Глава 15

Саши Сатинова не оказалось ни на рабочем месте, ни дома. Куда он подевался, никто из его коллег и родственников не знал. Лосев подозревал, что Саша может быть уже далеко за пределами города. Страну не покидал, это проверили сразу, а вот затеряться на просторах родины он наверняка попробует. Удастся или нет – другой вопрос. Воронов был намерен не дать ему этого сделать.

Зато удалось установить фамилию мага. Зная теперь его имя и примерные сроки посещения архива, это оказалось не так и сложно. Коллега Лосева, Слава Шумаков, быстро поднял списки и нашел трех Викторов, записывавшихся на посещение архива в указанный промежуток времени, и уже через полдня выяснил, что только у одного из них есть брат-близнец. Так и были установлены Виктор и Владислав Каримовы. Правда, уже очень скоро Шумаков узнал и то, что о Владиславе ничего не известно по крайней мере лет пятнадцать. Последний раз он был зарегистрирован в Санкт-Петербурге в 2004 году, но регистрацию не продлевал после ее окончания и паспорт в сорок пять лет не менял. Виктор же Каримов все делал по закону, и, когда Шумаков прислал Лосеву фотографию Виктора из паспортного стола, Леша сразу его узнал. Это был именно тот, кто ему нужен. Маг.

Дальше уже действовал Лосев. Он понимал, что работает в полиции последние дни, а потому в какой-то мере даже наслаждался поисками информации. Как бы то ни было, а работу свою он любил и, если бы не острая нехватка денег, никогда бы не пошел на сделку с совестью. Впрочем, ему все равно не удалось. Это как в школе: есть те, кто списывает годами, и те, кто попадается, впервые достав шпаргалку. Леша оказался из последних.

Он нашел родственников близнецов и связался с их матерью. Та жила теперь в Сочи, переехала несколько лет назад к младшей дочери, когда обслуживать себя стало сложно: ее возраст уже перешагнул за семьдесят лет. Возможно, если бы трубку подняла дочь или кто-то из внуков, Лосеву бы не дали с ней поговорить, но ему повезло: в разгар рабочего дня Анастасия Каримова находилась дома одна. Правда, как только она услышала о сыновьях, из ее голоса исчезло все добродушие, с которым она поначалу отвечала. Анастасия Павловна, по ее уверениям, вычеркнула сыновей из своей жизни больше двадцати лет назад, с тех пор ничего о них не знала и знать не желала. Причину такого радикального поступка она не объяснила, и Леше оставалось лишь догадываться. Если двадцать три года назад Владислав убил Карину Носову, может быть, матери стало об этом известно? А Виктор, к примеру, защищал брата, был на его стороне? По словам Анастасии Павловны, у нее было еще достаточно детей, чтобы не страдать по близнецам, и это, как выяснил Лосев, было правдой: после близнецов у нее родились три дочери и сын.

Однако слова старушки отозвались в Леше какой-то глухой болью, напомнив собственную жизнь: если бы он кого-то убил, его мать тоже так легко отказалась бы от него, мотивируя это тем, что и без него у нее достаточно детей? А если узнает, что его с позором поперли из органов? Впрочем, думать об этом было бесполезно. Во-первых, он все-таки никого не убивал, каким бы козлом сейчас ни считал себя, во-вторых, он не был до конца уверен, что причина нежелания Анастасии Павловны общаться с сыновьями заключается именно в убийстве Карины.

Тем не менее кое-чем Каримова ему все-таки помогла: она назвала имена двух женщин, которые когда-то дружили с ее сыновьями и могут теперь поддерживать с ними связь. Ника Виноградова и Татьяна Маркова. Нику Виноградову Леша не нашел по адресу, названному Анастасией Павловной, а вот Татьяна Маркова все еще жила там, где и двадцать пять лет назад. Более того, подняла трубку телефона и согласилась встретиться, хоть в ее голосе Лосев и уловил испуг.

Все это Леша рассказывал Никите, пока они ехали к Татьяне. Никита был молчалив, ничего не спрашивал, только слушал и порой хмурился, но Леша списал это на тревогу о Яне. Если уж даже ему страшно теперь за девчонку, что говорить о Никите. Пожалуй, до того, как… погибла Лера, в них всех жила некая уверенность, что маг с ними только играет, что он не причинит никому из них вреда. Уверенность эта была иррациональная, ведь пусть и косвенно, но на его руках было уже много смертей. За это и поплатились.

Татьяна оказалась женщиной лет сорока пяти, с аккуратно подстриженными и покрашенными в каштановый цвет волосами и неброским макияжем. Даже дома она ходила в стильном платье и в туфлях на небольшом каблуке, а гостей привела в просторную, дорого обставленную гостиную. Все говорило о том, что в деньгах женщина не нуждается, и Лосев подумал, что едва ли она все еще общается с близнецами. Скорее всего, в жизни этой женщины уже нет места убийце и его психопату брату.

– Анастасия Павловна Каримова дала нам ваш адрес, – начал Леша, когда они с Никитой были усажены на диван из белой кожи, а хозяйка квартиры устроилась напротив, элегантно закинув ногу на ногу. – Сказала, что когда-то вы дружили с ее сыновьями: Владиславом и Виктором.

