег видимо, не мало времени уделяет тренировкам ; каждая мышца прокачена, прорельефена.

Никогда не думала, что буду пялится на мужчину жадным , любопытным взглядом, все же «любить глазами» -это неженская прерогатива, и тем не менее, я смотрю. Нет. Пожираю взглядом Гладышева, забыв про всякий стыд. И только когда, он снимает трусы, прикрываю глаза, начинаю рассматривать свои ноги, дрожа всем телом от страха и возбуждения.

Минута ожидания, пока он войдет в душевую, длится вечность. Нервы взвинчены до предела, я даже не чувствую, как вода обволакивает мое тело, пока поток холодного воздуха не врывается в душевую кабину, опаляя кожу, забирая дыхание. Закрываю глаза, пытаясь успокоится, но меня трясет, словно в лихорадке. Мочалка выпадает из ослабевших пальцев, когда его ладони без всяких предисловий ложатся на мои груди. Гладышев притягивает меня к себе. И это соприкосновение с его обнаженным телом, подобно взрыву. Накрываю его руки, грубовато ласкающие мою грудь, вызывая у меня табун мурашек, жар в каждом сантиметре, ставшего, словно неродным тела. Прогибаюсь навстречу , прижимаюсь плотнее, ощущая крепкое, сильное тело, чувствуя ягодицами его эрекцию, от чего внизу живота сладко обрывается, а между ног становится влажно, горячо, особенно когда Гладышев проводит языком по моей чувствительной шеи, царапая одновременно, касаясь своей небритой щекой. Ощущения такие острые, доводящие до состояния какой-то ломки. Хочется еще , еще и еще или чтобы это прекратилось к чертовой матери. В крови гремучая смесь адреналина, страха , возбуждения и удовольствия. И с каждым его поцелуем, я все ближе к неведомой мне грани, ведома им. Доверяю бесконечно его рукам и губам.

-Ты не терпелива, да, малыш? - шепчет он в перерывах между поцелуями. В недоумение поворачиваю голову к нему.

Взгляд расфокусирован, глаза щипит от воды, полнейшая дезориентация, но я еще пытаюсь хвататься за реальность.

-С чего ты взял?- также шепотом спрашиваю, судорожно втягивая воздух, когда он сильнее сжимает мои соски.

-С чего…. О, ну, прости. Ты, конечно же, просто забыла закрыть замок, а я наглым образом воспользовался.- насмешливо предполагает он, ничуть в это не веря. Я же обалдеваю, так как это истинная правда.

Хочу возразить, но Гладышев не позволяет, впивается в мои губы властным поцелуем, заглушая протест. Голова кружится, задыхаюсь, глотая воду, открываю рот шире, впуская его наглый язык и прикусываю его в отмеску за все выше сказанное. Как же он меня бесит своей самоуверенностью.

-Сучка. –стонет он болезненно мне в губы. Вновь прикусываю и тут же посасываю, вызывая у него дрожь. Довольно улыбаюсь, чувствую себя смелой, сексуальной, раскованной, представляя, что я опытная, видавшая виды, как он считает. Такая, какой он меня хочет видеть. Перехватываю инициативу, забыв о неловкости напрочь. Хотя страх сделать что-то не так, все равно присутствует. И все же…сейчас я просто женщина, которая хочет любимого мужчину, хочет доставить ему удовольствие.

-Так и есть.-выдыхаю ему в губы и прикусываю их, но он не позволяет мне быть ведущей.

-Охотно верю, Чайка. – с усмешкой парирует он, в то время, как одна его рука перемещается вниз, чтобы наверняка доказать несостоятельность моих возражений, другая продолжает ласкать грудь. Меня бросает в жар. Смущение, словно в тиски захватывает, сковывает. Перехватываю его руку и крепко сжимаю. Мы замираем. Гладышев оставляет в покое мою грудь, зарывается пальцами в волосы, а затем наматывает их на кулак и тянет голову назад, заставляя прогнуться сильнее, прижаться вплотную к его члену. Затылок больно, но от этой какой-то подчиненной позы испытываю неясное удовольствие.

