Глава 14

Яна не знала, чего боится больше: входить в дом человека, который вот уже сколько месяцев ведет с ней странную игру, или в дом, где провела свои последние часы Леры. Пожалуй, и то, и то пугало ее одинаково сильно. Если бы не Никита рядом, если бы не его рука в ее ладони, она бы, пожалуй, могла и не решиться. Но его молчаливая поддержка словно придавала сил, и Яна шагнула из жаркого дня в мрачный сумрак горного домика.

Поначалу ничто не вызывало подозрений. Обычный крохотный домишко в горах, предназначенный не для постоянной жизни, а для редких ночевок, когда хочется сбежать от городской суеты. Но чем больше они осматривали дом, тем яснее становилось, что это настоящее логово, где маг жил постоянно: в холодильнике стояли пластиковые контейнеры с едой, в маленьком санузле висело влажное еще полотенце, на раковине лежал полуиспользованный кусок мыла.

– Только ничего не трогайте, – предупредил их Воронов, впуская в дом. – Найдете что-то интересное, зовите.

Сам он остался снаружи, координируя действия поисковиков. Леша тоже курил на крыльце, предоставляя Яне и Никите возможность осмотреть дом самостоятельно.

Но самое сильное впечатление произвела на Яну крохотная комнатка в подвале: темная, мрачная, вся оклеенная стикерами и фотографиями. И в этих фотографиях Яна узнала свою жизнь в последние полгода. Этот псих следил за ней, за ее друзьями, а она ничего не заметила. Она ни разу не почувствовала на себе чужого взгляда, ни разу не примелькалось ей лицо мага. Даже после того, как получила его портрет, после того, как увидела его вживую, она ни разу не заметила его в толпе! А ведь он фотографировал ее много, часто, даже когда уже знал: ей известно его лицо. Ничего не боялся, то ли отчаянный, то ли самоуверенный.

Никита подошел к ней ближе, тоже принялся рассматривать фотографии. Хмурился, но ничего не говорил. Да и что тут говорить? И так все понятно. Только шумно выдохнул, не сдержавшись, когда дошел до конца. Яна тех фотографий еще не видела, поэтому удивленно и испуганно обернулась, в два шага преодолела расстояние между ними. Там был снимок Леры с подписью: «Жертва».

– Она знала, – прошептала Яна. – Она тоже видела снимок, она знала, что он убьет ее. Поэтому нацарапала на себе адрес. Хотела помочь…

Яна не почувствовала, как по щекам опять потекли слезы. Маг в любом случае убил бы Леру, заметь он Никиту или нет. Ей должно было бы стать легче, она теперь знала, что ни она сама, ни Никита не виноваты в том, что выдали себя, но легче не стало. Наоборот, сердце будто сжали в огромном кулаке, но вместо крови полились слезы.

Никита развернул ее к себе, заставил посмотреть в глаза.

– Мы поймаем его, – твердо сказал он. – Этот псих за все ответит.

Большие пальцы скользнули по щекам, стирая слезы, и Яна кивнула. Да, они поймают. Он ответит. Только вот Леру это не вернет. Никита поцеловал ее в лоб и отпустил, давая понять, что сейчас им нужно заняться делом. Не время раскисать. Яна сделала глубокий вдох, снова повернулась к стене, и опять кулак, держащий ее сердце, сжался сильнее. Неподалеку от снимка Леры висел кусок другой фотографии. Кто был на ней, теперь уже не угадать, но надпись снизу пугала не меньше той, что осталась на снимке Леры: «Помощник».

Никита тоже увидел этот кусок, прошипел сквозь зубы:

– Я так и знал.

– Что? – Яна обернулась к нему. На самом деле она догадалась, о чем он, ведь сама недавно об этом думала!

– Кто-то из наших сливал ему информацию, – сказал Никита, не отрывая взгляда от надписи. – Леру увел кто-то из своих. Мы ведь проверили все дома, ее не было в деревне.

– Но если кто-то из своих, где же она была?

– В багажнике, – догадался Никита. – Все то время, что мы искали ее, она лежала в чьем-то багажнике. Кто из наших был на машине?

– Все, – сказала Яна. – Петр Михайлович, Саша, Леша, Илья… – Она оборвала себя, не произнеся «ты».

– Кто-то предупредил мага, что мы знаем его адрес. Кто-то сказал ему, что мы едем, поэтому он сбежал.

Никита все время был с ней, он не мог предупредить мага. Яна поняла, что дурацкое подозрение, от которого она никак не могла избавиться все это время, наконец отпустило ее. Это не Никита. Это точно не Никита.