По лицу Татьяны пробежала рябь, как по воде, в которую бросили камень, но она быстро взяла себя в руки. Лосев уже упоминал тему разговора, когда звонил, а потому у нее было время подготовиться.

– Это было очень давно, – с напускным равнодушием сказала она.

– Тем не менее расскажите нам немного о них, – попросил Лосев.

Татьяна вздохнула, всем своим видом показывая, как ей все это дорого, но рассказ начала. С Виктором они учились на историческом факультете, Ника в том же университете изучала русский язык и литературу. Как именно они сдружились, Татьяна вспомнить уже не могла, но было это примерно на втором или третьем курсе. Чуть позже в компанию влился и брат-близнец Виктора, Владислав.

– Он в каком-то ПТУ учился, – небрежно рассказывала Татьяна, будто говорила о человеке намного ниже себя по социальному статусу. – Умный был, но в плане учебы ленивый. Душа компании, весельчак и балагур, так бы я его описала. Учеба ему была неинтересна, он и без знаний легко пробивал себе дорогу, заводил знакомства, влюблял в себя.

– Вы тоже были в него влюблены? – вдруг спросил Никита.

– Я? – Татьяна переспросила это с таким видом, будто Никита поинтересовался, целовала ли она когда-нибудь лягушку. – Что вы! Я всегда знала, чего хочу от жизни, каким именно будет мой муж. И Владик Каримов на него никак не походил.

Лосев исподтишка обвел глазами гостиную. Очевидно, от плана своего Татьяна не отступила и подходящего мужа нашла. Сложно было представить, что она заработала на все сама, имея в кармане диплом учителя истории.

– А вот Ника в него влюбилась почти сразу, – продолжала Татьяна. – Только Владик на нее внимания не обращал. Она была худенькой, не слишком красивой… – Лосев почти наяву услышал продолжение «в отличие от меня». – Владик с ней дружил, не больше. А ей как раз хотелось страстного с ним романа. Чего она только не пробовала! Мне порой даже смешно становилось, я ей откровенно говорила, что она ведет себя глупо.

– И что же такого она пробовала? – поинтересовался Никита.

– Ну… – Татьяна задумалась. – Волосы в темный красила, хотя была природной блондинкой. Просто Владик как-то сказал, что предпочитает брюнеток. Курить начала, на каждый боевик с ним в кино ходила. В общем, делала все, чтобы обратить на себя его внимание.

– Удалось?

– Как ни странно, да. На последнем курсе. Я тогда болела, сессию завалила из-за этого. Пока готовилась к пересдачам, пока туда-сюда, мало с ними общалась. А как вернулась в компанию, вдруг оказалось, что Владик и Ника уже вместе. Более того, и Витя в нее как-то внезапно влюбился. Столько лет ее знал и тут вдруг взял и влюбился. Он, конечно, это скрывал, но я-то знала.

– А почему скрывал? – спросил Леша. – Не хотел отбивать девушку у брата?

– Да он и не смог бы! Витя был тихим, спокойным, в некотором роде даже ботаником. Знаете, они с Владиком были похожи внешне как две капли воды, если не знать их. А когда знакомишься поближе, вдруг замечаешь, что то, что у Владика относится к достоинствам, у Вити скорее недостаток. Такой вот пердимонокль. Сложно объяснить. Конечно, Ника не обращала на него внимания, с Владика взгляда не сводила. Только счастья ей это все равно не принесло.

– Почему? – тут же подался вперед Никита, а Лосев исподтишка покосился на него. От него не укрылось, что Никита как-то странно реагирует на любое упоминание о Нике.

– Потому что, влюбившись в Нику, он не стал ангелом во плоти, как ей виделось, – фыркнула Татьяна. – У него по-прежнему было много девушек, много развлечений. Мне даже казалось, что он совсем с цепи сорвался. Знаете, смешно: Ника так пыталась посадить его на цепь, а он будто всячески этому сопротивлялся. Совсем вразнос пошел, брал то, что ему принадлежит и что не принадлежит, пока… – Татьяна вдруг оборвала себя и тут же перевела тему: – После окончания университета наши пути разошлись. Я вскоре вышла замуж, слышала, что Ника тоже. О Каримовых ничего не знаю.

И пусть она не стала договаривать предложение, Леша не собирался об этом забывать. Тем более он был практически уверен в том, что именно не договорила собеседница.

– Татьяна, вы сказали, что Владислав брал то, что ему не принадлежит, – сказал он, внимательно следя за реакцией женщины, а та бледнела и краснела одновременно: кровь отлила от лица, нос, лоб и подбородок стали бледными, а щеки, наоборот, вспыхнули пожаром. – Вы о Карине?

Татьяна тяжело дышала, не отрывая взгляда от Лосева, и молчала. Пришлось ей помочь:

– Расскажите, что произошло. Как Владислав убил Карину? Если вы обо всем знали, вам ничего не будет, столько лет уже прошло.