-Я не люблю игры в недотрогу, малыш. –мягко сообщает он, лениво целуя. У меня сердце падает вниз. Так хочется сказать, что это не игра. Но теперь я точно уверенна, что для него моя невинность приятным сюрпризом не окажется, поэтому будет, наверное, лучше, если этот факт останется незамеченным. Впрочем, мне и до этого не хотелось, чтобы он узнал. Почему-то стыдно, а ведь так не должно быть.

Но погрязнуть в самокопание Олег не позволяет, настойчиво высвобождает руку из моего захвата, двигаясь к заветной цели. Судорожно хватаю воздух и обессиленно сдаюсь на милость его опытным рукам.

Он касается меня там… Раскрывает, скользит мягче, чем осторожно, нежнее, вырывая судорожные вздохи, ошеломляя острым удовольствием, бешеным потоком возбуждения, устремленным туда, где его пальцы ласкают меня, пробуют, дегустируют на ощупь с искусством и умением скрипача-виртуоза, извлекающего из меня приглушенные стоны, которых я стыдилась, но не могла сдержать. И ему это нравится, он наслаждается моей потерей самообладания. С невыносимой жестокостью доводит до безумия, до униженного скулежа, медленно проникая пальцем в мое влажное, готовое для него тело, продолжая ласкать клитор большим пальцем. Мне больно, но эта боль сладкая, саднящая, извращенная.

-Какая же ты влажная и узенькая. – со стоном выдыхает он, целуя меня, слизывая воду, посасывая, целуя жадно, хаотично, беспорядочно, как изголодавшийся, обезумевший вместе со мной, пробуя меня на вкус.

Вдох-выдох. В унисон. Глаза в глаза. Улыбаемся. Чему? Не знаю. Гладышев не оставляет ни единой мысли в голове, мир перестает существовать, кроме нас , кроме этого обнаженного, животного желания, этих немыслимых ощущений, ошеломляющего откровения, где нет тайн, сдержанности, нет границ, где можно любить, не маскируясь, не сдерживаясь, не боясь быть отвергнутой. Растворяться в любимом мужчине и понимать, что с каждым движением он проникает глубже, чем просто внутрь, забирается под кожу, в каждую клеточку, в самое нутро. Губительно, смертельно, подсаживая на себя, на это безумие наших тел, заставляя коллапсировать и мысленно умолять отчаянным шепотом;

«Только не останавливайся, ради Бога, не останавливайся, не разрушай, иначе я разлечусь на части от нехватки тебя ! Ты-мой фундамент, моя опора. »

Я никогда не думала, что это такая невероятная, сокрушительная близость, сильнейший наркотик. И мне плевать, если я умру от передозировки, только бы не от ломки….

Гладышев отрывается от меня и мне трудно дышать, задыхаюсь, трясет крупной дрожью. Тянусь к нему, ищу его губы, встречаюсь с пронзительным горящим взглядом любимых глаз, но не могу выдержать его, опускаю голову, но Олег тут же обхватывает мое лицо и поворачивает к себе, заставляя смотреть в глаза, вытягивая из меня душу, продолжая ласкать другой рукой, присоединяя второй палец, растягивая меня, вырывая стон удовольствия. Он довольно ухмыляется, наблюдая, словно садист за моими жалкими попытками сохранить хоть какое-то подобие рассудка и цивилизованности, сходя с ума от его умелых ласк.

-Не сдерживайся.-горячий шепот, нежное прикосновение к губам. –Хочу слышать твои стоны.

Краснею, чуть ли не рыдаю от смущения, но Боже, как же мне хорошо!

Выгибаюсь, трусь ягодицами о его эрекцию, зная, что доставляю ему удовольствие и с каждым проникновением его пальцев постанываю все громче. Во мне нарастает словно лавина дикое чувство, требуя освобождения. Я уже ничего не соображаю, только одно не позволяет сорваться-взгляд Гладышева. Не могу вот так, чтобы он все видел… это слишком откровенно, слишком …Это просто слишком. Он не позволяет ничего оставить при себе, требует полной отдачи, но я еще не готова. Нет. Нет….

Я пытаюсь изо всех сил бороться, зная, что тщетно.

-Отпусти себя.- грешный голос искусителя, обволакивает, искушает. Вспоминаю, что уже где-то это слышала, но эта мысль тут же улетучивается, когда Гладышев, начинает ласкать меня грубо и быстро, вызывая боль и дикое, острое удовольствие.