– Илья не знал, – сказала она.

– Значит, остаются Воронов, Лосев и Сатинов, – просчитывая в уме варианты, медленно произнес Никита. – Воронов не каждое расследование вел. Если бы он был помощником мага, наверняка стремился бы взять каждое.

– Саша или Леша? – выдохнула Яна, во все глаза глядя на него.

Сердце отказывалось в это верить. Не мог их предать кто-то, кому они верили. Не мог кто-то из них убить Леру!

Хлопнула входная дверь, и через несколько секунд в дверном проеме показался Лосев.

– Как у вас успехи? – спросил он, и Яна вздрогнула от его голоса. Посмотрела испуганно, будто увидела перед собой самого мага, а не хорошо знакомого Лешу Лосева.

– Делаем интересные выводы, – все так же медленно произнес Никита, поворачиваясь к Лосеву.

– Какие? – поинтересовался Лосев, и даже самый пристрастный наблюдатель не заметил бы в его реакции ничего странного.

– Кто-то из наших помогал магу. Увез Леру из леса на своей машине, предупредил этого психа, что мы знаем о его местоположении. Возможно, были еще какие-то мелочи, которые помогали магу обыгрывать нас все это время.

Лосев наконец понял, к чему ведет Никита. Возмущение на его лице показалось Яне искренним, но она не знала всех его актерских способностей.

– Ты… ты меня подозреваешь? – выдохнул он, во все глаза глядя на Никиту. – Ты серьезно считаешь, что я могу быть причастен к убийству Леры?! Что я своими руками отвез ее в логово этого ненормального, зная, что он собирается сделать? Лера была сестрой моей жены! Моей коллегой, моим другом!

Лосев шагнул вперед, и Яна испугалась, что он сейчас размахнется и врежет Никите. Никита не отступил. Стоял на месте, все так же прямо смотрел старому другу в глаза.

– Твоя жена единственная выжила при нападении призраков в усадьбе Маковецких. Призраки будто специально тянули с ее смертью, давали нам возможность спасти ее.

– Она лишилась зрения! – воскликнул Лосев.

– Но выжила, – с напором повторил Никита.

– И недавно выложила в блоге видео о том, что на лечение ей понадобится очень много денег, но муж обещал достать их во что бы то ни стало, – тихо добавила Яна. Они только что потеряли одного друга, как же больно было терять второго!

Лосев же, услышав ее слова, смертельно побледнел и даже отшатнулся от них. Если Яна только увидела его испуг, то Никита наверняка еще и почувствовал. На его лице тоже проступило страдание, будто он говорил все это, но до конца сам себе не верил. До этой секунды.

– Как ты мог? – только и спросил он тихо.

– Это не я, – Лосев замотал головой. – Клянусь тебе, Ник, это не я. – Он вдруг как-то разом обмяк, как шарик, из которого стремительно выходит воздух. В глазах боль сменила возмущение, он будто бы даже ростом меньше стал.

– Да, я предатель, – вдруг сказал он. – Но не в том, что ты думаешь! Я бы никогда не поступил так ни с Лерой, ни с Яной. – Он бросил на Яну мимолетный взгляд, та обхватила себя руками, невольно желая закрыться, спрятаться, испариться. Оказаться там, где ее никто не найдет, где не нужно все это слушать. – Я сливал данные по одному делу, но вы к нему отношения не имеете. Сынок одного из наших городских чиновников то ли участвовал в групповом изнасилования и убийстве девушки, то ли просто был свидетелем. Присутствие его доказали, с этим уже ничего не сделаешь, но моя информация о ходе следствия помогает адвокату дать ему минимальный срок. Я не оправдываюсь, мне за это заплатили, но вы должны знать, что к смерти Леры я отношения не имею.

Яна не знала, как к этому относиться. С одной стороны, то, что делал Лосев, плохо, непрофессионально и преступно. С другой, к ней и магу это не имеет отношения. Это не он выкрал Леру, не он предупредил мага.

Что по этому поводу думает Никита, Яна узнать не успела, потому что в комнату вошел злой как черт Воронов. По выражению его лица стало понятно, что он все слышал.

– Я не сдаю тебя прямо сейчас только по одной причине, – вибрирующим от гнева голосом сказал он, глядя на Лосева, – ты мне нужен в этом деле. Но как только мы поймаем мага, ты пойдешь писать докладную сам, ты понял? Иначе это сделаю я.