Очевидно, это немного успокоило Татьяну, хоть на ее лице еще и читался испуг пополам с недоверием.

– Карину привел Витя, – негромко начала она. – Она была похожа на Нику очень. До того, как Ника покрасилась в темный. Такая же невысокая миловидная блондинка. Я сразу подумала, что Витя просто нашел замену Нике. А Владик, как увидел ее, сразу загорелся. Карина ему не нужна была, но он тогда реально трахал все, что движется. Извините. Карина его отшила, но он… Он ее изнасиловал и задушил. Пришел к нам тогда пьяный в хлам. Рыдал и клялся, что не хотел. Мы с Никой испугались очень, на Витю было жалко смотреть. Он не любил Карину, но тот факт, что брат убил человека, да еще и того, кого Витя сам к нам привел, приводил его в ужас. Как и всех нас, что уж. Мы решили, что Владику нужно уехать подальше. Сами собрали ему вещи, купили билет на самолет в Санкт-Петербург и отправили ближайшим рейсом. Он к тому времени давно закончил ПТУ, нигде не работал, никто его и не хватился. Даже родители. Мне вообще казалось, что Витя им все рассказал. К нам потом приходила полиция, мы же дружили, а Витя с Кариной как бы встречался. Честно говоря, после этого наша дружба разладилась. Еще пару месяцев после института общались, а затем разошлись. Ника, насколько я знаю, преподавать не стала, а Витя устроился в какую-то школу.

– А Владислав? – уточнил Леша.

– Не знаю. Я постаралась забыть о них, даже на встречи выпускников никогда не ходила, чтобы нечаянно не встретиться ни с Витей, ни с Никой.

Больше Татьяна ничего полезного не сказала, наоборот, дала понять, что после такого откровения гостям лучше покинуть ее дом. Никита и Леша вышли на улицу, последний сразу потянулся за сигаретами. Он и сам замечал, что курит неприлично много, но ничего не мог с собой поделать. Лера погибла прошлой ночью, а казалось, что прошел уже месяц. Неудивительно, что у него заканчивалась вторая пачка.

– Что ж, теперь мы многое знаем, – подвел итог Никита, как обычно с неудовольствием глядя на сигарету в руках друга, но на этот раз не отходя в сторону. Ему в любом случае придется ждать на улице, пока Лосев докурит, потому что представить, что чистоплюй Никита разрешит курить в своей машине, Леша не мог даже во сне. – Владислав Каримов действительно убил Карину и уехал в Питер. Там он познакомился с Анной и, скорее всего, привез ее сюда, а затем убил здесь. Я почти уверен, что Анна похоронена где-то в этих краях. Обо всем этом знал его брат Виктор, поэтому он и смог вызвать призрак Анны и ее собаки и подкинуть нам руку своего брата.

– Но кто убил брата? – задался справедливым вопросом Леша. – Ты говорил, что в тот момент там была еще какая-то блондинка. Это… – Он вдруг понял, почему Никита так странно реагировал на упоминание Ники. – Это же Ника, да?

Никита кивнул.

– До того, как поехать сюда с тобой, я встретился с другой женщиной, которая когда-то была знакома с Никой. Она показала мне фотографию. Та блондинка была Никой. Я думаю, что через какое-то время Владислав действительно вернулся сюда. К тому моменту Ника уже была замужем, и бывший любовник-убийца ей совершенно не нужен был. А тот, возможно, хотел возобновления отношений. Может быть, между ними случился какой-то конфликт, во время которого Владислава и убили.

– Но кто? Муж Ники?

– Или Виктор. Поэтому он знал, где лежит тело брата. Он сам его убил.

Леша выпустил в воздух струю сизого дыма, размышляя над словами Никиты. А в них определенно была логика.

– И все равно я не понимаю, откуда ты так много знаешь об этой Нике, – задумчиво произнес он. – Как ты нашел ее подругу? Почему вообще стал искать?

Никита странно ухмыльнулся, и Лосев сыщицким своим чутьем учуял, что он многого не знает.

– Никит?.. – встревоженно спросил он, выбрасывая недокуренную сигарету.

– Это долгая история, – покачал головой тот. – Ника когда-то была знакома с моей матерью. Более того, она дала ей украшения, которые теперь принадлежат Яне. Я не знаю, какое желание загадывала моя мать, но уверен, что ее смерть стала расплатой за это желание. А потом Ника проникла в нашу квартиру и забрала украшения.

Леша ошарашенно уставился на него.

– Я думаю, Владислав не просто так внезапно влюбился в Нику, – продолжал Никита. – Она загадала желание демону.

– А почему в нее тогда влюбился и Виктор? – не понял Леша.

Никита пожал плечами.

– Может быть, он всегда был в нее влюблен, просто умело скрывал.

– Ага, или демон запутался в близнецах и исполнил желание Ники дважды, – хмыкнул Лосев. – Черт, эту Нику надо найти!

– Сам знаю, – хмыкнул Никита. – Только как?

Лосев вытащил телефон, набрал номер следователя.