Так горячо. Невыносимо.

– Давай, малыш!-приказывает он охрипшим голосом и это сильнее меня. Взлетаю и резко падаю, разлетаясь на мелкие осколки. Колени подкашиваются, дрожу всем телом, а слезы текут по щекам от эйфории и сладостного облегчения.

-Шшш, маленькая моя, моя девочка… самая красивая девочка на свете!- успокаивающе шепчет он, прекращая ласкать меня пальцами и нежно целуя в губы, пока я прихожу в себя, восстанавливая дыхание, собирая себя по кусочкам. Боюсь посмотреть ему в глаза, так не по себе и в тоже время хорошо, словно мы стали ближе. Теперь я знаю, каким он может быть. Оказывается под сдержанной, все контролирующей маской скрывается страстный мужчина, искушенный, властный любовник.

Он отрывается от меня и подтолкнув бедрами чуть вперед к стене, заставляет прогнуться. Беспрекословно подчиняюсь и только, когда слышу шуршание, доходит, что он намерен трахнуть меня в душе, просто поставив, простите, «раком» к стене.

Слабость тут же сменяется напряжением и страхом. Вряд ли такая поза облегчит мой первый раз. Резко поворачиваюсь и заливаюсь краской смущения, увидев, как он надевает презерватив.

Вспыхиваю и сгораю от стыда, но не могу отвести взгляд. Словно завороженная слежу, как его рука скользит вниз, вдоль члена, размер которого, наверное, должен впечатлять, но меня лишь пугал, стоило представить, как это будет больно.

-Хочешь сделать это сама?- интересуется Гладышев со смешком, заметив мой живейший интерес, я краснею еще больше, хотя мне кажется, больше уже некуда. Лихорадочно качаю головой, вызывая у него широкую улыбку. –Иди сюда. – притягивает он меня к себе и с ленцой томительно-осторожно касаясь истерзанных губ языком, приоткрывая их, проникает в рот, опаляя его нежной лаской, вызывая дрожь.

Голова вновь идет кругом, и страхи улетучиваются, стоит ему только коснуться меня. Возбуждение с еще большей силой пронзает мое тело, наполняя его жаром и жадной потребностью в этом мужчине. Хочу его, хочу до ломоты в этом теле, принадлежащем только ему целиком и полностью, я же утратила над ним власть и даже боль не страшит. Я хочу этой боли, просто хочу стать одним целым с любимым. Отвечаю со всей страстью, даю волю рукам и скольжу по его телу, изучаю дерзко, нагло, наплевав на страхи, забываясь в этом чувственном безумие. И Олег, кажется, тоже теряет контроль, когда моя рука спускается вниз. Втянув побольше воздуха, словно перед большим прыжком, обхватываю его член и нежно провожу верх-вниз, со страхом ожидая реакции. В ответ судорожный вздох и этот скупой отклик заводит покруче ласк. Ускоряю темп, но Гладышев резко останавливает меня, обхватив мою руку. Недоуменно взираю, но он не дает опомниться, небрежно целует в губы, но не задерживается на них, скользит вниз, прикусывая шею. Подхватывает меня, заставляя обхватить его пояс ногами. Обхватываю, чувствую его эрекцию упирающуюся в мое лоно и меня захлестывает паника. Уворачиваюсь от поцелуя и лихорадочно прошу, в перерывах между поцелуями:

-Не надо. Остановись на секунду. Пожалуйста.

Задыхаюсь, понимая, что он сейчас в таком состояние, когда практически ничего не соображаешь. Обхватываю его лицо руками, заставляя посмотреть на меня.

-Что?- раздраженно выдыхает он, замирая.

-Не здесь.- смущенно прошу и краснею, когда его бровь взлетает вверх , как бы говоря « Ты в своем уме, девочка, что за идиотские капризы». Но вслух ничего не говорит, просто выключает воду и выносит меня из душевой. От неловкости стараюсь не смотреть на него, пока он не опускает меня на кровать. Мне холодно, дрожу, покрываясь мурашками. Он же отстраняется, подхватывает мою ногу и начинает медленно покрывать поцелуями, продвигаясь все выше и выше, нежно и неторопливо собирая губами капли воды, глядя мне прямо в глаза, гипнотизируя, возбуждая томительными ласками.