На Лосева было жалко смотреть. Но в одном Воронов был прав: сейчас не время переключаться на другие дела, найти бы мага. И как раз в это время ожила рация следователя. Все в комнате замерли, боясь дышать и пропустить хоть одно слово из того, что скажут ребята, ушедшие его искать.

– Видим его! – как из космоса донеслись долгожданные слова. – Преследуем.

– Возьмите живым! – велел в рацию Воронов, торопясь на улицу. Остальные, не сговариваясь, побежали за ним. – Эта сволочь должна за все ответить!

«И ответить, и дать ответы нам», – мысленно добавила Яна. Потому что лично у нее вопросов было очень много. Пока Воронов что-то еще говорил в рацию, она остановилась чуть в стороне, увидев машину за углом. Что-то показалось ей странным, но она не сразу поняла, что именно. Выпустила ладонь Никиты, за которую, оказывается, все это время цеплялась, и подошла ближе. Никита бросил на нее вопросительный взгляд, но следом не пошел. Яна же медленно приблизилась к машине, обошла вокруг. Это был обычный серебристый «Пежо», которых много на улицах. Тем не менее Яна почему-то была уверена, что когда-то видела именно этот. Она закрыла глаза, припоминая, но в голову ничего не шло. Почему она обратила внимание именно на эту машину, что в ней особенного? Да, маг преследовал ее долгое время, но почему она не увидела его, даже когда знала лицо, а запомнила машину?

Яна открыла глаза и вдруг увидела это: в салоне на зеркале заднего вида висела игрушка – рыбка из мультфильма про русалочку Ариэль. Она тогда обратила внимание именно на эту рыбку, запомнила ее. Но почему?

Машина ехала ей навстречу, и Яна заметила рыбку. Когда? Когда это было?

– Нет!!! – громкий вопль Воронова вывел ее из ступора.

Яна обернулась к друзьям и поспешила к ним. Ни Никита, ни Леша еще не понимали, что произошло. Воронов стоял чуть поодаль, слушал неразборчивые слова в рации и краснел, как брошенный в кипяток рак.

– Несите сюда! – наконец велел он, опуская рацию.

Никто не решался нарушить повисшую тишину, все ждали объяснений следователя, а тот не торопился их давать. Почти целую минуту стоял молча, что есть силы сжимая рацию, а потом наконец посмотрел на остальных.

– Маг прыгнул в море, – сказал он. – Мои ребята загнали его в угол, и он прыгнул. Там такая высота и такие скалы, что остаться в живых шансы минимальны.

– Тем не менее они есть, – пробормотал Никита.

– Я вызову водолазов, – заверил Воронов. – Пока не найдем тело, не успокоимся. Но я думаю, он мертв. Ребята нашли его телефон, вывалился, когда тот убегал, как трусливая крыса. Так что скоро будем знать, какая сволочь его предупредила.

Яна не удержалась, бросила взгляд на Лосева, но тот выглядел уверенно, будто знал, что его номера там не будет. Неужели Саша?..

* * *

– Его зовут Виктор.

Эти слова колоколом звучали в ушах Яны все то время, что они ждали, пока принесут телефон мага. Ей почему-то казалось таким странным, что у него есть имя. Для нее он был и, наверное, всегда будет магом, словно у такого, как он, просто не могло быть настоящего имени. Словно он и не человеком был вовсе. Разве может обычный человек быть таким… изощренным? Яна много читала о преступлениях, о маньяках и знала, что порой людская фантазия превосходит любую книгу или фильм, но у мага было кое-что, что выделяло его из ряда обычных преступников: каким-то образом он узнавал тайны других людей, которые лежат за гранью обычного понимания. Как, например, он мог узнать, что много лет назад женщина утопила своего ребенка? Да не какая-то посторонняя женщина, а родственница той, что так или иначе ищет его. Как он мог знать, что двадцать лет назад именно Яна получила часть дара Никиты? Как он мог знать, кто именно убил Анну и Карину? Разве человек, который все это знает, может носить обычное имя Виктор?

Тем не менее, именно это имя произнес Петр Михайлович.

– Его узнала моя дочь, они пересекались несколько лет назад на каких-то исторических реконструкциях и в архиве, когда искали информацию для этих реконструкций.

– Вот откуда ему знаком архив, – сказал Никита. – Возможно, он хорошо изучил его строение, знал, где можно быстро и незаметно спрятаться.

– Думаешь, он уже тогда планировал свои… идиотские игры? – усомнился Лосев.

– Думаю, он начал их планировать двадцать лет назад, – хмыкнул Никита, но, о чем он, поняла только Яна.