– Озадачим Воронова, – сказал он, слушая гудки в трубке. – У него больше возможностей. Алло, Петр Михайлович? У нас новые данные. Нужно срочно найти некую Нику, возможно, Веронику. В девичестве Виноградову.

* * *

На даче следователя Петра Михайловича Воронова и его жены Яна была всего неделю назад. Правда, с тех пор произошло уже столько событий, что, казалось, она пила здесь чай по крайней мере в прошлом году. И тогда они сидели на террасе, а потом ходили в огород есть малину, в дом не заходили. Сейчас же Воронов высадил ее у самого порога, дал ключ, велел пользоваться всем, что найдет, и не стесняться заглядывать в холодильник и после этого уехал. У него было еще много дел.

Дом у следователя был добротный, совсем не походил на дачный домишко, какими их себе представляла Яна. Одноэтажный и компактный, чтобы оставить место для сада и огорода, но при этом стильный и функциональный. Из коридора можно было попасть в просторную кухню-столовую, санузел с душевой кабиной и огромным бойлером, а также в проходную гостиную, в которую выходили двери еще двух комнат. Одна из них служила хозяевам спальней, вторая была, очевидно, чем-то вроде кабинета. Только непонятно чьего. Яна не знала, кем работает жена Воронова, а потому не представляла, нужен ли ей кабинет на даче.

Бегло осмотрев комнаты, но стараясь не трогать вещи без лишней необходимости, Яна отправилась на кухню. Время близилось к обеду, а завтракала она в семь утра, и с тех пор во рту не было ни крошки. Почти бессонная ночь тоже не придала много сил, поэтому Яна всерьез раздумывала над тем, чтобы быстро перекусить и лечь спать. На улицу ей лучше не выходить, кто знает, не числится ли кто-то из соседей Воронова в шпионах у мага. Если уж Саша сливал тому информацию, то от чужих людей можно чего угодно ждать. А фотографии следователя у мага были. Яна отдавала себе отчет, что начинает бояться собственной тени, но ничего не могла с этим поделать. Она помнила, что в прошлый визит дачный поселок показался ей почти вымершим, и, возможно, в разгар буднего дня кроме нее здесь никого нет, но если есть, то она, бродящая по чужому участку, точно привлечет внимание.

Соорудив себе огромный бутерброд и налив в чашку чая с лимоном, Яна уселась за стол и включила телефон, но геолокацию на всякий случай убрала. Она почти доела бутерброд, когда написал Никита, справился о ее делах. Заверив его, что с ней все хорошо, Яна ополоснула чашку и отправилась в гостиную. Спать на хозяйской кровати ей не позволяла совесть, поэтому она улеглась на диване, накрывшись лежащим здесь же пледом.

Засыпать было немного страшно. В последнее время практически каждую ночь ей снились вещие сны, она видела то, что произойдет уже очень скоро, если бы она была чуть подогадливее, может быть, даже Леру смогла бы спасти. И Яна ужасно устала от этих снов. Она не хотела знать будущее, она хотела просто поспать.

– Пожалуйста, больше не надо, – прошептала она мирозданию перед тем, как закрыть глаза.

Может быть теперь, когда маг мертв, оно ее наконец услышит?

Если только маг действительно мертв.

Уснуть Яна не успела. Только-только провалилась в поверхностную, как первый лед на лужах в ноябре, дрему, когда тело уже отказывается слушаться, но мозг еще реагирует на внешние раздражители, как вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Глаза, уже поверившие в скорый отдых, отказывались открываться, но, когда слух уловил тихое рычание, им пришлось.

Огромный черный дог вместе со своей хозяйкой стоял на пороге между гостиной и коридором. Пес скалил острые зубы и тихонько рычал, пригибая к полу передние лапы, будто готовясь к прыжку и давая понять, что пришел не с добрыми намерениями. Анна сверлила Яну взглядом и тихонько поглаживала собаку по голове, будто успокаивая. Или не давая действовать раньше времени.

Яна медленно села, стараясь одновременно держать незваных гостей в поле зрения, не смотреть собаке прямо в глаза и продумывать пути отступления. Пути, собственно, было два: спальня или кабинет. Если она успеет закрыть за собой дверь, возможно, будет в безопасности. Но это не точно, потому что призраки, скорее всего, умеют проходить сквозь стены, как-то же они оказались в доме. Входную дверь Яна запирала, она это точно помнила.

Страшно хотелось спросить у Анны, зачем они пришли, но Яна не рисковала. Она и так чувствовала недоброе, и казалось, что звук ее голоса только спровоцирует агрессию. Яна медленно откинула в сторону плед, чувствуя, как заходится в бешеном ритме сердце. Краем глаза она заметила, что Анна убрала руку, лежавшую на голове пса. Дог зарычал сильнее, пригнул голову к самому полу, словно разгадал маневр Яны и собирался ему помешать.

«Сейчас!» – крикнул Яне внутренний голос, и она рванула в проем кабинета в тот момент, когда собака прыгнула на нее. Дог вцепился зубами в плед, еще не понимая, что добыча ускользнула, а Яна захлопнула дверь и отбежала к столу. Несколько секунд она выиграла, но что дальше? Сбегать через окно? Куда? На открытом пространстве ей будет сложнее спрятаться, машины, чтобы уехать, у нее нет. И она понятия не имеет, есть ли рядом кто-то из соседей, чтобы попросить защиты у них. И кто вообще может дать ей защиту от призрачного пса?