Схожу с ума от сознания, что этот мужчина –мой. Пусть только сегодня ночью. Но клянусь, он будет моим не только по ночам.

Дрожу, но уже не от холода, а от нетерпения, заведенная до потери сознания. Еще чуть –чуть и начну просить, чтобы он взял меня. И Гладышев это знает, потому, как пристально следит за моей реакцией, и этим цепким, наглым взглядом будоражит, возбуждая еще сильнее. Вода с его волос капает на чувствительную кожу, отчего я готова едва ли не кричать, а он медлит, целует, вылизывает каждый сантиметр моей кожи. Невыносимая пытка. Плавлюсь в его руках, теряю себя ту, у которой «гипертрофированное чувство гордости», ту, которая дикая…. Ручная я для него, ручная… Податливая, как пластилин. Укротил, покорил, подсадил на себя с первой встречи.

Выгибаюсь, когда его руки обхватывают мою талию, губы переходят с бедер на живот, а после захватывают сосок, посасывая его, покусывая, вырывая из меня стон.

-Пожалуйста. – не выдерживаю больше и умоляю его , притягивая к себе. А он словно только этого и ждал. Накрывает мое тело, целуя шею грубо, словно с цепи сорвался, добрался до желанного.

-Знаешь, сколько я этого ждал? –с усмешкой признается он, останавливаясь на секунду.

- Я тебя восемнадцать лет ждала и не жалуюсь. –сообщаю ему охрипшим от страсти голосом, пытаясь сдержать дрожь, когда обхватываю ногами его крепкие бедра и чувствую твердую, горячую плоть, готовую войти в меня.

Гладышев намек не понял, закрыл мне рот поцелуем и сделал толчок, с трудом погружаясь в мое тело, несмотря на то, что я влажная и возбужденная до предела. Прикусываю губу от резкого неприятного ощущения.

-Какая ты тугая.- произносит тихо, касаясь моих губ, продолжая при этом медленно проникать внутрь, я же уже не чувствую былого возбуждения, напрягаюсь всем телом, хочу оттолкнуть его, но притягиваю еще ближе, впиваясь ногтями в мускулистую спину. Олег тоже напряжен, стараясь быть осторожным, но потом не выдерживает и резко входит в меня, от чего возникает чувство, словно вышибло весь воздух из моих легких. Раздирающая на части боль пронзает, слезы выступают на глазах и текут по щекам, меня трясет мелкой дрожью.

Олег замирает, и приподнявшись на локтях, ошарашенным, шокированным взглядом смотрит на меня.

-Чайка, у тебя что….-начинает он, но я не позволяю ему ничего сказать. Не хочу выяснять отношения сейчас, хочу только его нежности, теплоты, заботы, любви, его хочу, пусть и больно. Я сумасшедшая, знаю. Мазохистка, в большей степени, чем думала.

-У меня ты …первый. Только ты…- шепчу смущенно, сквозь слезы и нежно целую его напряженные, плотно сжатые губы. –Пожалуйста, не останавливайся.

Вижу в его взгляде растерянность и злость. Он шумно втягивает воздух, я же продолжаю покрывать его лицо поцелуями. Между ног саднит, пульсирует, но я чувствую себя счастливой, от сознания, что он во мне, что принадлежу ему.

Усмехнувшись, качает головой и гладит меня по щеке.

-Прости, если бы знал…. Глупышка, какая же ты глупышка. –выдыхает он с сожалением мне в губы и целует неспешно, постепенно углубляя поцелуй, заглушая боль, стирая неприятные ощущения нежностью, осторожностью и внимательностью.

Его рука опускается вниз и втискивается между нашими телами и сразу же начинает настойчиво ласкать меня, поглаживая клитор, вызывая целый спектр эмоций. Возбуждение вновь разгорается во мне медленно, неспешно растекаясь по телу, поглощая разум. Тягучее, острое, болезненное наслаждение гуляет по крови от этой близости, наполненности им.

Прикусываю губу Гладышева, когда он делает первый толчок, продолжая стимулировать клитор. Снова толчок, отзывающийся во мне сладкой болью и удовольствием. И с каждым проникновением все лучше и лучше, быстрей и чаще. Задыхаюсь, теряюсь в этих сумасшедших, острых ощущениях.