Один из бойцов Воронова наконец принес им телефон, и обсуждать дальше тему архива стало невозможно: все припали к смартфону, который будто специально держал в руках следователь, не слишком умело с ним обращаясь, но не отдавая никому другому.

Дело осложнялось тем, что ни один номер в телефонной книжке мага не был подписан. Тем не менее, когда Воронов открыл закладку с последними вызовами, Яна почти сразу увидела знакомый номер. Хоть и ждала этого, но до последнего надеялась, что они ошиблись. Только сейчас она вдруг вспомнила, что в самом начале этого дела, когда Саша остался сторожить ее сон, он первым догадался, что снилась Яне именно девушка, бросившаяся под колеса Лосеву. А ведь Саша приехал позже, его не было, когда ребята рассказывали об аварии и описывали девушку! Почему она не поняла этого сразу, почему не насторожилась? Может быть, Лера была бы жива…

Яна побледнела и непроизвольно отшатнулась, упершись в спину Никиты, стоящего позади. Тот лишь провел ладонью по ее предплечью, успокаивая.

– Есть здесь номер Сатинова? – нахмурился Воронов, ничего не заметив.

– Последний, – одними губами прошептала Яна.

Воронов взглянул на часы, что-то прикидывая.

– Звонил примерно за полчаса до того, как мы сюда приехали.

– Твою мать! – выразил общее мнение Лосев.

– Значит, наш мажор его предупредил, – констатировал Воронов. Занес уже было палец над кнопкой вызова, но передумал. – Пусть думает, что всех обхитрил. Мы сейчас организуем его задержание на рабочем месте, пока сбежать не успел.

Следователь сунул телефон мага Лосеву в руки, а сам отошел в сторону, вытаскивая свой. Яна обхватила себя руками, испуганно глядя на то, как Леша продолжает листать телефонный справочник. Ей казалось, что мир вокруг шатается так сильно, что сейчас в телефоне они обнаружат еще чей-нибудь номер. Но нет, больше ни один не показался им знакомым. Грубо говоря, других почти и не было. Маг несколько раз звонил Саше, все остальные звонки совершал только одному абоненту, но, кто это, пока оставалось непонятным. Всем страшно хотелось набрать этот номер, но они не рисковали. Сначала нужно попробовать выяснить имя владельца, определенно он как-то связан с происходящим, не спугнуть бы заранее.

Вернулся Воронов, заверил, что к Сатинову уже выехали. Следователь был мрачнее тучи, как, в общем, и все остальные, и только Яне все происходящее казалось дурным сном. Как мог Саша их предать? Почему? Ради каких целей? Если Леше требовалось найти большую сумму денег для лечения жены, то Саша нужды в деньгах не испытывал. Так почему? На что он променял жизнь Леры?

– Вавилин звонил, – сообщил следователь. – Сказал, его друг воссоздал лицо нашего убийцы, сейчас пришлет на почту.

Яне казалось почти кощунственным сейчас тратить время и силы еще и на убийцу, который все равно давно мертв, но она промолчала. Они с Никитой ведь подозревали, что убийца может быть через демона связан с магом. Но когда письмо наконец пришло и Воронов справился с электронной почтой, она полностью изменила свое мнение. С экрана телефона на них смотрел маг. Не совсем такой, каким его видела Яна всего сутки назад, но это определенно был маг! Просто чуть моложе, свежее, с допущениями на то, что это была все-таки не фотография и даже не рисунок с живого человека, а воссозданное с помощью компьютерной программы лицо.

– Что за хрень? – выразил общее мнение Лосев, уставившись на экран. – Яна, только ты видела его вживую, похож он на мага, или у меня уже глюки?

– Похож, – выдохнула Яна, – очень.

Никита устало потер лоб, будто в голове разливалась мигрень, Леша и следователь полезли в карманы за сигаретами.

– У кого-нибудь есть мысли? – поинтересовался Воронов, прикуривая. – Хоть какие-нибудь?

– Наш маг – призрак убийцы? – выдал не самую свойственную ему идею Лосев, но по его лицу было понятно, что других в этом запутанном деле у него просто нет.

– Или брат-близнец убийцы, – сказал Никита, и Яна даже удивилась, что эта версия пришла в голову не рациональному следователю и не менее материально мыслящему оперу, а самому настоящему экстрасенсу. – Это может объяснить, откуда ему было известно о том, что Анну и Карину убил один человек, а также о том, где именно этот человек… похоронен.