С той стороны на дверь бросилось что-то тяжелое. Яна взвизгнула и ударилась бедром об угол стола. Сердце пульсировало в висках, дышать было тяжело, еще не до конца проснувшийся организм словно никак не мог проломить тонкую корку льда-дремоты и начать соображать в полную силу.

Почему пес, ранее не сумевший разрыть землю, вдруг будто бы обрел физическую оболочку?

Когда-то Никита говорил ей, что, возможно, это умеют делать призраки экстрасенсов, которые при жизни умели так или иначе изменять материю: исцеляли людей или воздействовали на них другим способом. Могла ли собака быть таким экстрасенсом? Едва ли, это же просто животное. Но не зря же говорят, что животные связаны с потусторонним миром гораздо сильнее людей. Или же так на пса действует присутствие его хозяйки?

Впрочем, Яне некогда было думать об этом.

Телефон, где ее телефон?

Яна хлопнула себя по карманам шортов, но телефона в них не оказалось. Куда же она его дела? Неужели по привычке положила на пол возле спального места? Да, точно, так и было. Дура! Она понятия не имела, чем бы помог ей телефон, ведь Никита не умеет телепортироваться, но сейчас злость на себя помогла наконец очухаться.

Нужно где-то спрятаться. Яна в панике огляделась по сторонам, но на глаза попался только большой шкаф. Она рванула на себя дверцу и собралась залезть в него, в тот же момент понимая, что лезть некуда: вместо пространства для платьев и пиджаков шкаф был забит полками с какими-то бумагами. Яна попыталась остановить тело, залетающее внутрь по инерции, но в спину что-то толкнуло, и она налетела на полки. Послышался страшный грохот, полки обвалились, на Яну сверху посыпались листы бумаги. Одна из полок ударила ее по голове, похоже, заставив на секунду потерять сознание, потому что Яна не помнила, как падала на пол. Открыла глаза уже лежа на полу, заваленная бумагами. А сверху, поставив лапы ей на грудь, стояла огромная черная псина.

Горло перехватили стальные тиски, даже заорать у Яны не получилось. Она только беспомощно открыла рот, в панике вспоминая, какую часть тела следует закрыть, но осознавая, что ничего сделать уже не успеет. Если в лесу призрачная собака и была бесплотной, то сейчас ее вес на своем теле Яна ощущала в полной мере, а значит, и челюсти на шее тоже почувствует. Собака утробно зарычала, щелкнула острыми зубами и… исчезла. Только перестав ощущать ее вес на себе, Яна наконец смогла заорать, но быстро остановила себя: чего уже сейчас кричать-то?

Руки все еще тряслись, а сердце отдавалось в висках, но Яна заставила себя подняться на четвереньки. Сил встать полностью не было, поэтому она просто села, прислонившись спиной к шкафу. Грудь сотрясали рыдания от ужаса, но слезы не пролились, будто прошлой ночью Яна выплакала их все. Чтобы хоть как-то успокоиться, все еще плохо слушающимися пальцами она принялась собирать бумаги. Уложить их так, как они лежали раньше, у нее не было ни единого шанса, поэтому она решила просто сложить их в аккуратные стопки, а перед хозяевами потом извиниться.

Бумагами был усыпан весь пол, поэтому Яна старалась ползать на коленках аккуратно, чтобы ничего не помять. Стопки росли, пока вдруг на одном из листков взгляд не заметил слово «зомби». Яна не читала того, что собирала, считая, что некрасиво лезть в чужие документы, но слово было написано крупными буквами, она прочла его против своей воли. Может быть, это и не о знакомом ей зомби вовсе шла речь, но глаза уже сами собой вчитывались в строчки.

На белых листах бумаги черными буквами было написано странное. Странное и страшное. Кто-то досконально описывал все то, с чем Яна сталкивалась последние месяцы. Убийства экстрасенсов мертвым врачом, смерть популярных певцов, проклятие в семье Дубиных, замурованные девушки в усадьбе Маковецких. Яна видела тут и собственное имя, и имена своих друзей. Кто-то будто записывал все то, что с ними происходило. Не слишком подробно, словно разрабатывал план или набрасывал черновик… чего?

«Из тебя получилась отличная главная героиня».

Слова мага прозвучали в ее голове так четко, словно он произнес это прямо сейчас, стоя за ее спиной. Яна вздрогнула, бумаги выпали из ее рук, снова разлетевшись по полу. Кто-то писал о ней… что? Роман? Что за глупости вообще?!

И почему бумаги здесь, на даче у Воронова? Какое он имеет ко всему отношение?

Вспомнились слова Андрея Владимировича Кремнева о том, что после того, как Таисия погибла, а его самого забрали в тюрьму, Ника приходила к ним домой за украшениями. Яна тогда удивилась, как она справилась с пломбами, а Кремнев ответил, что это не так и сложно для знающего человека. Откуда Ника могла знать?