Хочу еще сильнее, до упора, до самого конца. Кладу ладонь на его ягодицу, ощущая, как он работает бедрами и подталкиваю его ускорить темп, что он и делает, погружаясь в меня резче, глубже, вырывая из меня стоны, которые он сразу же проглатывает, целуя меня жадно, неистово. Вдыхаю его аромат, дышу им, как кислородом. Целую лихорадочно любимое лицо, покусываю колючий подбородок, спускаюсь к шее. Втягиваю солоноватую кожу, но он тут же резко уворачивается и холодно поясняет;

-Никаких засосов….малыш!- смягчает он в конце и сразу же целует в губы, наверное, чтобы не успела обидеться. Но в это мгновение мне наплевать даже если матом покроет .

Извиваюсь, двигаюсь ему навстречу, стоны непроизвольно срываются с губ, с каждым его проникновением. Поднимаю голову и вижу наше отражение в зеркале, отчего меня пронзает мощная волна острейшего удовольствия; это так эротично, красиво… Не знаю, как объяснить, но видеть себя под этим мускулистым, загорелым, влажным мужчиной стонущей , извивающейся от удовольствия, это невыносимо сексуально, порочно, словно я делаю что-то не то, подглядывая за собой. Но какие же мы красивые; такие разные, но неразделимые, дополняющие друг друга, как инь –янь.

И хочется шептать ему о своих чувствах;

Люблю, бесконечно, безумно, больше жизни люблю тебя одного! Мой милый, дорогой, любимый, единственный, самый лучший мужчина на свете. Отвоюю тебя у всего мира, украду, нагло присвою, даже если будешь против!

Но в это мгновение Олег напряженно замирает и начинает дрожать, кончая. Нежно поглаживаю его спину. Гладышев облегченно вздыхает, осторожно покидает мое тело и ложится рядом.

Несколько минут мы просто лежим , приходим в себя, уставившись в зеркальный потолок, пока наши взгляды не встречаются. Я прикусываю губу, ожидая, что сейчас последует, но Олег молча поднимается с постели, и совершенно не смущаясь своей наготы, подходит к комоду, откуда достает простынь и полотенце.

-Иди в душ, я поменяю постель. – севшим голосом отдает он распоряжение, на меня даже не смотрит, от этого все обрывается внутри. Медленно поднимаюсь, боль между ног становится ощутимее, заворачиваюсь стыдливо в простыню и с ужасом смотрю на кровавое пятно на кровати. Меня бросает в краску. Я понимаю, что это естественно, но мне так стыдно. Хочется провалиться сквозь землю.

-Иди, ничего страшного.- едва сдерживая улыбку, указывает он на дверь ванной, и я торопливым шагом спешу туда, только бы поскорее скрыться от него такого холодного и вновь неприступного, словно несколько минут назад все, что произошло, было не с нами. Как у него так получается? Почему для меня эта ночь отпечатается в памяти на всю жизнь, в этом я даже не сомневаюсь и не потому, что первый раз, а потому, что люблю этого мужчину, а для него это ничего не значит. Всего лишь еще одна ночь, всего лишь еще одна из многих.

И почему –то я точно знаю, что с этими «многими» он не так холоден, а я…чем я хуже? Что сделала не так?

-Что-то не так?- нахожу в себе силы горько прошептать, остановившись в дверях, вглядываясь в его мрачное лицо.

-С тобой всегда все не так, Чайка! – отвечает он , даже не повернувшись. И этими словами хлестанул по самому сердце, оставляя шрам. Я словно летучий пар ртути вдохнула. Задыхаюсь, все горит внутри, разъедает от боли и обиды. Сглатываю подступившие слезы, прикусываю дрожащую губу и иду в душ, словно сомнамбула. Встаю под горячие струи воды, смывая с себя его запах, его поцелуи и нежность. Плачу, дрожу от судорожных рыданий, умирая от тоски. Я не понимаю, не понимаю…

Что я тебе сделала? За что ты убиваешь меня словами каждый, чертов раз, как только мы вместе? За что, за что, черт возьми?! Я же тебя люблю.