– Что ж, во всем этом начинает прослеживаться некая логика, – удовлетворенно кивнул Воронов.

В этом, может, логика и прослеживалась, а вот во всем остальном Яна ее в упор не видела.

– Как только Шумаков найдет нам людей с именем Виктор, посещавших архив в нужное время, начнем проверять, у кого из них был брат-близнец, – закончил Воронов.

Оставалось надеяться, что у мага не было шанса указать не свое имя при посещении архива. Яна точно помнила, что данные там записывали из паспорта, но кто может дать гарантию, что у мага не было фальшивого? Или что по какой-то причине два года назад сотрудники архива были не столь принципиальны и верили на слово?

– Пока мы не нашли тело мага, Яне все еще грозит опасность, – внезапно сказал Никита.

– Да даже если и найдем, она не полностью исчезнет, – добавил Лосев. – Мы все еще не знаем, кому звонил маг, не может ли этот человек быть его сообщником, а также чего нам ожидать от Саши.

– Саша не… – начала Яна, но оборвала себя. Саша, скорее всего, похитил Леру, отвез ее прямо в лапы мага, то есть принял участие в ее смерти, откуда теперь Яне знать, что он не проделает того же с ней?

– Яну нужно спрятать, – решил Воронов. – И желательно не у тебя дома, – бросил он Никите.

На лице того не дрогнул ни один мускул, а Яна почувствовала, как краска заливает лицо, хотя вообще-то стесняться ей было нечего. Она давно совершеннолетняя, а Воронов – не ректор университета.

– Вообще хорошо бы в таком месте, о котором не знает ни маг, ни Сатинов, – согласился с ним Лосев.

– Давайте ко мне на дачу, – предложил следователь. – Только сделаем так. – Он на минуту замолчал, обдумывая что-то, а потом продолжил: – Когда закончим здесь, выезжаем каждый на своей машине, Яна поедет с Никитой. Километрах в двадцати отсюда есть участок дороги буквой S, там остановимся, Яна быстро пересядет ко мне. Дальше Никита едет домой, а я везу Яну на дачу.

– Думаете, кто-то может следить за нами даже сейчас? – нахмурился Лосев.

– Ты же видел все эти фотографии, – следователь кивнул на дом. – Он следил за нами постоянно. И у меня нет уверенности, что только он. Так что перестрахуемся. Кремнев, все понятно?

Никита не ответил. Яна удивленно посмотрела на него и только тогда заметила, что он смотрит в экран своего телефона и хмурится. Будто почувствовав на себе чужие взгляды, Никита поднял голову, быстро спрятал телефон в карман и кивнул.

– Хорошо. Так и поступим. Только, пожалуйста, держи телефон все время при себе. Если что-то случится, даже если что-то просто покажется тебе странным, сразу звони.

Яна испуганно кивнула. Пожалуй, геройствовать она больше не станет точно. Только не после того, что произошло за последние два дня.

* * *

Меньше всего на свете Никите хотелось, чтобы Яна покидала салон его машины и садилась к Воронову. Дурное предчувствие, появившееся у него, как только они вошли в дом мага Виктора (далеко не первое, надо заметить, но очень сильное), никуда не делось, наоборот, увеличивалось по мере того, как они приближались к точке на дороге, обозначенной Вороновым. С двух сторон этот маленький участок закрывался поворотами, а сверху был слишком крутой и безлесый склон, чтобы кто-то мог незаметно подсмотреть за ними сверху. Воронов съехал на обочину и остановил свою машину так близко к Никитиной, что ни одну, ни вторую дверь открыть было невозможно, опустил стекло. Никита, поняв задумку, которая, должно быть, пришла в голову следователю уже в пути, открыл окно в пассажирской двери. Яна быстро отстегнула ремень безопасности, качнулась уже к окну, но в последний момент передумала, быстро наклонилась к Никите, коснулась его губ и вернулась к окну.

– Будь осторожна, – только и успел сказать Никита, когда ее пятки уже сверкнули в окне.

Воронов тут же поднял стекло и поехал теперь первым, Никита за ним, но на первой же развилке они свернули в разные стороны: Воронов – в сторону своей дачи, где Никите недавно довелось побывать, а сам Никита направился в город. У него было одно важное дело: Саша прислал ему фотографии блокнотов, которые двадцать лет назад вел его предшественник. Теперь, когда они знали – или, по крайней мере, думали, что знали – правду о Саше, к его помощи следовало относиться с подозрением, но тем не менее Никите не терпелось посмотреть, что именно он прислал. Рассматривать снимки при всех он не стал. Яна, узнав, в чем дело, наверняка захотела бы помогать, а для Никиты сейчас главным было обеспечить ее безопасность. Он был уверен, что тот кризисный центр, в котором когда-то побывала его мать, и его основательница Ника тесно связаны с магом и всем происходящим ныне, а потому откладывать поиски Ники не следовало.