Кровь отлила от ее лица, когда Яна вспомнила, как зовут жену Воронова. Вероника Антоновна! Ника – это же сокращение от Вероники? Могла ли жена следователя знать, как незаметно войти в опечатанную квартиру? Или же сам Воронов ее консультировал?

Вспомнила Яна и то, где ей встречалась машина мага. Неделю назад, когда они направлялись на дачу к следователю, серебристый «Пежо» ехал им навстречу. Уже здесь, на дороге, ведущей к поселку. Машин было так мало, что Яна обратила на него внимание. Подумала еще, что, должно быть, деревня тут совсем глухая, раз даже в пятницу вечером почти никого не встретишь. Именно тогда эта рыбка на зеркале заднего вида и запала ей в память.

Дыхание сбилось, и Яне потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Она все еще не могла поверить в то, что следователь имеет отношение к магу, что именно он мог быть засланным казачком все это время, но доказательства были налицо. И с ними уже ничего не сделаешь. Наверное, именно эти бумаги и хотела показать ей Анна, ведь толчок в спину определенно был делом лап ее собаки. Анна сама физически воздействовать на Яну никак не могла, а вот пес смог.

Звук автомобильного двигателя вывел Яну из транса. Не обращая внимания на то, что сминает коленями листы, она подползла к окну и осторожно выглянула наружу. Во двор медленно въезжала машина Воронова, и Яна в панике огляделась. Нужно срочно навести порядок в комнате, пока следователь не заподозрил, что она все прочитала. Быстро запихнула в шкаф и упавшие полки, и бумаги, поправила растрепавшиеся волосы, вытерла раскрасневшееся лицо. Входная дверь хлопнула в тот момент, когда Яна, взглянув на себя в зеркало, решила, что вполне может сойти за только что проснувшуюся.

– Яна! – позвал Воронов из прихожей, и она уже собиралась быстро выскользнуть из кабинета, как во двор въехала еще одна машина.

Приехала Вероника Антоновна. И это точно не могло быть совпадением. Оба супруга явились на дачу не просто так. Может, и правильно было бы выйти, сделать вид, что ничего не знает и ничего не видела, но Яне почему-то стало страшно, она сомневалась, что сможет сыграть роль правдоподобно. А может, ей даже не дадут возможности что-то там играть. Яна быстро огляделась, решая, куда спрятаться, но, кроме проклятого шкафа в кабинете, не было никакого тайного укрытия. В конце концов она открыла дверцы и, согнувшись в три погибели, залезла внутрь.

Жаль только, телефон остался возле дивана. Но, может, Вороновы решат, что она в саду, и пойдут искать ее там. Тогда-то она и позвонит Никите.

* * *

Возможно, мало кто, кроме Никиты, это замечал, но каждый дом имеет свой запах. Порой Никите достаточно было уловить легкий флер от какой-либо вещи, чтобы понять, кому именно она принадлежит. И поскольку сегодня он посетил две чужие квартиры, ему срочно требовался душ и смена одежды. Чужие запахи впитались в джинсы, футболку, даже, казалось, в волосы и кожу. А жара на улице только усиливала неприятные ощущения. Никита чувствовал, что уже не может нормально думать, все мысли заняты исключительно чужими ароматами на его коже.

Высадив Лешу у больницы, где лежала его жена, Никита направился домой. По сути, никаких срочных дел у него все равно не было. Пока они не узнают фамилию Ники после замужества, каких-либо действий предпринять все равно не смогут. Он так точно. По дороге Никита собирался позвонить Яне, но остановил себя. Она наверняка спит, говорила о том, что ляжет, когда писала последний раз. Это и логично, если уж ему в городе оставалось только ждать, то ей на чужой даче и подавно, а ночью она почти не спала. И раз Никита чувствует себя мороженой скумбрией, наверняка Яна не лучше, хотя, возможно, студентам в девятнадцать лет бессонные ночи привычнее, чем преподавателям в двадцать девять. Но одно дело не спать из-за гулянки или экзамена, другое – из-за смерти если и не подруги, то как минимум хорошей знакомой.

Снова стараясь не смотреть на соседскую дверь, в которую больше не придется стучать, Никита вставил ключ в замочную скважину и замер. Ключ не поворачивался, дверь была открытой. Даша должна приехать только завтра, а больше ключей от его квартиры ни у кого не было. Кроме Леры, но Лере они теперь без надобности.

В его квартире кто-то есть.

Может быть, правильнее было позвонить Лосеву, но Никита не стал. Странным образом он не чувствовал опасности. Должен был, но не чувствовал, поэтому самонадеянно открыл дверь, все равно стараясь сделать это как можно тише. Мелькнула мысль, что неплохо было бы заиметь пистолет, но он тут же отмел ее. Оружие Никита не любил, и это было одной из причин, почему он не сильно расстроился, когда понял, что работать в полицию его не возьмут никогда. Не то чтобы полицейские каждый день размахивали на работе пистолетами, но тренировки и нормативы все равно никто не отменял.

В квартире было тихо. С трудом поборов желание снять обувь, Никита заглянул сначала в гостиную, потом на кухню. Незваный гость был там. Сидел за столом, уронив голову на скрещенные руки, и не то спал, не то не слышал, как вернулся хозяин квартиры. Темные волосы на затылке были всклоченными, будто в них постоянно запускали руки, одежда выглядела мятой и несвежей.

– Можно поинтересоваться, что ты делаешь в моей квартире? – холодно спросил Никита, останавливаясь на пороге. Ему даже было не так интересно, как он вошел, больше интересовало, зачем.

Саша вздрогнул и поднял голову. Лицо было таким же помятым, как и одежда, и в первое мгновение Никите показалось, что Саша пьян, но стоило Сатинову заговорить, как он понял, что впечатление было ложным.

– Пришел поговорить.

У Саши пистолет наверняка был. По крайней мере, на его месте Никита определенно сунул бы его в карман, идя сюда. И тем не менее он все равно не чувствовал опасности. Только дикое напряжение и непонимание, зачем Саша пришел и как себя с ним вести.

– О чем нам с тобой говорить после того, что ты сделал?

Никиту как волной окатило двумя сплетенными в тугой узел чувствами: стыдом и беспомощностью. Однако желание врезать Сатинову от этого меньше не стало. Никита сам не понимал, как сдерживает себя. Если бы Саша умел чувствовать эмоции, уже наверняка вытащил бы пистолет.

– Я не хотел!

Кулаки сжались сами собой, ненависть к Саше поднялась так высоко в горле, что перехватило дыхание. Пришлось досчитать до пяти, прежде чем Никита сумел выдохнуть. Подошел к кофемашине, нажал на кнопку. Не столько хотелось кофе, сколько нужно было чем-то себя занять. Пожалуй, сейчас Никита не отказался бы увидеть на полке рассыпанный сахар, засохшее пятно от кофе или криво стоящую чашку. Что-нибудь, что могло бы зацепить его внимание, отвлечь на себя. Как назло, все было в порядке. Даша давно не появлялась дома, Яна утром вела себя чрезмерно аккуратно.

– Я хочу объяснить, – продолжил Саша. – Я мог бы прийти к Лосеву, это было бы проще для меня, но я пришел к тебе.

– Тебе звезду героя за это дать? – съязвил Никита, заставляя себя смотреть на темно-коричневую струю, вытекающую из носика кофемашины в идеально чистую чашку.

Саша пропустил его слова мимо ушей. Казалось, все то время, что он сидел здесь и ждал Никиту, он продумывал речь, потому что больше не запинался ни на мгновение. А может быть, он придумывал оправдание с тех пор, как почти сутки назад приехал на берег реки и увидел мертвую Леру. Увидел то, что натворил.

– Я не с самого начала ему помогал, не думай. Я не засланный казачок в вашей команде. Просто я постоянно злился на тебя за то, что Яна, моя девушка, предпочитает тебя мне. Я никогда ее не любил, и она меня тоже, я знаю это. Просто я привык получать то, что хочу, и надоевшее бросать первым. Да, я гребаный мажор, ты прав. Я не пытаюсь себя оправдать ни в твоих, ни в своих глазах, я просто рассказываю, как это было. Я злился на тебя и хотел укусить, но не мог. Даже порча, наведенная в шутку, и та не помогла. Маг пришел ко мне на работу в тот момент, когда Яна меня бросила. Она не сказала этого вслух, но я не дурак, понял, что причиной был ты. Яна хотела быть честной девушкой, но я все равно злился. Даже из команды ушел, перестал ходить на ваши совещания. Он ждал меня у входа в опорку, внутрь не заходил, наверное, боялся попасть на камеры, но хотел показать, что у него хватает наглости прийти в полицию. Предложил отомстить тебе и Яне. От меня не требовалось ничего необычного, ничего незаконного. Я просто должен был ему рассказывать, как вы себя ведете. Как воспринимаете те или иные его ходы, о чем говорите. То есть он не требовал у меня ни о чем его предупреждать сначала, он хотел знать о прошлых делах.

Никита нахмурился, спрятав мысли и эмоции за чашкой кофе. К столу не подошел, так и стоял у кофемашины, вынуждая Сашу смотреть на него снизу вверх. Дешевый прием, но так ему было проще.

Зачем магу было знать, как они вели прошлые дела? Ведь что прошло, то прошло. Самолюбование? Или желание знать подробности, чтобы учесть ошибки?

– И я вернулся к вам. Как раз вовремя позвонил Лосев, прочитал лекцию о том, что мне не стоит отказываться от интересного дела из-за девчонки. И я воспользовался поводом, приехал на дачу к Воронову якобы из-за того, что подумал над его словами. Потом маг велел украсть Леру. Сказал, что ему просто любопытно, как вы отреагируете на это. Знаю, я должен был понять, что он задумал что-то плохое, но я гнал от себя эти мысли. До этого ему были интересны лишь наши реакции. Яна сама столько раз говорила, что не боится мага, что он не причиняет никому из нас вреда. Я должен был догадаться! Я заигрался, знаю. Когда я приехал на берег и увидел ее…

Саша запнулся, и Никита почувствовал его боль и отчаяние, но это почему-то еще больше разозлило его. Будто ему было бы легче, если бы Саша оказался законченным негодяем, который намеренно отвел хорошо знакомую ему девушку на гибель. Он сам не понимал, как удержался от того, чтобы не двинуть кулаком хотя бы по столешнице, если уж до сатиновской морды тянуться далеко.