Дома его ждала тишина и духота: уезжая, он не стал включать кондиционер, и теперь в квартире было не продохнуть. Быстро щелкнув кнопкой на пульте кондиционера, Никита поставил на полку кроссовки и поторопился на кухню, где привык работать.

Саша прислал несколько подходящих под запрос Никиты страниц, и тому пришлось поразглядывать непонятный почерк участкового, прежде чем он нашел нужное. Четыре женских имени, среди которых была и некая Ника Виноградова. Не самая редкая фамилия, как, впрочем, и остальные, за исключением одной, последней: Амалия Голомудько. С нее Никита и решил начать, хотя был уверен, что женщина давно вышла замуж и наверняка взяла фамилию мужа. Однако в телефонном справочнике он быстро нашел Голомудько А.С. Все еще не веря, что ему могло повезти с первого раза, Никита набрал указанный номер. Женщина ответила сразу, но голос ее показался Никите слишком звонким, чтобы принадлежать женщине как минимум сорока лет.

– Добрый день, как мне услышать Амалию Голомудько? – поинтересовался Никита, взглядом уже ища следующую фамилию на экране ноутбука.

– Это я.

Никита оторвался от экрана и сел прямее. Вот так быстро? Он растерялся и не сразу сообразил, что сказать.

– Меня зовут Никита… Кремнев. Я сын Таисии Кремневой, вы, должно быть, знали такую?

Амалия ответила после небольшой паузы, то ли вспоминая, то ли решая, говорить ли, что знала.

– Когда-то давно, – наконец сказала она.

– Мне очень нужно поговорить с вами. Можно мне приехать?

– О чем? Мы с Таисией были знакомы очень недолго.

– О тех обстоятельствах, в которых вы познакомились, – почти не соврал Никита. Сразу упоминать Нику он не стал.

Амалия еще немного посомневалась, но затем все-таки назвала адрес и разрешила приехать сейчас. Жила она в самом центре города, но в это время суток пробок еще не было, поэтому Никита добрался быстро. Перед ним возвышалась типичная сталинка с высокими потолками и бесконечными лестничными пролетами, но он взлетел на последний этаж так быстро, словно за ним гналась стая волков. Никита и сам не мог ответить на вопрос, почему так торопится. Будто бы удача, которую ему внезапно удалось поймать за хвост, в любой момент может выскользнуть из рук, и если он поторопится, то еще успеет узнать все, что нужно.

Амалия оказалась высокой, очень худой женщиной лет пятидесяти. Рыжие волосы, пережженные дешевой краской, были собраны в неаккуратную гульку, но лицо она тронула макияжем и даже надела нарядное платье, в котором явно не ходила дома. Никита не знал, откуда у него такие сведения, просто так показалось сразу, как он увидел Амалию.

– Проходите, – она посторонилась, пропуская его внутрь, но смотрела почему-то в пол, будто стеснялась.

Квартирка у нее оказалась такой же типичной, как и сам дом. Никита увидел только коридор и проходную гостиную, куда его позвала хозяйка, но сумел составить мнение. Ремонта здесь давно не было, мебель, казалось, осталась еще со времен Советского Союза, зато на диване лежали два огромных пушистых кота. Еще один расположился на старом пианино и один – на стуле, обтянутом красной бархатной тканью. На кофейном столике у дивана уже ждал пузатый чайник, две чашки и тарелка с печеньем. Сама хозяйка зашла в гостиную следом на Никитой, согнала с дивана котов, разгладила покрывало, предлагая Никите сесть.

– Простите, у меня не очень часто бывают гости, – пролепетала она, указывая на печенье. – А сама я сладкое не ем, поэтому уж что есть.

Никите казалось, что не только гости, но и вообще люди: родственники, дети, подруги – в этом доме не бывают практически никогда. Если, конечно, они есть, эти родственники и дети. Нигде: ни на столах, ни на стенах – Никита не увидел фотографий, а ведь в такой обстановке они обязательно должны были быть. Не заметил он и обручального кольца на пальце Амалии. Похоже, женщина крайне одинока.

– Вы живете одна? – спросил Никита, хотя дела это никак не касалось.

Амалия кивнула, снова на ее лице появилась виноватая улыбка.

– Уверенно иду к сорока кошкам на пенсии, – развела руками она. – Честно признаться, я не очень люблю общество… Работаю переводчиком, беру заказы и занимаюсь ими дома. Замуж не вышла, детей не родила… Если вы знаете, где и при каких обстоятельствах мы познакомились с вашей мамой, то должны бы понимать, какая у меня история…

Никита понимал, но ему показалось, что Амалия хочет ее рассказать, поэтому он спросил:

– Можете мне рассказать о том кризисном центре? Как вы там оказались?

– Кризисном центре? – переспросила Амалия чуть удивленно. – Мы не называли его так. На самом деле мы никак его не называли, может быть, Ника в своих фантазиях и придумала такое пафосное название, но я не слышала. Мне на тот момент было уже за тридцать, и десять из них я жила в гражданском, как нынче модно говорить, браке. Я из неблагополучной семьи, отец бросил маму беременной, мама всю жизнь пила, говорила, что я сломала ей жизнь. Сбежать в общежитие после поступления в институт я не могла, я ведь городская, общежитие таким не положено, поэтому, когда каким-то чудом на меня обратил внимание парень, я почти сразу к нему переехала. Он работал обычным грузчиком, у него была старая, доставшаяся от бабки комната в коммуналке. Я была так рада сбежать из дома, что совсем не замечала его к себе отношения. А он даже не скрывал, что я ему нужна исключительно как прислуга. Знаете, я ведь читаю сейчас разные статьи об абьюзерах, как ловко они маскируются под заботливых мужей на первом этапе, как притупляют внимание жертвы. Мой Коля таким себя не утруждал, но я, дура, все ела. Закончила университет, устроилась на работу. Порой приходилось замазывать синяки по утрам, все-таки в школе преподавала же. Пока не познакомилась с Никой.

– Как вы с ней познакомились? – ненавязчиво поинтересовался Никита, чтобы не возвращаться к этому потом.

– Она пришла работать к нам в школу. Не учительницей, кем-то другим, я сейчас уж и не вспомню. Педагог-организатор, что-то такое. Однажды зашла вечером учительскую за чем-то, там только я была. В очередной раз с синяками под обоими глазами и нежеланием идти домой. Мы разговорились. Она и предложила на время переехать к ней, пока не найду другое жилье. Знаете, она какие-то там кружки у детей вела, а говорила не хуже психолога. И уговорила меня. Я вещи собрала, пока Коля на смене был, и уехала. Боялась, он меня искать будет, у школы сторожить, но он будто сразу забыл обо мне. Я у Ники почти год прожила.

– А другие женщины? Как они появились?

– Да примерно, как и я, – пожала плечами Амалия и наконец-то потянулась к чайнику, будто только сейчас вспомнив, что надо бы угостить гостя. – Маша была соседкой Никиной матери, маму вашу она вроде бы в парке встретила, не помню точно. Ника была очень общительной девушкой, легко находила общий язык со всеми.

– А как ей вообще в голову пришло приглашать к себе женщин, попавших в беду? – Никита намеренно больше не употреблял выражение «кризисный центр». Очевидно, так назвала свою квартиру Ника только участковому.

– Она сама была такая же, как и мы. Я подробностей не знаю, Ника не любила о себе рассказывать, только нас слушала внимательно.

– Ей была интересна психология?

Амалия как-то странно улыбнулась.

– Скорее просто наши истории. Она мечтала однажды снять кино о жертвах насилия, вот ей и нужны были разные истории. Я слышала, что она потом замуж вышла, наверное, муж хороший попался, вот она и думать забыла о таком кино. Она ведь совсем молоденькая была, лет двадцать пять или чуть больше, на нее все это не успело повлиять, как на меня. Это мне все эти отношения, мужья поперек горла встали, так и не отошла. Вот, живу затворницей, кошек по помойкам собираю, выхаживаю. Наелась я всего этого.

Никита покосился на откормленных, ленивых котов. Если они и начинали свою жизнь на помойке, то уже давно забыли об этом.

– Вас, наверное, больше всего история вашей мамы интересует? – спросила Амалия. – Простите мой нескромный вопрос, но она… умерла?

Никита кивнул.

– Я так и поняла, – вздохнула Амалия. – Иначе вы не наводили бы справки у посторонних людей. К сожалению, вряд ли я вам смогу чем-то помочь. Ваша мама пробыла с нами совсем недолго, если мне память не изменяет, не больше недели или двух. Честно говоря, я даже не помню ее историю. После вашего звонка полезла в альбом с фотографиями, думала, увижу ее, что-то вспомню, но, увы, ее на снимке не оказалось. Должно быть, мы делали его уже после того, как ее забрали.