– Думаешь, это тебя оправдывает? – прошипел он, так крепко сжимая зубы, что те рисковали раскрошиться.

– Я не пытаюсь оправдаться, – покачал головой Саша. – Я знаю, что это невозможно. Я просто хочу, чтобы ты знал правду.

– Как ты выкрал ее?

– Спрятал в багажнике. Пока все возились с автобусом, я сделал вид, что тоже помогаю пассажирам, а сам вернулся к трупу. Лера не видела меня, сидела спиной. Я прижал к ее лицу тряпку со снотворным. Маг хотел дать мне укол, каким оглушали всех жертв во время первого нашего дела с мертвым врачом, но я не умею делать уколы, побоялся, что не смогу. Отнес ее в багажник.

– Значит, все то время, что мы искали ее… Что ты помогал нам искать ее, она лежала в твоем багажнике? – медленно произнес Никита. Они думали о таком варианте и раньше, но знать, что так все и было на самом деле, все равно оказалось больно. Почему они не проверили машины друг друга? Почему поверили в невиновность друг друга? Почему не заподозрили, что среди них может быть предатель? Почему он ничего не почувствовал?

Саша кивнул.

– Потом я встретился с магом на трассе, мы перегрузили Леру к нему, он обещал, что вернет ее не позже чем через сутки.

– И он вернул, – выдохнул Никита. – Ее тело.

– Я не хотел! – Саша запустил пальцы в волосы на затылке, дернул их что было силы. В какой-то момент Никите показалось, что он сейчас заплачет. – Я не знал, что так получится!

– Тем не менее, ты предупредил эту мразь, что мы знаем, где его дом, – напомнил Никита. – Помог ему сбежать.

– Я не предупреждал! – возразил Саша.

– Не лги! Мы видели твой звонок на его телефоне!

– Я звонил сказать, что лично убью его! Я не знал, где он живет! Я не знал, что вы нашли его дом!

Никита снова шумно выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Саша действительно не знал, что Лера оставила им послание. Его не было с ними. После того как он уехал с берега реки, его больше никто не видел, он ни с кем не общался. Он не мог предупредить мага. Это не он. Но разве это делает его вину меньше?

– Убирайся, – только и сказал Никита.

Правильнее было бы позвонить Лосеву, Воронову, хоть просто на дежурную линию, но Никита не чувствовал в себе на это сил. Никуда Саша не убежит, понадеется на деньги папы. И тот наверняка поможет. Что ему можно вменить? Только похищение человека, но при желании отмоется. Из органов выгонят, и все. Страдать от этого он едва ли будет. А терпеть его на своей кухне еще хоть минуту Никита не мог. С каждой секундой контроль все быстрее покидал тело.

– Я хочу помочь вам. – Саша даже с места не поднялся.

– Ты думаешь, нам нужна твоя помощь?

– Хочу хоть как-то загладить свою вину.

– Я сказал: убирайся. Иначе я звоню Воронову.

– Я…

Наверное, Никита все-таки ударил бы его. Стащил бы со стула за шиворот, бросил на пол, сел сверху и несколько раз врезал бы по морде, но в этот момент зазвонил телефон. Дурацкий телефон стал наконец тем отвлекающим маневром, который позволил Никите переключиться. Он поднял трубку, даже не глядя, кто звонит.

– Ник, я узнал новую фамилию Вероники Виноградовой, – произнесла трубка голосом Лосева, и голос этот сразу показался Никите странным, словно испуганным. – Воронова. Восемнадцать лет назад Вероника Антоновна Виноградова вышла замуж за следователя Петра Михайловича Воронова.

Перед глазами мгновенно всплыла улыбчивая хозяйка дачи, угощающая их домашними пирожками и зовущая Леру и Яну в огород поесть малины. Ухоженная блондинка лет пятидесяти, имела ли она что-то общее с той девушкой, которую Никита видел в своем видении, а затем и на фотографии? Мог ли он узнать ее? Почему он снова ничего не почувствовал?!

– Воронов не отвечает, – продолжал тем временем Леша. – Яна тоже.

Никита снова сделал глубокий вдох, чувствуя, как ускользает уже не только самообладание, но и реальность в целом. Они позвонили Воронову около часа назад, назвали девичью фамилию таинственной Ники. Уже в тот момент следователь все понял. Если только вообще не был в курсе с самого начала. Если только в их компании был один предатель, а не два. Ведь Леша высказывал версию, что Владислава Каримова убил муж Ники, это он, Никита, решил, что Виктор. А теперь Яна на даче у Вороновых. В самом логове тех, кто определенно связан с магом. Да и тело самого мага до сих пор не нашли.

– Едем туда, – выдохнул Никита.