Никита непроизвольно задержал дыхание. Фотография?..

– У вас есть фотографии тех женщин? – как можно спокойнее спросил он, хотя сердце в груди отбивало чечетку.

– Всего одна. Хотите посмотреть?

Конечно же, он хотел! О такой удаче Никита не смел мечтать даже после того, как с первого раза нашел женщину из кризисного центра!

Амалия с готовностью поднялась, открыла дверцу в большой темно-бордовой стенке, вытащила альбом. Никита успел заметить, что внутри лежало еще несколько, но все они были достаточно старыми. Очевидно, последние годы Амалия действительно вела затворнический образ жизни, даже фотографировать было нечего. Она вытащила из альбома одну фотографию 10 на 15, протянула Никите.

– Вот это я, Маша, Инна и Ника, – рассказывала Амалия, показывая пальцем на каждую.

Но ни Маша, ни Инна Никиту не интересовали. Взгляд его сразу приковала к себе последняя, самая молодая девушка. Он узнал ее. Это была блондинка из видения о последних секундах жизни убийцы, это она была там, плакала и закрывалась руками. Значит, чутье его не подвело. Ника связана с убийцей. И если маг – его брат-близнец, значит, Ника знает обоих. Знала, по крайней мере. Необходимо найти ее как можно скорее.

– Амалия, а вы знаете, что стало со всеми этими женщинами? – спросил Никита, отрывая взгляд от фотографии.

– Увы, мы не поддерживаем отношений, – виновато развела руками Амалия. – Ника, как я уже говорила, вроде бы вышла замуж, Маша куда-то уехала. Что стало с Инной, я не знаю. С мамой вашей тоже никогда не встречалась.

– А почему вы ушли от Ники?

– Она потеряла к нам интерес. То ли встретила кого, то ли просто загорелась новой идеей. Она, знаете, яркая такая была, идеи из нее фонтанировали как из рога изобилия. То фильм хотела, то в кругосветное путешествие. Домой стала приходить редко, вот мы с девочками и решили, что хватит пользоваться ее благодетельностью. Мы уже в себя пришли, у меня мать как раз скончалась, квартира эта мне досталась, мне теперь было куда идти. Я и ушла. Остальные вроде тоже надолго не задержались.

Никита попросил разрешения сделать снимок фотографии, полностью ее забирать не стал. Ему не хотелось отнимать у этой женщины ничего из того, что связывало ее с окружающим миром, будто, забрав даже часть, он оставлял ее наедине со старой квартирой и четырьмя кошками. Странное чувство, нелогичное, но ему хватило и фотографии фотографии.

Попрощавшись с Амалией, он вышел на улицу, окунувшись в послеобеденную жару. Почему-то в старой квартире, заставленной советской мебелью и пропахшей одиночеством, было прохладно, даже зябко, а на улице по-прежнему царило удушающее лето.

Первым делом Никита написал короткое сообщение Яне и не сдвинулся с места, пока не получил ответ от нее. Яна написала, что с ней все хорошо, Воронов привез ее и уехал. Она перекусила и собирается лечь вздремнуть. Дурное предчувствие не утихло, но Никита по-прежнему не находил ему подтверждений, поэтому заставил себя не паниковать. Ему следовало позвонить Лосеву, рассказать о Нике, попросить помощи в поисках, но Леша позвонил ему сам.

– Ты где? – коротко спросил он.

– В центре, – также коротко ответил Никита.

– Похоже, мы нашли наших братьев. Ты прав, они были близнецами, – по голосу Лосева было слышно, что он куда-то торопится. – Виктор и Владислав Каримовы, 1971 года рождения. Я пробил по базе, Виктор живет – или жил, по крайней мере, – здесь же, о Владиславе нет никаких данных уже лет пятнадцать. В сорок пять, как полагается, паспорт он не менял, никаких документов не получал. У меня есть адрес женщины, которая может хорошо знать обоих братьев. Поедешь со мной?

Никита вдруг подумал, что будет забавно, если этой женщиной окажется Амалия Голомудько, и не удержался от нервного смешка.

– Что смешного? – тут же насторожился Леша.

– Ничего, как ее зовут?

– Некая Татьяна Маркова. Так что, поедешь?

– Поеду, – согласился Никита. Узнать все из первых уст будет быстрее и полезнее, чем потом слушать пересказ.